08162018Важное:

Послание о единстве мусульман и решение проблемы расхождений

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Оглавление

 

Первая часть. Любовь мусульман и расхождения в практике фикха

 

Вторая часть. Влияние расхождений во второстепенных доказательствах фикха

 

Третья часть. Расхождения в вопросах акыды

среди сторонников ахлю-сунна

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Послание о согласии и любви мусульман друг к другу, а также об этике  разногласий ученых этой уммы

 

Первая часть, посвященная любви мусульман и расхождениям в практике фикха.

 

Рознь и раскол – болезнь современных мусульман

 

Это смутное время породило множество опасностей и угроз, которые сложно сразу распознать даже искренним и мудрым мусульманам. Это — вирусы, проникшие в тело уммы Мухаммада, мир ему, под видом искренних борцов за чистоту веры. Они поражают умы и сознание верующих, разрушают не только здоровое понимание и восприятие религии, но и разрывают духовные и идейные нити, образующие матрицу единства мусульман.

 

Аллах послал в Коране формулу успеха мусульман: «Повинуйтесь Аллаху и Его Посланнику и не препирайтесь [между собой], а не то лишитесь мужества и успеха. Будьте терпеливыми. Аллах на стороне терпеливых» (Добыча, 46).

 

Сегодня настало самое страшное время, когда у множества ворот Ада стоят глашатаи, которые призывают, облачившись в одежду улемов и шейхов. Одни называют себя продолжателями великих суфиев, но главное божество для них — богатство и власть; другие – пребвая в состоянии невежественного самообольщения опорочили имя наштих праведных предшественников из числа саляфов. В хадисе, в котором Хузейфа ибн Яман спрашивал о грядущем зле, Посланник Аллаха, мир ему, сказал, что в последние времена появятся «… призывающие у дверей Ада»[1]. Где правильный путь? Он, как всегда, посередине между двумя заблуждениями. Наш Пророк, мир ему, сказал: «Моя умма разделится на семьдесят три группы… только одна — это те, кто идет по моему пути и пути моих сподвижников»[2].

 

Фудейл ибн Ияд сказал: «Дело, которое примет Аллах, должно соответствовать сунне и быть совершенным ради Одного Аллаха». Если результат будет правильный — это от Аллаха, если где-то будет ошибка — от меня и от шайтана. Но Аллах видит, что цель этой работы — объединение мусульман, и не путем принуждения к принятию одного мнения, а путем разъяснения с доказательствами. Расхождения в поиске истины — благо.

 

На тему разногласий написано немало книг, прочитано немало лекций, но некоторые из мусульман не могут понять простой истины. Причиной непонимания истины в разногласиях может быть одно из двух. Причина в сердце, когда человек отказывается принять истину из-за гордыни или заинтересованности, может быть даже материальной. Или из-за зависти, которая причинила много бед сначала Пророку, мир ему, со стороны неверных, потом праведным халифам, со стороны оппозиции, а после и великим имамам Ислама, которых обвинили во всех грехах их завистливые оппоненты. Сегодня имам нашего времени шейх Юсуф аль-Карадави, уважаемый ученый, за которым следует умма, подвергается необъективной, а порой и лживой, критике со стороны различных фанатичных групп. Пример тому мы находим в брошюре «Вероубеждение четырех имамов. Секты и течения в исламе», которую распространили в Крыму. Странно, что в этой псевдонаучной работе не указан автор и даже издательство. Автор почему-то скрыт, но, думаю, не из-за скромности. Фанатизм и нескрываемая подтасовка в этой работе вызывает возмущение у любого, кто имеет совесть, тем более, веру. Но проблема не в этом, а в том, что увидеть подтасовку и преднамеренные искажения может человек, имеющий достаточные знания, или, хотя бы, желание проверить и сравнить приводимые в книге тексты с оригиналом. Большинство мусульман Крыма не владеют арабским языком. Некоторые мусульмане слишком поверхностно знают арабский язык, чтобы разбираться в тонкостях шариатских терминов и понятий. Безусловно, ученики этих самозванцев, которые распространяют подобную литературу, не только лишены мысли о том, что стоит хотя бы удостовериться в правдивости обвинений против великого ученого, борца за дело Ислама, проповедника, деятеля призыва, имама революций свободы, но и даже не читали его книг. Хотя это известный принцип, который передается учеными из поколения в поколение: изучай мнение из первоисточника, а не из опровержений его противника.

 

Невежество и безграмотность достигает такой степени, что порой даже сложно объяснить и доказать правильное, так как кажется, что это просто невозможно. Как можно что-то объяснить человеку, который ничего не знает, а то, что знает — это полузнание, и при этом он уверен, что знает и понимает все?! Эти невежды даже не пытаются учиться и получать знания всерьез. Им достаточно тех кратких заключений, подтвержденных поверхностными доказательствами, состряпанными с нарушением простейших правил аргументации. Действительно, был прав имам аш-Шафи’ий, когда сказал: «Не было такого ученого, с которым я спорил и не победил его. И не было невежды, с которым я спорил, и он не победил меня».

 

Однажды, когда я был в книжном магазине, вошел один человек. Я хорошо отозвался о книге шейха Мухаммада аль-Газали, на что он мне сказал с умным видом: «Пророк сказал: «В некотором красноречии есть колдовство»[3]. Этот несчастный не знал, что этими словами Пророк, мир ему, восхитился красноречием, и уж тем более слово «колдовство», использовал в качестве метафоры. Даже Аллах Всевышний в Коране сообщает, что красноречие – Его дар человеку: «Создал человека, научил его ясной речи» (Милостивый, 3-4). Так толковали этот хадис Хаттаби, Ибн Баттал и Ибн Абдуль-Барр. Это позиция большинства ученых, как писал Ибн Хаджр в «Фатхуль бари». И даже если вспомнить некоторые толкования, говорящие о том, что этот хадис содержит порицание красноречия, мы видим, что речь идет о некоторых аспектах красноречия. Как это может быть связано с имамом и признанным ученым нашего века, шейхом Мухаммадом аль-Газали?!

 

Подобных случаев уже не счесть. Но эти молодые люди находят тех, кто умело подпитывает их уверенность. К сожалению, некоторые их учителя, действительно, имеют дипломы исламских университетов. Но диплом и понимание не всегда следуют вместе.

 

Приходит один из таких молодых мусульман и хочет принудить всех последователей ханафитского или шафи’итского мазхабов к своему мнению. Он что-то прочитал в переводе Корана на русский язык или в таком же переводе сокращенного варианта сборника Бухари. Один такой новоиспеченный знаток принес бумажку, на которой был выписан хадис из сборника Муслима, где говорится, что после употребления в пищу мяса верблюдов нарушается омовение. Там же он выписал слова имама ан-Навави, который сказал: достоверный хадис – мой мазхаб. И он выбрал следование этому хадису, хотя имам аш-Шафи’ий имел другое мнение. И также выписал ещё пару цитат других ученых ханафитского мазхаба, которые выбрали мнения, отличающиеся от мнения Абу Ханифы. Начнем с того, что этот парень даже имена ученых читал с ошибками. А главное то, что слова ан-Навави, которые раньше него говорили и Абу Ханифа, и аш-Шафи’ий, он использует не к месту. Да, Абу Ханифа или аш-Шафи’ий, которые были знатоками хадисов и муджтахидами, видящими все смыслы закона в текстах шариата, говорили, что достоверный хадис – мазхаб, которому они следуют. Разве этот молодой человек, который не владеет ни одной из необходимых наук, может решать, какой хадис достоверный, а какой нет? Когда ученые фикха Абу Ханифа или аш-Шафи’ий говорят о достоверности хадиса, они подразумевают не достоверность передачи, они подразумевают доказательную силу хадиса. А имам аль-Бухари или Муслим, когда собирали свои хадисы, собирали их не по доказательной силе для выведения закона, а только лишь по достоверности в передаче. Поэтому в этих сборниках немало отмененных законов. К тому же, если даже имам ан-Навави последовал хадису, не соглашаясь с аш-Шафи’ий, то это же он, ан-Навави, знания и ум которого не вызывают сомнений! А знания и ум этого молодого и самоуверенного человека вызывают горькие слезы.

Практическое решение этой проблемы

 

1 – Очищение сердца от всякой мерзкой зависти и высокомерия.

Разве наш Пророк не сказал: «Не завидуйте друг другу. Воистину, зависть – это бритва. Но не волосы она срезает, а религию» (ат-Тирмизи, 2510) и «Не войдет в Рай тот, в чьем сердце была хоть частичка высокомерия» (Абу Дауд, 4091). Три дня подряд Посланник говорил о человеке, который вознагражден при жизни Райскими садами. Это был Са’д ибн Аби Ваккас. И секрет такого успеха не в количестве молитв или закята, а, как он предположил, в том, что он не ложится спать, если в его сердце есть злоба, вражда или зависть по отношению к другому мусульманину (Ахмад.В Муснаде, 3/166 от Анаса).

2 – Получение серьезных знаний у достойных учителей, заслуживающих доверия.

Аллах сказал в Коране: «А если бы они сообщили это посланнику и предводителям, узнали бы решение его те, кто может принимать его» (Женщины, 83). Посланник Аллаха сказал: «Эти знания будут нести, и защищать в каждом поколении самые достойные люди, очищая эти знания от искажений проявляющих чрезмерность, выдумок заблудших, ложных толкований невежд» (приводится от более чем десяти сподвижников. Ахмад. Муснад).

 

Но пусть уважаемый читатель не обманывает себя мыслью о легкости, с которой можно было бы привести мусульман к единству. Да, единство – фард, приказ Аллаха, выполнить который обязан стремиться каждый мусульманин. Единство мусульман – обязанность, которую признают единогласно все мусульмане. По этому поводу не может быть споров. Десятки аятов и сотни хадисов категорически приказывают мусульманам искать пути для объединения и уничтожать все причины раскола и разделения. Коран говорит: «Соблюдайте [заветы] религии и не впадайте в противоречия относительно нее» (Совет, 13). В другом аяте говорится: «Держитесь верви Аллаха и не разделяйтесь» (Семейство Имрана, 103). Также посланник Аллаха говорил: «Если вы сплочены подле одного правителя, и придет тот, кто желает расколоть вас, то убейте его» (Муслим, 1852), «Шайтан с одним, от двоих он дальше» (ат-Тирмизи от Омара ибн аль-Хаттаба). В сунне мы находим: «Рука Аллаха с джама’атом (общиной)» (ат-Тирмизи, 2166, и другие). Мусульмане должны не просто держаться вместе, несмотря на разногласия или расхождения во мнениях, но должны при всех различиях и расхождениях любить друг друга ради Аллаха.

 

Аллах сказал: «А те, которые жили в Медине до прихода мекканцев и обратились в новую веру, любят переселившихся из Мекки и не испытывают к ним никакой зависти из-за того, что отдано им. Они признают за ними предпочтительное право, если даже сами находятся в стесненном положении. И те, кто одолел свою алчность, — они — суть преуспевшие» (Собрание, 9). Посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Не уверует ни один из вас, пока не будет любить для своего брата то же, что любит для себя» (аль-Бухари, 13; Муслим, 45 От Анаса ибн Малика). Любить остальных мусульман — фард, который вознаградится тем, что полюбившие друг друга ради Аллаха будут в тени Трона Аллаха в день, когда не будет другой тени. Разве не об этом сказал Пророк в хадисе о семерых, кто будет защищен в Судный День?

 

Мы оправдываемся, что не можем дружить с тем, с кем разошлись в том или ином политическом или религиозном вопросе. Или с которым не сошлись характерами или темпераментом. Если кто-то причиняет нам вред или хотя бы просто доставляет неудобство и дискомфорт, то мы считаем, что имеем право, разрывать братские узы. Но Пророк Ислама, мир ему и благословение, сказал: «Верующий, который живет и проводит время среди людей и терпит их вред, лучше верующего, который не живет и не проводит время среди людей и не терпит их вреда» (ат-Тирмизи, 2507; Ибн Маджа, 4032, От Ибн Омара). Также он сказал: «Мусульманину не дозволено быть в ссоре со своим братом более трех дней» (аль-Бухари, 6074, и другие сборники).

 

Несмотря на расхождения, сподвижники нашего Пророка, мир ему и благословение Аллаха, находили в себе силу духа признавать свои ошибки или делать первый шаг к примирению. Когда Абу Зарр обозвал Биляля «сыном черной», осознав свою ошибку, он пошел к Билялю просить прощения. Положив голову на землю, он сказал: «Поставь ногу мне на лицо». Халид в споре сказал неприятные слова Абу Мусе, но затем попросил прощения, не смотря на свое положение великого полководца. А когда спор разгорелся междуАбу Бакром и Омаром, они в тот же день искали друг друга, чтобы извиниться, и каждый брал вину на себя.

 

Но самое важное сегодня то, чего не понимают вожди саляфитского направления, а также те, кто держит знамя тасаввуфа. Сила мусульман в единстве. Сегодня это не более чем пустые слова, в которые верит разве что молодой человек, чье сердце ещё пылает любовью к умме, и гнев за унизительное её положение вселяет в его голову романтические идеи единства. Еще какие-то пятнадцать лет назад у нас в Крыму были соблюдающие мусульмане и те, кого нужно призывать. Сегодня же стараниями тех, имена которых мы знаем, мусульмане разделились на тахрировцев, саляфитов мадхалитского или суруритского финансирования, хабашитов, которые называют себя суфиями. Можно было бы говорить о сотрудничестве, но одни не признают других братьями, присваивают себе право решать вопрос о принадлежности того или иного человека к Исламу или, в лучшем случае, к ахлю-сунна. И все это сопровождается злобой, подозрениями и невежеством. Сколько раз приходилось разговаривать с неграмотными в вопросах шариата, но очень самоуверенными представителями этих течений, но в ответ на знания и аргументы мы видели наглость и бессовестность. Обвинения в куфре или ширке, нововведениях или разврате стали обычным делом, и, кажется, уже ничто не может раскрыть глаза или сердца этих людей. Сколько раз приходилось слышать от человека, который не способен правильно прочитать суру аль-Фатиха: «Все ошибаются. Ничего, если ты ошибся, признай свою ошибку». Почему я ошибся? Потому что я, изучая вопрос много лет, исследовав десятки трудов великих имамов, не говорю от себя, а лишь передаю то, что написано в книгах имамов? Этот же несчастный что-то нашел в интернете, или услышал где-то что-то, что противоречит переданным мной словам. Но в высшей степени деградируют эти «знатоки», когда говорят, что Абу Ханифа ошибся или аль-Газали заблуждался. Если невежество в отношении себя ты можешь простить, то такое простить невозможно. Сколько раз приходили эти люди и говорили: «Почему вы учите тому, о чем не говорил ни один из ученых?!» А когда показываешь им в книгах, что на самом деле это мнение большинства ученых Ислама, они с удивлением вопрошают: «Как это возможно?» Наверное, им стоит спросить своего учителя.

 

Но все это не заставит нас опустить руки и разочароваться в идее единства. Мы знаем, что Аллах не нарушает своих обещаний. И пусть не все согласятся прийти к признанию ответственности перед Аллахом, который сказал: «Помогайте друг другу в благочестии и богобоязненности, но не помогайте друг другу в грехе и вражде» (Трапеза, 2), мы, все же, добились огромных успехов во всем мусульманском мире, когда приняли принцип: сотрудничать друг с другом в том, в чем мы единогласны, и проявлять терпимость по отношению к расхождениям. Сотни миллионов мусульман поддержали нас. Те, кто не верит в этот принцип, останется в очередной раз на обочине, и его желания расколоть наши ряды не сбудутся. «Если же они пожелают обмануть тебя, то, воистину, довольно тебе Аллаха [в качестве покровителя]. Ведь это Он поддержал тебя и помощью и [доблестью] верующих, сердца которых он сплотил [верой]. Если бы ты издержал все, что есть на земле, то не смог бы слить воедино их сердца, однако Аллах соединил их, ибо Он – великий и мудрый» (Добыча, 62-63). Примером являются сподвижники Пророка, мир ему, которые, несмотря на расхождения во мнениях или разное виденье решения проблемы, оставались единой общиной. Сплоченность этой общины была вознаграждена победами, дарованными Аллахом. Сподвижники разошлись во мнениях перед сражением при Ухуде относительно места встречи с врагом; а также, по пути к племени Бану Курейза относительно времени совершения предвечерней молитвы. Они не соглашались нарушать паломничество при Худайбии и разошлись относительно пленных Бадра. Даже после смерти Посланника Аллаха, мир ему, сподвижники расходились относительно того, кто будет избран на пост руководителя, и будет ли он из анасаров или мухаджиров, или будут избраны два руководителя. Разошлись их мнения относительно войны с племенами, которые отказались платить закят после смерти Пророка, мир ему. И расходились они не только по политическим или военным вопросам. Есть множество примеров расхождений сподвижников в отношении многих чисто религиозных вопросов, и книги фикха полны таких примеров. Но все это не мешало им оставаться единой общиной. Сердца этих людей чисты и они знают, что братство и единство — строгий приказ Аллаха. Мы должны понимать, что такое воспитание стало результатом кропотливого, многолетнего воспитания, которое сподвижники получили от лучшего наставника и учителя. «Он — тот, кто направил к неграмотным посланника из их числа. Он возвещает им Его аяты, очищает их [от многобожия], учит их Писанию и мудрости, хотя прежде они, несомненно, пребывали в явном заблуждении» (62:2).

 

Но невежественные люди не знают этого и учат людей не Исламу, а тому, что в их узком понимании кажется им Исламом. Да, они невежественны не потому, что не читали или не брали уроков, но потому что лишены проницательности в восприятии религиозных знаний, потому, что лишены знаний в области фикха. Проблема некоторых мусульман в том, что не изучая такие науки как «усулюль фикх», науку о хадисах, не расширяя кругозор изучением расхождений сподвижников и знанием арабского языка и риторики, они думают, что чтение краткого тафсира или нескольких сборников хадисов достаточно, чтобы заявлять о своем праве на полное и правильное понимание религии, учить других. Эти люди ставят на одну ступень науку Абу Ханифы и Малика, аш-Шафи’ий и Ахмада со своей наукой. От этих сумасбродов можно услышать такие слова: «Они были мужчинами, и я такой же мужчина». Да, может быть, но только в физиологическом значении.

 

Некоторые из мусульман не чисты на совесть. Знания позволяют видеть шире и понимать глубже, но партийные или финансовые обязательства оказываются выше понимания того, что Ислам не только в том, чего придерживаются они, а ахлю-сунна не только те, кто собрался в одном или двух учебных кружках. В некоторых случаях зависть и неприязнь по отношению к конкретным ученым или группам мусульман оказывается сильнее осознания истины и обязательности признать иную группу. Но ведь сказано однажды, что даже шайтан говорил истину, когда научил одного из сподвижников аяту аль-Курси.

 

Представители последней и предыдущей категорий хотят всем мусульманам навязать свое мнение. Тот, кто не с ними — или заблудший, или впавший в нововведения, или уже вышедший из Ислама. Они много лет учили людей, что не должно быть мазхабов, и что все должны следовать одному мнению – мнению Корана и сунны. Красивые слова в ложном контексте. Сами же они строили свой мазхаб и обязывали каждого следовать ему. Обвиняя других в слепом следовании Абу Ханифе, сами же фанатично следовали за своим учителем, или может быть даже за самими собой. Подобная ситуация напоминает проблему хариджитов, которые говорили халифу Али, да будет доволен им Аллах: «Вся власть принадлежит только Аллаху, и ты не можешь властвовать». Собственное понимание некоторых аятов Корана эти люди называли властью Аллаха. Также и сегодня есть те, кто собственное, часто безграмотное толкование аятов или хадисов, называет шариатом и подтверждает это толкование мнениями праведных предков, но, почему-то, избирательно. А если аят или хадис не соответствует пристрастиям этих людей, они называют его отмененным или толкуют.

 

Такие люди не могут долго находиться вместе, ведь даже у них могут быть различные мнения. И тогда они начинают делиться на группы, мелкие сомнительные формирования, возглавляемые, в лучшем случае, человеком, обладающим начальными исламскими знаниями. Когда я пишу «начальные знания», то это значит, что у него может быть магистратура или даже докторская степень. Но и это бывает редко. Конечно, существует благоприятная почва для появления этой болезни. Во-первых, общая причина – отсутствие знаний у мусульман. Во-вторых, слабые знания и пассивность тех, кто несет ответственность за обучение мусульман и наставление уммы. Третья причина — это дискредитация тех, кто учит людей Исламу, или определенному мазхабу. Но слабая позиция, у которой различные причины, становится рекламой противоположного лагеря. Все усугубляется, когда происходит политизация, а она обязательно происходит. Религиозные мнения превращаются в почву для политизации разногласий, становятся причиной общественного раскола и религиозного фанатизма.

 

Истина, как всегда, посередине. Нельзя быть фанатиком мазхаба, особенно когда ты не имеешь оснований на утверждение этого мнения. Фанатизм должен проявляться по отношению к истине. Но это не значит, что каждому, у кого есть диплом дозволено отойти от мазхаба, заниматься иджтихадом. Условия иджтихада хорошо разъяснены в книгах.

 

Вспомним, в хадисе Абу Саид Худрий, да будет доволен им Аллах, рассказывает: «Пророк, мир ему, распределял военную добычу среди мусульман. Пришел Зуль Хувейсира и сказал: «О пророк, будь справедлив!» На это посланник Аллаха сказал: «Что ты говоришь, кто будет справедлив, если не я?»

 

Тогда Омар сказал: «Давай, я убью его?» На что Пророк, мир ему, ответил: «Оставь его, клянусь, у него есть такие же, как он, вы будете презирать свою молитву по сравнению с их молитвой, свой пост по сравнению с их постом, они будут много читать Коран, но он не войдет в сердца, не пройдя и горла. Они будут вылетать из религии, как стрела из лука…»[4].

 

В другой версии приводится: «Однажды, когда посланник Аллаха, мир ему, распределял военную добычу, один человек пришел и сказал ему: «Клянусь, ты несправедливо распределил добычу, и такое распределение было не ради Аллаха». Тогда Пророк, мир ему, сказал: «Если не я, то кто будет поступать справедливо!? Из чресл этого человека выходят подобные ему люди, нападают на мусульман и оставляют в мире неверных», (аль-Бухари и Муслим). Также в этих сборниках приводятся от Пророка, мир ему, такие качества этих людей: «молодые и без разума», «недавно принявшие Ислам», «считающие себя лучше, чем все сподвижники Пророка», «дольше всех читают молитву», «внешне кажущиеся очень смиренными в молитве», «убивают мусульман и не трогают многобожников». Что сказал об этой категории наш Пророк, мир ему? Он сказал: «Они собаки ада», как приводится в сборнике Ахмада.

 

Сегодня представители некоторых течений заняты тем, что ищут любой повод напасть на мусульман со своими обвинениями и нравоучениями. К сожалению, наглость и безграмотность в таких случаях заканчивается конфликтом и сердечной злобой. Мне этот хадис напоминает людей, которые сегодня всячески клевещут и сплетничают об ученых, посвятивших себя служению Исламу. Сколько сейчас роликов, где один из смутьянов собрал кадры из жизни ученого, посвятившего свои дела призыву и учению, и эти кадры, согласно его узкому представлению, должны скомпрометировать этого ученого.

 

Мусульманин должен обратиться к поиску оправдания своего брата по вере вместо того, чтобы собирать вызывающие сомнения материалы, и даже если нет оправдания, он должен взвесить благие дела его и ошибки, а затем уже решать имеет ли он право на публичную критику.

 

Сообщается, что к Посланнику Аллаха, мир ему, пришел человек и попросил разрешения встретиться. Пророк, увидев его, сказал: «Какой же плохой этот человек». Когда тот подошел, Пророк улыбнулся и поприветствовал его, они поговорили, и этот человек ушел. Тогда Айша спросила его, почему он так приветливо встретил этого человека, разве он не сказал, что он плохой человек. Пророк, мир ему, ответил: «О Айша, когда ты видела меня грубым? Худшие люди перед Аллахом в Судный День — это те, которых оставили, чтобы избежать их зла[5]».

 

Сообщается, что группа мусульман попала в плен к врагам. Один из плененных был сподвижником по имени Абдуллах ибн Хузафа ас-Сахмий. Вкратце, командир вражеской армии сказал, что если сподвижник пророка Мухаммада поцелует его голову, он отпустит пленных мусульман. Абдуллах ибн Хузафа, взвесив все, конечно же, поцеловал командира врагов в голову и тот отпустил мусульманских пленников. Когда они прибыли в Медину, халиф Омар ибн Хаттаб, мир ему, поцеловал голову Абдуллы ибн Хузафы и приказал всем поцеловать его голову[6]».

 

Когда халифа Османа ибн Аффана, да будет доволен им Аллах, убили, Абдуррахман ибн Абу Бакр долго винил себя и считал соучастником убийства. Когда его спросили, он сказал, что когда-то критиковал политику халифа Османа, а враги Ислама, которые спровоцировали убийство великого сподвижника, использовали эту критику, когда разжигали недовольства и волнения среди простых мусульман. Он, может быть, и был прав в своей критике, но дозволено ли критиковать такого человека публично, зная, что массы мусульман не способны адекватно и взвешенно воспринимать критику видного и значимого деятеля?

 

Один из сподвижников, Хатиб ибн Аби Бальтаа, да будет доволен им Аллах, отправил письмо мекканцам, чтобы предупредить их о походе мусульман против Мекки. Он сделал это не из предательства, а потому, что хотел защитить своих родственников в Мекке. Когда Пророк, мир ему, узнал об этом, он не наказал его, сказав: «Быть может Аллах посмотрел на сердца воинов Бадра и сказал: «Делайте, что хотите, Я простил вам»[7].

 

Дело даже не в том, что достаточно просто объяснить и доказать невиновность ученого в том, в чем пытаются его обвинить. Дело в том, что этот вирус распространяется среди молодых мусульман, отравляя их сердца. Эти смутьяны забыли, что ученые — наследники Пророка, мир ему, и мясо ученых отравлено, как говорили известные имамы прошлого.

 

Эти смутьяны, наверное, сняли бы на видео, как пророк Мухаммад, мир ему, улыбаясь, жмет руку плохому человеку и ведет с ним дружескую беседу. Сняли бы на видео, как Абдуллах ибн Хузафа целует голову полководцу врагов, что в те времена было проявлением большого почтения, или, например, вырезали бы цитаты из писем Посланника Аллаха, мир ему, правителям неверных Византии и Египта, которых он называет «великими». Или, например, показали бы, как халиф Муавия, да будет доволен им Аллах, в пышной одежде с эскортом и охраной едет верхом на дорогом скакуне. Хотя даже Омар понимал необходимость всего этого для правителя бывших византийских колоний. Они собрали бы все это с красноречивыми комментариями и могли бы сделать из всего этого сюжет, полный обвинений и подозрений.

 

Единство и дружба мусульман – религиозная обязанность

 

Давайте вместе прочитаем хадисы нашего Пророка, мир ему, которые призывают к терпимости, взаимоуважению и братству. Любовь и дружелюбность между мусульманами обязательна. Братство и любовь мусульман по отношению друг к другу — величайший дар Аллаха после имана. Но мусульмане не берегут его и позволяют третьим сторонам разжигать различные провокации. Не трудно обмануться, ведь сегодня уже не иностранец занимается этими делами, а человек, который носит имя мусульманина или, может быть даже, звание учителя. Пусть каждый сам решает, как ему разбираться в этой ситуации, используя разум, мудрость, совесть и сердце.

 

Аллах сказал: «Держитесь за вервь Аллаха, находя в ней защиту вместе, и не разделяйтесь. Вспомните милость Аллаха, когда вы были врагами, но Аллах соединил ваши сердца в любви (дружбе и согласии), после чего по милости Его вы стали братьями» (Коран, 3:103). Тот, кто разрушает это согласие и братство, заслуживает самого строго наказания и порицания. Он уничтожает милость Аллаха, которую следует хранить.

 

1- Имам Муслим, да смилостивится над ним Аллах, передает: «Абдуллах ибн Амр ибн аль-Асс, да будет доволен им Аллах, сказал: «Один человек спросил, кто из мусульман наилучший?» На это Пророк, мир ему, сказал: «Лучший из мусульман тот, кто не нападал своим языком и рукой на других мусульман».

 

Имам ан-Навави, да смилостивится над ним Аллах, в толковании этого хадиса писал: «В нем много знаний, и в нем призыв к прекращению нанесения какого-либо вреда мусульманам, словами или делами, прямо или косвенно. В нем также призыв прекратить проявлять презрение по отношению к мусульманам. А также поощрение любви и согласия в сердцах мусульман и единогласия, и всего того, что к этому приводит. Кадий (судья) Ияд сказал: «Дружба и согласие — один из фардов нашей религии и основ шариата, это порядок союза Ислама». Действительно, слова кадия Ияда могут обуславливаться только великими знаниями и пониманием.

 

2- Имам Ахмад, да смилостивится над ним Аллах, приводит в муснаде от Сахля ибн Сада ас-Саадий, да будет доволен им Аллах: «Посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Верующий – олицетворение дружбы и согласия, и нет блага в том, кто не может подружиться с другими, и с кем невозможно подружиться»[8].

 

Файдуль Кадир в толковании этого хадиса сказал: «Верующий легко вступает в дружбу, потому что он обладает хорошим нравом, легким характером, он тянется к добру и тем, кто его совершает, и они приходят к дружбе с ним, потому что вера объединяет. Верующий – олицетворение дружбы и согласия, от него исходит дружелюбие и к нему возвращается оно. Поэтому нет блага в том, кто не стремится дружить, и не принимает дружбу других, и это от слабости веры его, черствости его нрава и плохого характера.

 

Дружелюбие и любовь к согласию — средство, с помощью которого человек держится пути Аллаха и получает защиту Аллаха (иатисам), этим создается единство мусульман, а противоположное приводит к розни и раздорам между ними. Дружба и согласие достигаются только с помощью и содействием Аллаха, что сказано в аяте: «Держитесь за вервь Аллаха, находя в ней защиту вместе, и не разделяйтесь. Вспомните милость Аллаха, когда вы были врагами, но Аллах соединил ваши сердца в любви (дружбе и согласии), после чего по милости Его вы стали братьями» (Коран, 3:103). Из дружелюбия и согласия – проистекает очищение сердец от вражды и злобы, поиск оправдания, в случае возникновения сомнений или подозрения, отказ от споров, тяжб и подшучиваний».

 

3- Имам Ахмад передает в Муснаде от Абу Хурейры, да будет доволен им Аллах: «Пророк, мир ему, сказал: «Верующий дружелюбен и любит согласие. Нет блага в том, кто не может сдружиться с другими и с кем невозможно подружиться». Хайсами в «Маджмау заваид»: «Его приводит Ахмад и Базар. Передатчики цепочки Ахмада — достоверные передатчики».

 

4- Имам ад-Даракутни, да смилостивится над ним Аллах, сообщает в «Афрад», как и Хафиз Дия Макдаси в «Ахадис мухтара», со слов Джабира ибн Абдуллы, да будет доволен им Аллах, который слышал от Пророка, мир ему: «Верующий ищет дружбы и согласия с другими, и принимает дружбу. Нет блага в том, кто не может подружиться с другими, и с кем невозможно подружиться. Лучшие из людей — наиболее полезные для людей».

 

Имам Мавардий, да смилостивится над ним Аллах, в «Адабу дунья уадин» сказал: «Это потому, что человек бывает объектом нанесения вреда; если он владеет благом, ему завидуют. Если человек не будет дружелюбным, способным к согласию, завистники нанесут ему вред, враги направят против него свою ненависть, и тогда он не сохранит блага, и не проживет он свою жизнь спокойно. Но если он будет способным к дружбе и согласию, победит он этим своих врагов, защитится от завистников, сохранит свои блага и избавится в отведенном ему времени от недоброжелателей. Но если чистота времени — мутность, а легкость жизни — трудность (наверное, в достижении этой легкости), а безопасность её — опасность (потому что нельзя на неё положиться и быть уверенным в ней), арабы говорят: «Кто был мелок, тот был униженным».

 

5- Имам Абу Дауд, да смилостивится над ним Аллах, приводит в «Сунан» от Абу Хурейры, да будет доволен им Аллах, что Посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Верующий для верующего подобен зеркалу, верующий — брат верующему: удерживает потери его и обеспечивает ему поддержку». Хафиз Иракий в своей редакции «Ихья улюмуддин» сказал: «Цепочка этого хадиса хорошая».

 

Имам Манавий в «Файдуль кадир» сказал: «Верующий — зеркало верующего. Ты как будто зеркало для твоего брата, он видит в тебе свое состояние, и он зеркало для тебя, и ты видишь свое состояние в нем. Если ты увидишь в твоем брате благо, то оно принадлежит тебе, если увидишь другое — оно твое; каждому человеку возвращается то, что в нем наблюдается. И верующий видит через своего брата в себе то, что без него не смог бы увидеть». Амирий сказал: «Будь брату твоему как зеркало, показывай ему его хорошую сторону, поощряй благодарность и запрещай гордыню, показывай плохие стороны, мягко и наедине, дай ему совет, но не позорь его». Особенное состояние — это когда в человеке собрались все нравы веры, совершенствовались этика и мораль Ислама, его внутренний мир очистился от своенравия человеческой души – нафса, сердце его возвысилось до состояния «ихсана». Тогда, в своей чистоте, этот человек становится как зеркало, и остальные верующие видят в чистоте его состояния порочность своих состояний, в красоте его качеств — безобразие своих нравов и поведения.

 

Верующий — брат верующего. Между верующим и его братом крепкая братская связь по причине веры — «воистину, только верующие братья». «Удерживает потери его», т.е. собирает и сохраняет то, в чем нуждается он в своей жизни. Например, ремесло, торговля, земледелие и другое, «обеспечивает ему поддержку», т.е. охраняет его, оберегает и защищает, отгоняет от него тех, кто сплетничает о нем и приносит ему вред. Обращается с ним наилучшим образом, по мере возможности, проявляет к нему доброту и искренность».

 

6- В сборниках аль-Бухари и Муслима, как передает Абу Муса аль-Ашарий, да будет доволен им Аллах, сообщается что Посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Верующий для другого верующего подобен постройке, в которой каждая часть поддерживает другую часть», — потом Пророк, мир ему, скрестил свои пальцы.

 

Манавий писал: «Здесь подразумевается, что верующие друг для друга как постройка, стена, т.е. верующий не может быть сильным в своей религии и жизни без помощи своего брата, подобно тому как стены поддерживают друг друга. Затем он скрестил пальцы, показывая пример взаимопомощи верующих, показывая, как в постройке стены поддерживают друг друга».

 

Имам ан-Навави сказал: «Этот хадис очевиден в том смысле, какой значимостью обладают права мусульман во взаимоотношениях. Этот хадис призывает проявлять милосердие, мягкость и взаимопомощь в том, что не грешно, и не порицаемо». Это только малое, что можно писать о важности братства и обязательности согласия и дружбы между мусульманами.

 

Уважительное отношение ученых ко мнениям и взглядам оппонентов

 

Нет сомнений в том, что наши праведные предшественники, ученые первых веков Ислама, которых называют «саляф салих», расходились в отношении очень многих религиозных вопросов. Некоторые из этих вопросов были практического рода, некоторые — касались веры. Расхождения продолжались между учеными и после. Но даже при наличии этих разногласий, сохранялись единство и братство, взаимная любовь и дружба, уважение и почтение. Они уважали мнение оппонента и остерегались того, чтобы различие во мнениях привело к раздорам, вражде, ненависти или ссорам. Ученые, да будет доволен ими Аллах, оставались братьями, которые любили друг друга ради Аллаха, и помогали друг другу в благочестии.

 

Имам Табарани, да смилостивится над ним Аллах, передает слова Абдуллаха ибн Масуда: «О люди, слушайтесь вашего правителя и ведите себя как единая община, это та вервь, за которую приказал вам держаться Аллах. Знайте, что если вам что-то не нравится в единстве, то оно лучше того, что вам нравится в розни». [9]

 

Хафиз[10] Хатиб Багдади в книге «Китад руват ан Малик», с передачей через Исмаила ибн Аби Муджалида, сказал: «Харун ар-Рашид (аббасидский халиф) сказал имаму Малику ибн Анасу: «О Абу Абдуллах, давай напишем эти книги и распространим их по всей стране, и прикажем, чтобы вся умма им следовала». На это Малик ответил: «Расхождения ученых – милость Аллаха для этой уммы. Каждый следует тому, что достоверно дошло до него, и каждый идет правильной дорогой, и каждый хочет достичь довольства Аллаха».

 

Хафиз Абу Наим Асфаханий в книге «Хильятуль авлия» передает слова Абдуллаха ибн Хакама: «Я слышал как Малик, да смилостивится над ним Аллах, говорит: «Харун Рашид советовался со мной и предложил повесить мою книгу «Муватта» в Каабе и приказать всем людям следовать этой книге. Я сказал ему: «Не делай этого, ведь сподвижники Пророка, мир ему, расходились в вопросах религии, они разъехались по разным местам, и каждый уверен, что он прав, обладая доказательством своей правоты». На это Харун Рашид сказал: «Пусть Аллах тебе способствует, Абу Абдуллах».

 

Ибн Саад в «Табакат» передает слова Мухаммада ибн Омара Аслями – Вакидий, что он сказал: «Я слышал, как Малик ибн Анас говорит: «Когда халиф Мансур был в хадже, он мне сказал: «Я принял решение издать указ, чтобы твои книги были скопированы и отправлены во все города мусульман с приказом всем мусульманам следовать тому, что в них, и ничему другому». Я сказал ему: «Не делай этого, к людям дошли мнения, они слышали хадисы, передавали сведения, и каждый взял то, что ему передали, и они исповедуют религию, принимая в расчет разногласия ученых. Оставь людей и то, что выбрало население каждой области для себя». Видимо, оба халифа предлагали имаму Малику распространить его мазхаб, его мнения и взгляды по всему мусульманскому миру, но этот имам, душа которого была чиста от тщеславия и личных амбиций, мудро отказался. Он указал, что сподвижники Пророка, мир ему, ученики сподвижников и те, кто был после них, расселялись по местам и городам, и учили религии так, как они научились ей и как выбирали из мнений относительно спорных вопросов.

 

В наше время мы находим таких людей, которые не имеют и сотой доли знаний и понимания имама Малика, да смилостивится над ним Аллах, но они хотят заставить всех мусульман следовать своим мнениям, которые эти злосчастные называют Кораном и сунной. Они хотят, чтобы люди не следовали пониманию Корана и сунны таких имамов, как Абу Ханифа, Малик, аш-Шафи’ий, Ахмад, ас-Саури или Аузаий, но чтобы все следовали их мнениям. Что мы можем им сказать?

 

Имам Ахмад и имам Тахавий пишут, что Урва ибн Зубейр сказал однажды Ибн Аббасу: «Ты что, учишь людей ошибке?». «В чем же это, Урайя (уменьшительное от Урва)?», — вопросил Ибн Аббас. «Абу Бакр и Омар говорили, что если человек в состоянии паломника обошел Каабу, он должен оставаться в нем до дня жертвоприношения. А ты учишь, что он после обхода уже выходит из этого состояния». Ибн Аббас сказал ему: «А что для тебя главнее, то, что в Коране, то, что пришло от Пророка, мир ему, или то, что сказали Абу Бакр и Омар?!» Урва ответил: «Абу Бакр и Омар знали то, что в Коране, лучше, и знали то, что пришло от Пророка, лучше тебя»[11]. Табарани приводит этот разговор, в котором Урва говорит: «Абу Бакр и Омар знали Коран и сунну лучше тебя и меня»[12].

 

Действительно, как приводит Ибн Абдульбарр в «Тамхиде», имам Яхья ибн Саид Ансари сказал: «Абу Бакр и Омар сильнее всех держались пути Пророка, мир ему, и знали его путь лучше всех»[13]. Нет, это не значит, что мы следуем за Абу Бакром и Омаром и оставляем сунну Пророка, мир ему, как пытаются толковать некоторые несчастные. Но мы следуем за Абу Бакром и Омаром, потому что знаем, что они лучше других и лучше нас знают сунну Пророка, мир ему.

 

Возвращаясь к нашей теме, стоит отметить, что шейх Ибн Таймия, да смилостивится над ним Аллах, в «Маджмуа фатава», сказал: «Один человек составил книгу, в которой собрал мнения ученых по спорным вопросам и назвал её «Книга разногласий». Имам Ахмад сказал ему: «Не называй её так, а назови «Книгой сунны». Также это передает Абу Юаля в «Табакатуль ханабиля». Т.е. предложил ему назвать её так, потому что эти мнения основаны на разнообразных сведениях от Пророка, мир ему, чтобы указать на широту сунны, просторность и величину. Имама Ахмада опередил в этом, как сообщает шейх Абдульфаттах Абу Гуда, известный ученый из числа табиин, Тальха ибн Мусарриф. Абу Наим передает в «Хильятуль авлия» слова Мусы Джухани: «Когда в его присутствии говорили о разногласиях, он говорил: «Не употребляйте слово «разногласия», но говорите «широта и простор»».

 

Ибн Таймия пишет: «Поэтому некоторые ученые говорили: единогласие — их твердое доказательство, а расхождения во мнениях – широчайшая милость». Эти слова принадлежат имаму Ибн Кудаме аль-Макдаси, который в его небольшом послании «Люматуль иатикад» писал: «Относительно следования имаму в ответвлениях религии, таких как следование четырем известным мазхабам, это не порицается, ведь в этих расхождениях – милость, и те, кто расходились в ответвлениях религии, заслуживают похвалы и награды, они вознаграждаются за свой иджтихад. Их расхождения – широчайшая милость, а единогласие – твердое доказательство». Далее Ибн Таймия писал: «Также говорили и все остальные имамы. Омар ибн Абдульазиз говорил: «Меня бы не обрадовало, если бы сподвижники Пророка, мир ему, во всем были единодушны, ведь если они в чем-то единодушны, то каждый, кто противоречит им, является заблудшим. Но когда они расходятся, один следует мнению этого, другой мнению того и так далее, сохраняются простор и широта в религии». Так говорили и другие ученые, кроме Малика. От Малика передано, что он сказал: «Не дозволено ученому, принуждать людей следовать за своими мнениями».

 

А те ученые шафи’итского мазхаба, которые писали о призыве к одобряемому и запрете порицаемого, утверждали, что в вопросах иджтихада нельзя останавливать рукой действие человека, если он следует иджтихаду. Никто не может принуждать следовать своему мнению. Но ученый имеет право разъяснять свои научные доказательства, и если кому-то станет ясно превосходство одного из мнений, последует ему, а кто последует за противоположным мнением, не должен быть порицаем». (Окончание сокращенной цитаты Ибн Таймийи).

 

Здесь мы приводим множество высказываний ученых относительно расхождений среди ученых фикха, и что это милость для остальных мусульман, которые находят в религии простор и легкость. Может быть, кто-то спросит, а не означает ли это, что единогласие – мучение и несчастье? Конечно, нет. Тот, кто понимает суть расхождений не придет к такому выводу.

 

Имам Хаттаби в «Аалямуль хадис»[14] очень подробно отвечает на такое заявление. Он пишет вкратце: «Тот, кто говорит, что, если бы расхождения были милостью, то единогласие было бы наказанием, является человеком непонимающим. Ученый такого не скажет. Такое говорили два человека, один из них сомнительный вообще в своей религии – Амр ибн Бахр, которого называют Джахиз. Второй известен глупостями, беспорядком в своих знаниях и мазхабе, который следует в написанной им книге «Агъани» различным заблуждениям – Исхак ибн Ибрагим Мусалий. Это они первыми начали отвергать хадис о милости для уммы в расхождении ученых, основываясь на своей логике и рассуждениях».

 

В опровержение имам Хаттаби сравнивает расхождения ученых с разнообразием в этом мире — день и ночь, движение и покой, жизнь и смерть, богатство и бедность. Это противоположные вещи, но мы не можем сказать, что, если день – милость, значит, ночь — мучение. В здоровье мудрость, но это не значит, что болезнь — глупость. «По милости Своей Он сотворил для вас ночь и день» (Коран, 28:73)».

 

«Что касается хадиса, несмотря на слабость или достоверность его передачи, смысл не может быть отвергнут по тем причинам, которые привели эти люди. Слова этого хадиса общие, эти слова конкретизируются. Например, расхождение – милость, но здесь идет речь о расхождениях в обрядах поклонения на основании доказательств, которые имеют несколько толкований или версий. Сюда не относятся такие разногласия, как разногласия в существовании Творца – это неверие, или разногласия относительно атрибутов Аллаха — это новшество, или разногласия с шиитами относительно сподвижников Пророка, мир ему – это заблуждение.

 

А разногласия в нормах поклонений, когда доказательства позволяют такое – в этом милость и облегчение от Аллаха».

 

Слова Хаттаби поддержал имам ан-Навави в толковании сборника Муслима[15]. Он назвал тех, кто говорит, что, если бы расхождения были милостью, то единогласие было бы наказанием, невежественными людьми или людьми, которые преднамеренно ведут себя как невежды.

 

Сподвижники посланника Аллаха при его жизни расходились во мнениях, и он не порицал их, а после него расходились ещё больше, и никто не видел в этом греха. Расходились Абу Бакр и Омар, расходились и другие. И здесь нет никакой разницы между сподвижниками и имамами после сподвижников. Кто-то может вспомнить, что Ибн Хазм не соглашался с тем, что расхождение – милость. Но если обратиться к его словам относительно этого вопроса, мы увидим, что он говорил не о расхождениях в фикхе вообще, а о болезненной реальности, которая была в его время. Поэтому он описывал расхождения четырьмя качествами:

1-           Преднамеренное создание разногласий.

2-           Призыв к племенному и национальному фанатизму.

3-           Стремление к расколу мусульман.

4-           Толкование Корана и сунны так, чтобы они совпадали с мнением толкователя, иначе он оставляет Коран и сунну. (Смотри книгу «Ихкам»)[16].

 

Конечно, если в расхождении соберутся такие качества, никто не скажет, что это милость Аллаха. В этом нет сомнений, и слова Ибн Хазма следует понимать не как порицание расхождений вообще, а как порицание болезненного состояния мусульман в его время, к тому же он в других книгах признавал расхождения. Да, может быть, Ибн Хазм и не читал слов Хаттаби, они жили очень далеко друг от друга. Но нет оправданий некоторым современным редакторам, которые в комментарии[17] к «Расхождения моей уммы — милость» поддерживают слова Ибн Хазма.

 

Мудрое и верное разъяснение этого хадиса, которое совпадает со словами Хаттаби и Навави, мы найдем у имама Тахави в «Шарх мааниль асар»[18]. Он опередил этих ученых. После ан-Навави вот что пишут относительно смысла этого хадиса Ибн Хаджр, Касталяни, Заркани и Аджалуни[19].

 

Расхождение сподвижников – милость. Из этого, конечно, не следует делать вывод, будто дозволено следовать любому мнению сподвижника, даже если оно явно ошибочное, противоречащее тому, что передано в Коране или сунне. Мы должны следовать тем мнениям, которые после изучения доказательств видятся нам более сильными и правильными. Любой, кроме Пророка, мир ему, мог ошибаться, мы же должны искать истину, но при помощи знания и правильного построения аргументации. Нельзя торопиться со словами — это правильное мнение, а это ошибочное. Оставь это ученым. От сподвижников передаются ошибочные мнения, которые отвергли другие сподвижники, а имамы, изучив все стороны вопроса, доказали ошибку. Но это не значит, что теперь я или ты, читатель, можем позволить себе говорить: Осман ошибся, Тальха ошибся, или Али ошибся. Кто такое делает – сомнительны его вера и разум.

 

Имам Захаби сказал, что от сподвижников передаются слабые и отвергнутые мнения. Но нам приказано следовать наиболее правильным мнениям, и мы должны быть уверены, что они всегда следовали Корану и сунне, но могли ошибиться в кыясе или толковании.

Если увидишь ученого, который противоречит хадису, не торопись говорить, что он ошибся. Али сказал: «Ты что, думаешь, что Тальха и Зубейр были на ложном пути? Кто такое говорит – обманут шайтаном. Истина не познается по людям, познай истину — узнаешь тех, кто ей следует»[20].

 

Ибн Араби в тафсире пишет: «Держитесь все за вервь Аллаха, и не распадайтесь» (Семейство Имран, 103). Аллах запретил разделение в религии. Здесь три вещи, которые входят в запретное: первое — разделение в основах веры. Второе — то, что входит в хадис «Не завидуйте друг другу, не презирайте друг друга»… Третье — нужно оставить обвинение ученых в ошибках или заблуждениях относительно второстепенных вопросов, чтобы каждый следовал своему иджтихаду, потому что каждый держится верви Аллаха, следуя своему доказательству. Примером тому служат сподвижники, которые разошлись в понимании приказа Пророка, мир ему, когда он сказал им молиться только на территории племени Бану Курейза»[21].

 

Дальше мы ещё обратимся к другим примерам и словам ученых, которые учат нас этике разногласий и пониманию этого вопроса.

 

Избранные примеры историй праведных ученых ранних веков, свидетельствующие о том, как они хранили взаимные любовь и братство, несмотря на противоречия во мнениях, взглядах и методах

 

Приведем некоторые примеры того, как ученые хранили добрые отношения, дружбу и братство даже тогда, когда они расходились во мнениях и взглядах относительно различных религиозных вопросов.

 

1-           Хафиз Шамсуддин Захаби в книге «Сияр иалямуль нубаля», в биографии имама аш-Шафи’ий, да смилостивится над ними всеми Аллах, от имама хафиза Абу Муса Юнуса ибн Абдуль Аля Садафий Мысрий, который был одним из сподвижников аш-Шафи’ий, передает: «Я не видел такого разумного и умного человека, как Шафи’ий. Однажды я дискутировал с ним по одному вопросу, и мы разошлись во мнениях. Затем он меня встретил, взял за руку, и сказал: «О Абу Муса, разве не будет правильно быть братьями, даже если мы разошлись по одному вопросу?!». Захаби ответил: «Это указывает на разум имама и понимание своей души, а оппоненты будут продолжать дискутировать и расходиться во мнениях».

2-           В «Сияр иалямуль нубаля», в биографии имама Исхака ибн Рахавиха, да смилостивится над ним Аллах сообщается: «Сказал Ахмад ибн Хафс Садий, шейх Ибн Адия: «Я слышал Ахмада ибн Ханбала, который говорит: «Никто не переходил мост в Хурасан, подобный Исхаку, несмотря на то, что мы с ним расходились в некоторых вопросах; люди всегда расходятся во мнениях».

3-           Хафиз, историк, критик, имам Абу Омар ибн Абдульбарр в «Джамиуль ильм» передает от Абдуллаха ибн Мухаммада – это Абу Валид Фарадий -, нам сообщил Юсуф ибн Ахмад — он известный передатчик хадисов Мекки от Ибн Дахиль Сайдалани — с дозволением передать эту историю от Абу Джафара Укейли, нам рассказал Мухаммад ибн Аттаб Мурбиу – это Абу Бакр Аян — сказал: «Я слышал Аббаса ибн Абдульазима Анбарий он нам сообщил следующее: «Я был у Ахмада ибн Ханбала, когда к нему приехал Али ибн Мадиний верхом на животном; они после дискутировали по одному вопросу так, что их голоса повысились в споре, и я даже побоялся, что они поругаются и рассорятся. Ахмад считал, что следует принимать свидетельство о Рае тех сподвижников, которые участвовали в сражении при Бадре и были в Худайбии, или любому, о ком пришло это в хадисе от Пророка, мир ему. Даже если эти сподвижники после участвовали во взаимном кровопролитии, когда случились смуты, а Али отвергал это и считал, что нет здесь достоверных хадисов от Пророка. Когда же Али стал собираться уходить, Ахмад взял за поводья его животного, чтобы Али сел на него».

4-           Приведем удивительную историю, которая произошла между двумя великими имамами из имамов-суннитов, которые расходились в серьезных вопросах. Передает хафиз Абу Касим Ибн Асакир дамасский в «Табйин казиби муфтари»: «Хафизу Абу Зарру Харавий – это Абдуллах Ахмад, маликит и ашарит, было сказано: «Ты же из мест Харата, почему же тогда ты последовал мазхабу Малика и Ашарий?» Он сказал: «Однажды я приехал в Багдад для того, чтобы учить хадисы. Долгое время я учился у Даракутни, который следовал шафи’итскому мазхабу – он был имамом своего времени в науке о хадисах. Однажды, когда я был с ним, мы встретили кадия (судью) Абу Бакра ибн Тайб Бакилляни, маликита и ашарита, — Даракутни проявил по отношению к нему такое почтение, что я был удивлен. Я спросил его, кто это и почему ты так его почитаешь и уважаешь? Он сказал: «Разве ты не знаешь?!» Я сказал, что нет. Он сказал мне: «Это меч сунны Абу Бакр Ашарий». После этого я начал следовать за ним и учиться у него, последовав его мазхабу».

Далее в этом послании мы ещё увидим другие удивительные примеры культуры, уважения и мягкости между учеными, которые расходились в религиозных вопросах. Эти примеры должны быть поучительными для нас, особенно сегодня, когда фанатизм, сопряженный с невежеством и самоутверждением, приводят к плачевному положению мусульман. Если бы не запрет Аллаха, то пророк Мухаммад, мир ему, многократно просил бы прощения у Всевышнего за своего дядю Абу Талиба, который умер многобожником и язычником. Как это милосердие и желание спасти человека отличается от проклятий и злобы, которые мы находим у авторов различных книжек и статей, задавшихся целью доказать любым образом, что Абу Хамид аль-Газали был заблудшим, Ибн Таймия неверным, а аль-Карадави лжецом.

 

Главная мысль послания — помочь ищущему человеку найти истину в проблеме религиозных разногласий

 

Важнейшая мысль этого послания – заключается в том, чтобы помочь ищущему человеку найти истину в проблеме религиозных разногласий ученых ислама и мазхабов. Читатель обнаружит, что строгость и нетерпимость, порицание и подозрение в вопросах, по которым разделились мнения ученых – запрещенное в шариате поведение. Читатель увидит, что сунна также неоднородна по отношению к некоторым вопросам, в ней переданы разные положения, и, следуя любому из этих положений, человек идет по пути сунны, а значит, запрещено его порицать или обвинять в грехе, нововведении или заблуждении. Это единогласное мнение ученых уммы Ислама, и каждый, кто выходит за эти рамки – сошел с пути шариата. Также читатель увидит, что мусульмане, несмотря на расхождения в вопросах религии, должны хранить взаимную дружбу, доверие и согласие. Верующий остается братом верующего, даже если они разошлись в иджтихаде и пришли к различным мнениям. Посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Кто молился нашей молитвой, направлялся к кыбле, ел мясо, нами зарезанных животных, тот мусульманин, ему — покровительство и защита Аллаха и Его Посланника, и не нарушайте покровительства Аллаха» (аль-Бухари, книга о молитве). Тот, кто поймет эти истины, действительно, обладает мудростью и разумом, он будет справедливым в своих суждениях и примет участие в деле объединения сил мусульман.

 

Правило: различные мнения в умме относительно обрядов поклонения не приводят к раздору и не вызывают сомнений в нормах шариата

(в работах шейха Ибн Таймийи)

 

В этом послании, которое содержится в сборнике «Расаиль мунирия», шейх Ибн Таймия, да смилостивится над ним Аллах, раскрыл правило, которое и послужило заголовком. Ибн Таймия пишет о качестве и образе исполнения обрядов поклонения, относительно которых имеются разногласия в умме, как, например, ответ на приветствие при совершении молитвы, поднятие рук в молитве, место возложения рук во время молитвы, позволительность объединенного совершения хаджа и умры, и подобные вопросы обрядов. Эти разногласия привели к различным видам нарушений, которыми недоволен Аллах, и Его Посланник, и Его верующие рабы.

 

Шейх Ибн Таймия выделяет «Виды нарушений, в результате разногласий».

 

Первое: Незнание многими людьми, или большинством из них, установленного и законного действия, которое любит Аллах и Его Посланник и которое следует исполнять.

Второе: Угнетение по отношению друг к другу в этой умме, взаимная ненависть. Иногда угнетение проявляется, как запрет делать то, что Аллах не запрещал, в некоторых случаях, как невыполнение прав и обязательств в отношении людей, с которыми есть разногласие. Может быть, даже происходит нарушение порядка между людьми, установленного Аллахом и Его Посланником в имущественных вопросах, вопросах опекунства, или даже любви. Так, на первое место человек ставит того, кого Аллах и Его Посланник поставили ниже по порядку, тем самым нарушая этот порядок.

Третье: Следование страстям, когда многие из них соблюдают религию руководствуясь страстями. С некоторыми, кто занимается изучением религии или поклонением, случается то, что они заблуждаются в своих страстях и выходят за рамки ахлю-сунна, подобно хариджитам, рафидитам, муатазилитам и другим. Аллах в Коране сказал: «»О Давуд! Воистину, Мы назначили тебя [Своим] наместником на земле. Так суди же среди людей по справедливости и не поддавайся чувствам, ибо они собьют тебя с пути Аллаха» (Сад, 26). В Его книге: «Скажи: «О люди Писания! Не преступайте границ религии вашей [и держитесь] истины; не следуйте за низменными желаниями тех людей, которые сбились с прямого пути задолго до вас и сбили с него многих [других] «» (Трапеза, 77).

 

Раздор и разделение запрещены, единство и дружба обязательны

 

Четвертое: Раздор и рознь противоречат единству и дружбе. Мы видим, как в этой умме некоторые считают врагами других и проявляют враждебность по отношению к ним не согласно истине и не ради Аллаха. Также как считают союзниками и друзьями одних, проявляя любовь и дружбу по отношению к последним опять же не согласно истине и не ради Аллаха. Иногда все это развивается и достигает того, что мусульмане друг друга оскорбляют, обзывают, дают клички, проклинают, иногда даже сталкиваются с оружием в руках. В некоторых случаях порывают отношения, и даже не молятся друг за другом. Все это относится к большим грехам, запрещенным Аллахом.

 

Любовь и дружба относятся к великим предписаниям Аллаха и Его Посланника, мир ему. Аллах Всевышний сказал: «О вы, которые уверовали! Страшитесь Аллаха как должно и обратитесь в ислам, пока смерть не настигла вас! Держитесь все за вервь Аллаха, не распадайтесь [на враждующие группировки] и помните о милости Аллаха к вам в то время, когда вы враждовали друг с другом. Он примирил ваши сердца, и вы стали братьями по Его милости. А меж тем вы были на краю пропасти огненной, и Он спас вас от нее. Так разъясняет Аллах вам Свои знамения, — может быть, вы ступите [все же] на прямой путь, и тогда образуется из вас община, которая будет призывать к добру, побуждать к благому и отвращать от дурного. И будут такие люди благоденствовать.

 

Не уподобляйтесь тем, которые распались на группировки и разошлись во мнениях, после того как к ним пришли ясные знамения. Уготовано им суровое наказание в тот день, когда просветлеют лики [одних] и потемнеют лики [других]. А тем, чьи лики потемнеют, [сказано будет]: «Неужели вы стали неверными, после того как уверовали? Вкусите же наказание за свое неверие!»» (Семейство Имран, 102-106).

 

Ибн Аббас сказал: «Будут белыми лица последователей истинного пути сунны и общины. Почернеют лица последователей пути заблуждений и совершающих раскол. Становятся последователями заблуждений, когда отходят от сунны, которую предписал Посланник Аллаха, мир ему».

Всевышний сказал: «Воистину, ты нисколько не в ответе за тех, которые устроили раскол в своей религии, и распались на секты. Воистину, им придется отвечать перед Аллахом, а Он уж поведает им о том, что они творили» (Скот, 159).

 

И сказал Всевышний: «Люди были одной религиозной общиной, и Аллах ниспослал пророков вестниками и увещевателями и ниспослал вместе с ними Писание истинное, чтобы рассудить людей в том, в чем они разошлись. А разошлись насчет [религии] только те, которым было даровано Писание, после того как к ним явились ясные знамения, будучи несправедливы друг к другу. И Аллах по Своей воле направил тех, которые уверовали, к истине, по поводу которой они разошлись по Его дозволению. Аллах ведет того, кого пожелает, к прямому пути» (Корова, 213).

 

Также: «Те, которым было даровано писание, разошлись [относительно миссии Мухаммада] только после того, как к ним явилось ясное знамение. Им было велено лишь одно — поклоняться Аллаху, в искренней вере и будучи ханифами, совершать обрядовую молитву, раздавать закат. Это и есть истинная вера» (Ясное знамение, 4-5).

 

В другом аяте: «Воистину, вера Аллаха — это ислам. И тогда, когда явилось [истинное] знание тем, кому даровано было Писание, вступили они в разногласия друг с другом из-за взаимной неприязни. Если же они отвернулись [от Аллаха], то, воистину, Аллах скор на расплату» (Семейство Имран, 19),

 

Аллах сказал ещё: «Мы даровали им ясные указания о велениях [веры]. Но они впали в противоречия [в вопросах веры] после того, как им даровали знание. Воистину, Господь твой рассудит их в День воскресения относительно того, в чем у них были разногласия» (Коленопреклоненные, 17).

 

«[Потом] Мы поселили сынов Исра’ила в благодатной стране, наделили их благами, и меж ними не было разногласий, пока к ним не пришло знание. Воистину, твой Господь в Судный день рассудит их разногласия» (Юнус, 93).

 

Также мы находим: «Они станут спрашивать тебя относительно [раздела] добычи. Отвечай: «Добыча предназначена Аллаху и посланнику». Так страшитесь же Аллаха, будьте в ладу между собой, повинуйтесь Аллаху и Его посланнику, если вы — верующие» (Добыча, 1).

 

Аллах сказал: «Ведь верующие — братья. Потому устанавливайте мир между братьями, бойтесь Аллаха, — быть может, вас помилуют» (Комнаты, 10).

 

Всевышний сказал: «Не приносят им пользы многие их тайные беседы, если только они не призывают на них раздавать милостыню, вершить добрые дела или примирять людей. А тому, кто вершит это, стремясь [заслужить] благоволение Аллаха, Мы воздадим великим вознаграждением» (Женщины, 114).

 

Сохранение единства мусульман — один из важнейших принципов Ислама

 

Здесь также мы приводим слова Ибн Таймийи в упомянутом послании с редакцией и уточнением хадисов Пророка, мир ему, и некоторыми важными комментариями, сделанными шейхом Абдульфаттахом Абу Гудой.

 

Этот великий принцип – держаться верви Аллаха и не разделяться – относится к величайшим принципам Ислама, поэтому Аллах многократно завещал этот принцип в Коране, многократно устрашая наказанием нарушителей этого принципа. Посланник Аллаха завещал этот принцип много раз и в различных случаях, что указывает на приоритетность и первостепенность единства. Например, он сказал: «Держитесь джамаата (общины), и остерегайтесь разделения, шайтан с одиночкой, от двоих он уже дальше», (Тирмизи от Омара ибн Хаттаба в книге о смутах). Также Пророк, мир ему, сказал: «Рука Аллаха с джамаатом» (Тирмизи от Ибн Аббаса в той же книге). У Тирмизи в продолжении этого хадиса сказано: «А кто отделился, последовав аморальному пути, тот отклонился и попадет в огонь». Несмотря на то, что в этом хадисе, могут быть и слабые передатчики, Ибн Хаджр сказал, что этот хадис имеет множество подтверждений в иных хадисах и высказываниях сподвижников, да будет доволен ими Аллах. Манавий пишет: «Табарани приводит этот хадис так — Рука Аллаха с джамаатом, а шайтан бежит с тем, кто противоречит пути джамаата». Также первая часть этого хадиса приводится в хадисе Арфаджа, да будет доволен им Аллах, в книге Насаий в «Муджтаба», о запрете проливать кровь.

 

Джамаат – община – толкуется как абсолютное большинство мусульман, (некоторые говорят, что это сподвижники, некоторые говорят, что это ученые), потому что Аллах выбрал ученых как аргумент в споре с людьми, и люди должны следовать ученым в религии. Шейх Абдульфаттах Абу Гуда, да смилостивится над ним Аллах, писал, что последнее мнение наиболее сильное и правильное. Ученые в данном случае — это великие и мудрые ученые, вера, праведность и богобоязненность которых вызывают доверие так же, как сила их понимания и виденья того, что скрыто за вещами. Они не из алчных, стремящихся к обогащению и власти. Когда случается смута, то ум, мудрость, проницательность и интуиция, вера и постоянная связь с истиной вознаграждаются доводом и светом от Аллаха. Они получают от Аллаха помощь и силу, они и есть джамаатом, которого обязан держаться каждый мусульманин, быть с ними и слушаться. Эти толкования сущности джамаата – общины — приводит Ибн Хаджр в «Фатхуль бари».

 

Ахмад сообщает слова Абу Зарра в Муснаде, что Посланник Аллаха сказал: «Кто отошел от пути общины, хотя бы на пядь, тот порвал свою связь с Исламом». Также приводится в хадисе Абу Малика Харриса Ашарий, да будет доволен им Аллах, длинный хадис, в котором есть следующие слова: «Кто отошел от пути общины, хотя бы на пядь, тот порвал свою связь с Исламом, пока не вернется на этот путь» (Тирмизи и Ахмад).

 

Аль-Бухари приводит в книге о смутах слова Ибн Аббаса, что посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Кто увидит в своем амире то, что ему не понравится, пусть терпит, а кто отойдет от общины хотя бы на пядь и в этом умрет, тот умрет невежественной смертью». Также этот хадис приводится у Муслима. Ибн Хаджр относительно этого хадиса сказал: «Невежественная смерть в данном случае означает, что в момент смерти он был в состоянии людей времен язычества, которые пребывали в заблуждении. Это не значит, что он умер неверующим, но он умер заблудшим. Или может быть, здесь подразумевается, что его смерть подобна смерти джахилии, даже если сам он и не относится к этим людям. То, что здесь происходит уподобление язычеству, подтверждается хадисом, согласно которому выход из общины приводит к порыванию связи с Исламом. Этот хадис приводят Тирмизи и Ибн Хузейма, и Ибн Хиббан, последние двое назвали этот хадис достоверным, он от Харриса ибн Харса Ашарий».

 

Пророк, мир ему, сказал: «Не сообщить ли вам о степени лучшей, чем степень молитвы, поста, милостыни, призыва к одобряемому и запрещению порицаемого?» Они сказали: «Конечно, о, посланник Аллаха». Тогда он сказал: «Исправление взаимоотношений, потому что разрушение взаимоотношений – бритва» (Абу Дауд в Сунан от Абу Дарда.Тирмизи назвал этот хадис достоверным). В другом хадисе мы найдем разъяснение значения слова бритва. Передает Тирмизи от Зубейра ибн Аввама, что посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Передалась вам болезнь прошлых народов: зависть и вражда, это бритва. Не говорю бритва, что сбривает волосы, но это бритва, которая сбривает религию…» (Также Баззар и Ахмад).

 

Хадис: «Если кто-то придет к вам, и вы объединены подле одного человека, а он хочет разделить вашу общину, то отсеките ему голову, кто бы это ни был» (Муслим от Арфаджа, в книге Правления).

 

Также, в одном из хадисов, посланник Аллаха, мир ему, указал на принцип коллективной молитвы, который распространяется и на другие дела, в которых верующие следуют за имамом: «Они молятся вместе с вами, и если они сделали все правильно, то вам в этом вознаграждение, а если ошибутся, то вы будете вознаграждены, а они спрошены».[22]

 

Также, в  другом хадисе, посланник Аллаха, мир ему, призывает держаться единства: «Эта умма разделится на семьдесят три группы».[23]В другой версии сказано, что «из них одна спасенная, а семьдесят две в огне». Спросили, а какая из них спасенная? Он сказал: «Это единая община. Рука Аллаха с общиной». (Ибн Маджа, Книга Смут. От Ауфа ибн Малика). Есть другие версии этого хадиса, в которых не говорится о том, что остальные группы в огне.

Ибн Таймия пишет: «Как мы видим, все эти хадисы предписывают нам быть едиными, и не разделяться. Но как много сегодня между мусульманами раздоров, причиняющих разрушения и унижения. Раздоры между людьми, учеными, правителями. Но ведь некоторые из людей должны быть прощены и разногласия с ними должны восприниматься терпимо, ведь эти разногласия относятся к поиску – иджтихаду, ошибка в котором прощается, или человек заслуживает прощения за множество хороших дел, совершенных им, или за покаяние его, или по другой причине». Поэтому спасенная группа отличается от группы, заслуживающей наказания, тем, что следует сунне и держится единства общины мусульман. Это приводится в большом количестве хадисов и высказываний сподвижников. Третьей основой, после Корана и сунны, было единогласное мнение ученых – иджма, потому что Аллах никогда не объединит эту умму в заблуждении.

 

Пятое из видов разрушений, к которым приводят раздоры между мусульманами, это сомнения и отрицание людьми многого в религии, в чем ахлю-сунна единогласны, или даже все исламские течения единогласны, или даже едины последователи различных религий. Эти сомнения и отрицания обосновывают иногда сомнительностью передачи текстов, или разногласиями в понимании. Здесь Ибн Таймия указал на пятое из разрушительных последствий раздоров и разобщенности мусульман. После чего он развеял сомнение в достоверности Корана и сунны, указав на сохранение, которое обеспечил Всевышний Аллах Корану и сунне.

 

 

Опровержение сомнения в религии и путь ликвидации последствий раздора и разделения

 

Шейх Ибн Таймия пишет: «Теперь, когда мы видим, сколько вреда приносит раздор и разделение мусульман, мы можем указать путь, который ликвидирует это. Здесь мы упомянем, что является обязательным в религии по отношению к разногласиям в вопросах шариата. Это мы сделаем, рассмотрев две основы – сунну и общину, которые указаны нам Кораном. Если кто-то следует книге Аллаха и тому, что содержится в этой книге из предписания следовать за посланником Его, и держится Его пути вместе с другими, тогда он найдет правильный путь, достигнет успеха и избавится от заблуждений и несчастий.

Первая основа — это община – джамаат. Мы начинаем с этой основы, потому что для большинства людей это наиболее известно и доступно. Поэтому они должны, в первую очередь, обращаться к иджма – единогласным мнениям уммы, а не к тому, что они понимают из Корана и сунны». Шейх Абу Гуда добавил: «В этой мысли его опередил имам Абу Бакр Джассас в своем тафсире «Ахкамуль Куран», 1/201-204».

 

Действительно, это мудрое указание может принести большую пользу тем мусульманам, которые сегодня не могут разобраться во всех этих разногласиях. Особенно в наше время, большинство мусульман не имеют тех знаний, что необходимы для адекватного понимания Корана и хадисов. Отсюда, гарантией того, что мусульманин не выйдет за рамки бесспорно верного понимания, есть соблюдение границ понимания религии, которые были установлены нашими предшественниками, начиная от сподвижников Пророка, табиин, табиа-табиин, имамов и ученых, которые являются наследниками пророчества и лучшими людьми.

 

Далее Ибн Таймия утверждает: «Большинство расхождений среди мусульман относится к образу выполнения обрядов поклонений и большая часть этих разногласий находится в области желательного и нежелательного, а не запрещенного и обязательного.

 

Например, если человек совершает паломничество и делает это одним из трех способов — хадж отдельно, или хадж и умру одним ихрамом, и хадж с умрой отдельными ихрамами, в любом случае, его паломничество будет принятым, как считают практически все мусульмане и расходятся лишь в том, как лучше делать хадж. Только тот, кто оставил путь общины, обязывает или запрещает в этом вопросе. Из шиитов кто-то обязывает совершение хаджа с умрой и отдельными ихрамами, но запрещает все остальное. Другие из хариджитов запрещают совершать хадж с умрой отдельными ихрамами вообще.

 

Также в азане, муэдзин, если произнес два слова свидетельства про себя, а затем повторил вслух, или не делал этого, лишь произнеся свидетельства вслух, азан будет правильным, соответственно единогласному представлению первых мусульман и большинства поздних. Или, например, четыре раза отдельно произнеся в азане слова такбира, или соединив такбиры в две пары, азан будет правильным. Противоречат в этом лишь начинающие ученики, которые строят из себя ученых. Шииты также выступили против общины, когда обязали в азане произносить слова призыва к «лучшему делу». В икамате могут быть дважды и четырежды произнесены такбиры, а свидетельства дважды или по одному разу, и т.д., в любом случае никто из ученых не скажет, что икамат недействительный.

 

Слова «бисмиллях» в начале сур, в молитвах, которые имам читает, произносятся вслух или тихо. В обоих случаях молитва будет правильной по мнению практически всех ученых. Расхождение здесь в том, что лучше произносить «бисмиллях» вслух, как и суру, или лучше тихо шепотом. Также существует спор о проведении молитвы вслух или тихо, известный в мазхабах Малика и Ахмада. Этот спор касался случая, когда в дневной молитве чтение было вслух, а в утренней молитве чтение было тихим. Об этом споре можно сказать, что если чтение вслух или наоборот, чтение про себя было в небольшой части молитвы, то никто не должен считать такую молитву нарушенной. И я не знаю, чтобы кто-то сказал, что если совершающий дневную молитву произнесет небольшую часть вслух, или совершающий утреннюю молитву небольшую часть прочитает тихо, эти молитвы нарушаются. Разошлись относительно того случая, когда чтение вслух или про себя было в большей части чтения. В двух сборниках достоверных хадисов приводится, что Пророк, мир ему иногда в молитвах, которые читаются тихо, прочитывал один аят так, что сподвижники его слышали (аль-Бухари в книге азана и Муслим в книге молитвы).

 

В Бухари приводится от Рифа ибн Рафи Зуракий, что один человек произнес после поясного поклона: «Раббана уа ляк аль-хамду хамдан касиран тайибан мубаракан фихи». После молитвы Пророк сказал, что тридцать с лишним ангелов соревновались, кто первым эти слова запишет. Если бы человек не произнес эти слова вслух, Пророк не услышал бы их. Хотя эти слова произносятся тихо, никто не говорит, что произнесение вслух нарушает молитву.

 

Также Муслим приводит, что Омар в открывающей мольбе произносил слова «субханакаллахумма уа бихамдик уа табаракасмук уа тааля джаддук уа ля иляха гъайрук» вслух, и делал он это в присутствии мухаджиров и ансаров, при том, что эти слова произносятся тихо. Некоторые сподвижники произносили слова «аузу билляхи мин шайтани р раджим» вслух. У Бухари передается от Ибн Аббаса, что он прочитал Фатиху вслух в джанназа и сказал: «Я это сделал, чтобы вы знали, что это сунна».

 

Ибн Зубейр читал «бисмиллях» вслух. Ибн Масуд читал тихо. Сподвижники разошлись в этом, но никто не считал молитву другого нарушенной. И я не знаю, чтобы здесь были разногласия. Конечно, они разошлись относительно обязательности чтения этих слов, но это уже другой вопрос.

 

Также относительно мольбы-кунут в утренней молитве ученые разошлись относительно ее желательности или нежелательности. Большинство ученых считают, что утренняя молитва с мольбой-кунут или без неё — правильная. Ведь мольба-кунут — это небольшое продление молитвы мольбой, обращенной к Аллаху.

 

Кунут в витр-молитве делается в течение года или только во второй половине месяца рамадан. Все это о желательности, ведь нет разногласий, что мольба-кунут в витр-молитве обязательна или молитва нарушается с ней.

 

Также мы находим, что ученые разошлись относительно второго саляма, завершающего молитву. Второй салям делают в полной молитве или в полной и неполной, как, например, джанназа, или вообще не делают. Этот спор о желательном. Только от Ахмада передается, что он считал второй салям обязательным, но и здесь есть два мнения: обязательным, оставление которого нарушает молитву, или обязательным, оставление которого можно исправить дополнительным поклоном — сахв. Но второе, что передано от имама Ахмада, совпадает с мнением остальных ученых – второй салям относится к желательным вопросам. В ханифитском мазхабе в джанназа делается два саляма, у других — один.

 

Также ученые разошлись относительно количества такбиров в праздничных молитвах. Расхождение здесь относительно желательного, поэтому молитва правильна с любым количеством такбиров, которое передано в хадисах.

 

Расхождения относительно ташаххудов (мольба, читаемая в положении сидя после второго раката) в молитве относится к желательному. Также расхождения относительно видов и основы в мольбе, которой начинается молитва — это расхождения о желательном. Обязательным это не названо, кроме одного из двух мнений, которое передают от имама Ахмада.

 

Все эти расхождения в образе исполнения обрядов относятся к желательному и ученые единогласны в том, что молитва правильна, если это соответствует одному из переданных образов её исполнения. Расхождения существуют лишь относительно того, что лучше. Эти расхождения являются разнообразием, подобным тому, как мусульманин может выбирать любой из достоверных способов чтения Корана – кыраат[24]. Все кырааты правильные, даже если одни выбирают, каким кыраатом читать Коран, другие выбирают иной кыраат.

 

Если понять, что все это правильно и дозволено, так же, как во многих иных вопросах обрядов, то будут ликвидированы последствия раздора и разделения, которые постигли мусульман. Поклонение будет правильным в рамках мнений ученых, и выбор одного из образов выполнения обряда не приносит вреда, даже если кто-то посчитал один из образов лучше. Не дозволено ругать или порицать человека, избравшего иной образ выполнения обряда — это единая позиция общины мусульман. Муджтахид, совершивший ошибку в иджтихаде, защищен от каких-либо нападок или обвинений — это единогласное мнение в общине мусульман».

 

Эти слова шейха Ибн Таймия – являются подлинным лекарством для нас, мусульман современности. Сколько экстремизма и фанатизма мы встречаем вокруг себя! В некоторых случаях исходят нападки от невежественных людей, в некоторых случаях от тех, кто что-то узнал, но не понял сути и духа знаний. И они относят себя к последователям праведных времен первых мусульман. Если сравнить эти слова Ибн Таймия с «лающими собаками», как некоторые называют ученых нашего времени, известных верой, богобоязненностью, призывом и джихадом, поклонением и нравственностью, а затем оправдывают это тем, что Аллах одного из самых гнусных язычников Мекки сравнил с лающей собакой. Люди, изрыгающие такую ненависть даже по отношению к простому мусульманину, не только далеки от поведения мусульман, но сами пребывают в опасной зоне выхода за границы нашей религии. Используя хадисы, в которых пророк, что не бесспорно, называл кого-то собаками, они отходят от аятов Корана, запрещающих обзывать и оскорблять людей вообще, не говоря уже об ученых, проявивших многолетнюю стойкость в джихаде и призыве.

 

Судный день близок, Аллах всех рассудит. Но мы приведем здесь историю, которая приведена в «Тахзибуль тахзиб»[25] в биографии Исхака ибн Исмаила Талкани, которого хвалил имам Ахмад. Ахмад негодовал из-за того, что он невежливо отзывался об имаме Абдурахмане ибн Махди. Ахмад сказал: «До меня дошло, что тот плохо отзывается об Абдурахмане ибн Махди, удивительно это!» Потом Ахмад в гневе сказал: «Что с тобой, будет тебе плохо за то, что ты так говоришь об имамах!».

 

И если сегодня кто-то из ученых или тех, кого считают учеными, говорит неподобающие слова об имамах, разве можно в этом брать с них пример?! Имам Захаби, да смилостивится над ним Аллах, в «Сияр» приводит в биографии Абу Амира Абдари, известного грубостью в словах и оскорблениями, что его ученик, имам Ибн Асакир, когда тот очень грубо сказал что-то об имаме из имамов, обратился к нему с такими словами: «Мы уважаем тебя до тех пор, пока ты уважаешь имамов»[26].

 

Принцип, о котором писал Ибн Таймия, известен и установлен в достоверном хадисе Посланника, мир ему. Где по отношению к этому хадису находятся одни, называющие ученых заблудшими или даже собаками, и другие, называющие того или иного ученого и проповедника неверным, и все это только потому, что имам нашего времени находится посередине двух крайностей. Эти две группы, сделавшие известного ученого и реформатора — фикха целью своих нападок и злобы, представляют прекрасные примеры двух противоположных крайностей. Одни хвастливо считают себя единственными последователями первых мусульман. Вторые надели одежду духовных учителей тасаввуфа. Познание и объективные доказательства указывают на одну простую истину: истинное понимание пути первых мусульман и суннитский тасаввуф не должны противоречить друг другу. Сегодня именно этот ученый, имя которого я преднамеренно не называю, чтобы эта работа не воспринималась как пропаганда и призыв к одним против других, представляет своими решениями и позициями верное понимание пути праведных предков, пути основателей тасаввуфа.

 

Шейх Абу Гуда в комментарии к словам Ибн Таймийи пишет: «Имам Абу Бакр Джассас в «Ахкамуль Куран» пишет, что азан, икамат, такбиры праздничных молитв, поднятие рук в такбирах поясного поклона — все это относится к вопросам, в которых можно выбирать». Расхождение в том, что лучше. Это потому, что Пророк, мир ему, научил этому в нескольких образах и предоставил возможность выбирать.

 

Ибн Таймия в «Фатаваль кубра» пишет о том, что лучшее, что можно сказать — чтение Корана в джанназа желательно, а не обязательно, потому что первые мусульмане делали и так, и так. Оба примера были известны в их время. Также, некоторые читали бисмиллях вслух, а кто-то тихо, другие читали открывающую мольбу, а кто-то нет, кто-то поднимал руки в трех случаях, а кто-то нет, кто-то делал два саляма, а кто-то один.

 

Иногда читали тихо за имамом, иногда не читали, некоторые делали четыре такбира в джанназа, некоторые пять, другие семь. Все это передано от сподвижников, да будет доволен ими Аллах. Также в азане кто-то произносил слова двух свидетельств про себя, а затем повторял вслух или не делал этого. Икамат сподвижники произносили двумя известными способами и все это передано от Пророка, мир ему. Да, может быть, один из примеров лучше, но тот, кто выбирает более слабый пример выполнения обряда, делает правильно, потому что избирать то, что слабее — лучше, если есть в этом большая польза или необходимость».

 

Далее Ибн Таймия пишет слова, которые можно считать золотым правилом. Он говорит: «Запрещено разделять умму на основании разнообразия этих примеров выполнения обрядов. Нельзя желательному придавать большую значимость. Может быть, тот, кто не делал это желательное, сделал то, что лучше из обязательного или другого желательного. Не дозволено требовать желательное так же, как требовать соблюдения обязательного, например, когда человек отказывается оставить желательное, как-будто это обязательное, или как-будто он выходит из Ислама, или как-будто он ослушался посланника Аллаха, мир ему.

 

Может быть, не делать желательное, при наличии серьезного препятствия, лучше, чем делать его, а, может быть, даже не делать его обязательно». Это правило написано Ибн Таймийей много веков тому назад. Сегодня, когда приезжают некоторые люди, окончившие университет и изучившие одно мнение, считающие только это мнение истинным, к которому они обязаны привести всех мусульман, мы становимся свидетелями конфликтов, бесконечных споров, обвинений и разделения. Почему бы им не позволить людям следовать мазхабу, полностью соответствующему как минимум одному из примеров, переданных от первых мусульман и сподвижников?!

 

Даже если ты считаешь одно мнение лучше, но ты знаешь, что мусульмане привыкли к другому, или знаешь, что обучение другой форме выполнения сунны приведет к расколам, что и произошло, тогда нельзя делать этого. Но это способен понять только мудрый человек, обладающий разумом, человек чистосердечный, избавленный от личных амбиций. Один известный ученый и проповедник прошлого века вошел в мечеть и увидел, что мусульмане спорят, как правильно читать икамат. Тогда он со своими учениками встал на молитву без икамата. Когда его спросили об этом, он ответил: «Единство мусульман, бесспорно — основа нашей религии и обязанность, а способ прочтения икамата относится к желательному. Я не буду жертвовать братством и единством ради желательного».

 

Как-будто в подтверждение этого поступка мы находим, что Ибн Таймия пишет далее следующее правило: «Сохранение любви и согласия в сердцах мусульман значимее и важнее, чем некоторые желательные действия».

Если человек оставит что-то желательное, чтобы сохранить согласие и любовь в сердцах — это будет для него лучше. Польза сохранения согласия в сердцах важнее и выше пользы соблюдения желательного. В двух достоверных сборниках приводится от Айши, да будет доволен ею Аллах, что посланник Аллаха, мир ему, сказал ей: «Если бы твой народ не был близок к доисламским временам, я бы разрушил Каабу, сравняв ее с землей, и сделал бы две двери — в одну люди входят, а в другую выходят»[27].

 

Имам аль-Бухари, да смилостивится над ним Аллах, и другие имамы считали этот хадис доказательством, что правитель и руководитель может или должен отказаться от некоторых хороших действий, если это путь к единству и сохранению любви в сердцах. Поэтому имам Ахмад писал, что бисмиллях читается вслух, несмотря на более сильное противоположное доказательство. Кадий Абу Юаля Фара писал, что имам Ахмад делал так, когда был в Медине, в то время, когда население Медины читало бисмиллях вслух. Он делал это, чтобы не вызывать недоразумений и негодований среди людей, показывая, что чтение бисмиллях вслух тоже сунна. Также делал Ибн Аббас, когда читал Фатиху вслух во время джанназа, несмотря на то, что считал более сильным иное мнение.

 

Это великий принцип, который следует соблюдать. Так мы удаляем сомнения и критику нашей религии. Если мы договорились, что все эти способы и примеры выполнения обрядов дозволены и правильны, мы удаляем сомнения в религии. Расхождение в этих вопросах подобны расхождениям в превосходстве одного кыраата над другим, одного поклонения над другим, одного ученого над другим. Пророк, мир ему, приказал каждому чтецу читать так, как он научился, и запретил разделяться по этой причине. Тот, кто с этим не согласен, заслуживает порицания Аллаха и Его посланника. Последователи общины едины в этом понимании». Здесь шейх Ибн Таймия завершил разъяснения такой основы «ахлю-сунна уаль джамаа», как община. Далее он писал о второй основе – о сунне.

 

Он пишет: «Разъяснение того, что сунна разнообразна в примерах и качествах выполнения обрядов поклонения. Сунна сохранена, в ней мы найдем широту и благо, которые удалят трудности и тяжесть. Сомнение появилось у некоторых людей, потому что они этого не поняли».

 

Правильность двух способов прочтения азана и икамата. В достоверных хадисах передано, что пророк Мухаммад, мир ему, в икамате утвердил четное и нечетное прочтение. В двух достоверных сборниках приводится, что он приказал Билялу читать азан четно, а икамат нечетно[28]. Муслим сообщает, что Пророк научил Абу Махзура четному прочтению икамата, как в азане[29]. Если два муэдзина пророка получили приказ от него читать азан этими двумя способами, значит, оба они правильны, даже если не запрещено искать тот, что лучше. Здесь следует вспомнить историю Омара и Хишами ибн Хакима, в которой Пророк, мир ему, разрешил обоим читать одну суру так, как они были научены самим Пророком, пусть даже с некоторыми отличиями[30].

 

Некоторые сподвижники читали бисмиллях вслух, но большинство читали тихо, а некоторые практиковали оба способа. В достоверных хадисах Пророк не читал бисмиллях вслух, этому следует большинство сподвижников и мусульман. Например, хадисы Анаса, Айши и Абу Хурейры[31] однозначно подтверждают это, в чем нет сомнений. И в сборниках сунны появляются хадисы о прочтении бисмиллях вслух, такие как хадис Ибн Мугаффаля и другие[32]. Нет достоверных хадисов о том, что пророк, мир ему, читал вслух, все такие хадисы являются слабыми. Но среди достоверных хадисов есть такие, которые, вероятно, могут так толковаться. Табарани передает с хорошей цепочкой передачи от Ибн Аббаса, что Пророк читал бисмиллях вслух, когда был в Мекке, когда же переселился в Медину, перестал это делать, пока не скончался. Этот хадис передает Абу Дауд в «Насих и мансух».

 

Это соответствует действительности. Мы видим, что население Мекки читает вслух это, а население Медины, Куфы, Шама читает тихо, также как и большинство басрийцев. Но некоторые читали вслух, поэтому и спросили об этом Анаса. Может быть, пророк, мир ему, читал бисмиллях обеими способами. Если в одних и тех же книгах передается и первое, и второе, мы опровергнем сомнение.

 

Норма мольбы-кунута в утренней молитве

 

Что касается мольбы-кунут в утренней молитве, все становится ясным при изучении этого вопроса. Посланник, мир ему, один раз делал кунут в утренней молитве, когда просил Всевышнего наказать племена Риал, Закаван, Усайя[33]. После он больше не делал этого. И дело не в отмене такой нормы, потому что подтверждено, что Пророк делал кунут после этих событий, обращаясь к Аллаху с мольбой о помощи и зашите для мусульман. Например, Валид ибн Валид, Салама ибн Хишам и другие мусульмане не были способны защитить себя в Мекке. Он также делал кунут, моля о наказании племени Мудар[34]. Передано, что мольбу-кунут пророк, мир ему, совершал при вечерней и ночной молитве, обращаясь к Аллаху с просьбой о победе над врагами[35].

 

Это то, что передано от пророка, мир ему. Но некоторые куфийские ученые считают, что посланник, мир ему, прекратил совершение кунута по причине отмены этой нормы. С другой стороны, некоторые мекканские ученые считают, что этот спорный кунут пророк, мир ему, делал в утренней молитве до самой своей смерти. Специалисты, изучающие хадисы, знают, что мольбу-кунут посланник Аллаха, мир ему, делал в связи с чем-то, и когда эта причина исчезала, кунут он тоже прекращал. Значит, кунут не является постоянной сунной, это сунна, которая делается в зависимости от обстоятельств. В достоверных хадисах утверждается, что он делал кунут в течение месяца, как в хадисе Анаса. Что касается спорного кунута, то никто не передает, чтобы он делал его до или после поясного поклона. Некоторые сподвижники даже отвергали такую практику, например, Ибн Омара и Абу Малик Ашджаий.

 

Если бы посланник Аллаха делал кунут вслух, то, конечно же, кто-нибудь из сподвижников передал бы нам текст его мольбы, как они передали, что он говорил в мольбе-кунут, обусловленной какими-то причинами, и кунут в витре. Постоянный кунут более важен, и слова такого кунута было бы важнее передать. Мы считаем желательно делать кунут в витре-молитве, другой постоянный кунут однозначно не передан от пророка, мир ему, и не может быть такого, чтобы все сподвижники оставили без значения слова этого кунута, что отрицает существование его вообще.

 

От сподвижников передается, например, от Омара и Али, что они делали кунут в обязательных молитвах, в связи с какой-либо причиной, во время бедствий или трудных обстоятельств, а не постоянно. Омар, например, делал кунут, в котором просил у Аллаха послать наказание неверным из числа людей Писания, и это было тогда, когда он с ними воевал[36]. Али ибн Аби Талиб делал кунут с мольбой против тех, с кем он воевал, они же были из числа мусульман.

Хадис Анаса, что пророк делал кунут, пока не покинул этот мир, слабый в цепочке передатчиков, и его нет в сборниках сунны[37]. В этом хадисе говорится о кунуте до поясного поклона. В достоверных хадисах от Анаса передается, что пророк, мир ему делал кунут после поясного поклона только в течении месяца.

 

Кунут до рукуа (поясного поклона) – это более длительное стояние, слово «кунут» означает продолжение покорности, что может быть и в земном поклоне, и в стоянии».

 

Здесь Ибн Таймия указывает на известные мнения, которые имеют место в мазхабах. Книги фикха могут быть хорошим источником для изучения подробностей этого вопроса. Но здесь цель заключается не в изучении нормы кунута и деталей обряда, и, конечно же, не в выявлении более сильного мнения, а в осознании того, что фанатизм, разделение и вражда, которая существует между мусульманами по причине расхождений в подобных вопросах, не дозволены и являются проявлением глупости и невежества. Проблема не в том, что считаем, например, я или ты, дорогой читатель, более убедительным в этих спорных вопросах, проблема в том, как мы будем относиться друг к другу, если каждый останется при своем мнении.

 

Относительно хаджа, Ибн Таймия также приводит, что люди разошлись во мнениях, потому что в некоторых хадисах множество многозначных слов, и сподвижники говорили то, что может быть понято неоднозначно. То, что передано от сподвижников — он делал хадж и умру по-отдельности или вместе. Они единогласны, что он вел животных для принесения в жертву и зарезал в день жертвоприношения, что он не совершал умры после хаджа в тот год, как и никто из его сподвижников, кроме Айши, да будет доволен ею Аллах, которая приказала своему брату сделать умру с ней. В достоверных хадисах передается, что пророк делал таваф между ас-Сафа и аль-Марва только один раз вместе с первым обходом Каабы. Те, кто передал, что он делал хадж отдельно, были правдивы, потому что он сделал все обряды хаджа отдельно, не делая из обрядов умры ничего вместе с ними. Он приказал тем сподвижникам, что не привели животных для принесения в жертву, прекратить состояние ихрама и завершить обряд как умра, а затем сделать хадж. В любом случае, шейх Ибн Таймия пытался в этом абзаце объяснить более правильное, с его точки зрения, мнение о порядке совершения хаджа и умры. Это мы можем найти в книгах фикха, но самое важное — это уважение и терпимость, с которой имам подходит к раскрытию этих спорных вопросов. На этом завершается послание Ибн Таймийи «Расхождения в умме относительно обрядов поклонения и путь последователей сунны и общины в этом».

 

В сборнике фатв Ибн Таймийи, да смилостивится над ним Аллах, известном под названием «Маджмуаль фатва», он пишет: «Все примеры выполнения обрядов из слов и действий, если переданы в рассказе, на который можно опираться, правильны и не относятся к нежелательному. Например, различные способы выполнения молитвы при опасности, два вида азана, икамата, виды ташаххуда, виды открывающих молитв, слова обращения к Аллаху с просьбой защитить от шайтана – истиаза, виды чтения Корана — кырааты, праздничные такбиры, похоронные молитвы – джанназа, мольба – кунут до или после поясного поклона и многое другое — все это дозволено и правильно. Но может быть, что одно более желательно, чем другое, если есть доказательства предпочтительности, при этом второе не относится к нежелательному».

 

В другом абзаце Ибн Таймия пишет: «Как известно, не следует одновременно совершать два или более варианта, потому что в сунне, даже если и передается два варианта, то посланник исполнил это в разные периоды времени. Невозможно одновременно прочитать два способа молитв при опасности, или два ташаххуда, или читать суру двумя разными кыраатами. Иногда такое делать запрещено, иногда нежелательно, иногда относится к запрещенному нововведению. Например, не дозволено читать одновременно аяты Корана разными кыраатами, пусть даже все они достоверные, если это чтение не для обучения, а для поклонения, при этом и смысловая нагрузка может меняться. Это скверное нововведение».

 

«Например, соединять воедино несколько вариантов мольбы, которые переданы от сподвижников, как в одной версии передается в дуа, которому научил Абу Бакра пророк, мир ему: «Я сделал своей душе большую несправедливость», а в другой версии: «Много несправедливости. Соединять в одно дуа не соответствует сунне, это нововведение, хоть и дозволенное». «В зикрах также, например, ташаххуд от Ибн Масуда: тахияту уа салавату, а от Омара: закияту, от Ибн Аббаса: мубаракату. Соединять в одном прочтении все это, не установлено и нежелательно». «Соединение двух зикров или двух дуа не приводится от пророка или сподвижников, поэтому не соответствует сунне, хоть и не запрещено. Единогласно запрещено исполнять одновременно два разных вида молитв, как например молитву при опасности, или чтение ташаххуда, или икамата и т.п. Такие обряды должны выполняться в одно время одним способом, но при этом не обязан человек выбирать тот способ, что лучше. Это подобно тому, как один человек движется в Мекку для хаджа одной дорогой, а другой выбрал иную дорогу, но она тоже приведет его в Мекку, пусть даже первая дорога лучше. Человек может выбрать не потому, что один способ лучше, а потому, что он для него легче или привычнее. Но, в конце концов, все они равны».

 

Далее он выводит важное правило: «Ранние поколения мусульман все читали, молились, делали зикр или дуа так, как соответствует переданному, и все это они передали своим ученикам и следующим поколениям. Эти способы могут быть равными, а некоторые могут быть лучше других, но все они правильные. Позже пришли люди, которые хотят выбрать лучшее, пришел другой и сказал, что лучше второй способ, и так начался фанатизм, пристрастия и вражда… это и есть запрещенное разногласие в Коране и сунне. Разве пророк, мир ему, не сказал сподвижникам, которые читали одну суру разными кыраатами: «Читайте, как вас научили, все это ниспослано»[38]». Как мы видим, Ибн Таймия назвал запрещенным чтение Корана одновременно разными кыраатами. Что-то он относит к нежелательному, а что-то считает дозволенным, но от него лучше отказаться. В этой фатве он разбирал аргументы, переданные от сподвижников, относительно дуа или зикра. Здесь мы не изучаем этот вопрос, а всего лишь расширяем свой кругозор и воспитываем терпимость к многообразию сунны и шариата.

 

В «Иктида сыраталь мустаким» Ибн Таймия пишет: «Большинство этих запрещенных разногласий, пристрастий и раздоров происходит потому, что некоторые совершают что-то правильно, но они ошибаются, считая другой способ запрещенным. Это невежество. Происходит это потому, что знания о том, как следует правильно делать, получить легко, но собрать знания, чтобы сказать, как делать нельзя, очень трудно». Далее, когда он писал о разнообразных примерах, переданных от пророка и сподвижников, и о том, что некоторым нравится один способ, то второй способ они отрицают и запрещают следовать ему. Ибн Таймия заканчивает словами: «Это суть запрета поступать таким образом».

 

Сколько сегодня мы видим людей, которые научились одному способу, но не знают больше ничего, говорят, что только это соответствует сунне, и все, кто делает по-иному — нарушают сунну или даже совершают нововведение. В некоторых странах были столкновения между мусульманами из-за того, что кто-то произносил слова «амин» вслух, а кто-то тихо. Кто-то читал икамат четный, а кто-то нечетный. Некоторые навязывают свой выбор другим, например, с укорачиванием одежды выше щиколоток, или запрет поднимать руки в дуа, или держать руки под пупком и многое другое. Некоторые в коллективной молитве чрезмерно прижимают ступни вплотную к ступне рядом стоящего человека, даже когда другого это раздражает. А ведь по сунне ступни должны оставаться в естественном положении с сохранением единства ряда, без этой чрезмерности и навязчивости, которой не было у сподвижников посланника. Невежество иногда приводит этих людей к тому, что они называют сунной то, что сунной не является. Например, когда они надевают одежду современных арабов или пакистанцев, называя её шариатской одеждой. Но они даже не знают, как и что одевал сам посланник, и как одевались его сподвижники. Если бы знали, то не посмели бы называть шариатским то, что не относится к сунне. И как будто обычная одежда по этой логике уже не шариатская. А какая тогда? И в сунне есть запрет выделяться внешним видом, куда нам его деть? На практике получается, что эти люди выделяются, отличившись и привлекая к себе много внимания, но и сунну не выполнили, потому что то, что они одевают, не является подобием одежды первых мусульман. Это если признать, что тип одежды вообще относится к религии. Ведь религия только требует качества, одежда должна покрывать определенные части тела, не обтягивать, и т.д. Отличаться внешним видом от немусульман, если это не обязательное, пророк, мир ему, приказал после того, как была совершена хиджра, установлено государство Ислама, не мусульмане под покровительством мусульман платили джизью, а мекканцы подписали худайбийский договор, признавая государство мусульман и их силу. Поэтому Ибн Таймия в своей фатве сказал, что мусульманам, если они оказались в положении слабых или меньшинства, неспособного себя защитить, нежелательно отличаться внешне, кроме обязательных деталей. Приказ отличаться внешне в сунне был после худайбийского договора, когда мусульмане достигли силы и могущества. Но показательно, что некоторые современные проповедники, которые называют себя последователями сунны, при издании книги Ибн Таймийи предательски удалили эту фатву. Эта фальсификация и подделка не имеет оправдания. И это не единственный случай, когда удаляют даже хадисы пророка, мир ему, из книги известного ученого или меняют его слова. Так, фанатизм и пристрастность к одному мнению приводит к осознанным подделкам, обману и лжи даже тех, кого тысячи людей знают как ученых нашего времени. Да защитит нас Аллах от темной стороны души.

 

Поэтому Ибн Таймия в собрании фатв писал: «Невежество и несправедливость приводит к тому, что человек восхищается одним мнением и порицает другое. Но эти мнения относятся к разнообразию. Они, может, и несут разный смысл, но не исключают друг друга. Два пути правильны подобно тому, как одни люди пошли одной дорогой, а другие другой дорогой… такого много в Коране и сунне. Коран хвалил и тех, и других. Однако заслуживают порицания те, которые нападают на других. В Коране сказано: («Сбор», 5) «Так, одни сподвижники срубили деревья во время осады врага, а другие отказались это делать, посчитав, что это не дозволено. Но они не обвиняли друг друга[39]». А пророк подтвердил правильность действий тех, кто совершил молитву аср во время по пути к племени Курейза, и правильность действий тех, кто молился по прибытии на место[40].

 

Омар ибн аль-Хаттаб, например, в один год принял решение не давать из наследства установленную долю детям по обеим родителям подобно тому, что дается детям по матери, а на следующий год он распределил между ними поровну. Когда его спросили об этом, он сказал: «Тогда мы приняли такое решение, сейчас приняли такое решение[41]». Все они для нас имамы, за кем бы мы ни последовали; пойдем правильным путем, это учение Корана и сунны, которое приказывает нам следовать за сподвижниками.

 

Они разошлись в некоторых вопросах акыды, например, слышит ли мертвый голоса живых, или мучается ли мертвый из-за плача его близких, или видел ли Мухаммад Аллаха до своей смерти. Несмотря на эти расхождения, сподвижники сохранили взаимную любовь, единство и дружбу. Конечно, в таких вопросах одно из мнений ошибочно, но греха нет на том, кто ошибся, как учит ахлю-сунна… в отличие от хариджитской секты, которая за ошибку выводит человека из Ислама, обвиняя его в неверии…

Пророк, мир ему, сказал: «Если судья (ученый) приложил все усилия в изучении и принял правильное решение, он будет вознагражден дважды, если он ошибся, будет ему одна награда[42]…»

 

Аллах в Коране говорит, что верующие сказали: «»Господи наш! Не наказывай нас, если мы позабыли или ошиблись. Господи наш! Не возлагай на нас бремя, которое возложил на прежние поколения. Господи наш! Не возлагай на нас то, что нам не под силу. Сжалься, прости нас и помилуй, Ты — властелин наш», (Корова 286). Аллах ответил: «Я сделал это[43]». Аллах говорит: «Не будет на вас греха, если при этом вы совершите ошибку. Если же вы намеренно, то вы совершаете грех», (Сонмы 5)».

 

Мы в этой работе ещё приведем много примеров расхождений в действиях сподвижников, которые одобрил посланник, мир ему. На этом слова Ибн Таймийи заканчиваются.

 

Давайте прочитаем слова великого ученого, имама в хадисах, Джамалюддина Суюти. В «Джазилюлю мавахиб фи ихтиляфиль мазахиб» он пишет: «Знай, расхождение мазхабов в этой общине — великая милость и большое достоинство. В этом скрыта тонкая тайна, которую постигают лишь ученые, и слепы в этом отношении невежественные люди. Я даже слышал, как некоторые невежды говорили: «Если пророк, мир ему, принес, один шариат, откуда тогда взялись четыре мазхаба?!»

 

Удивительно, что некоторые возвышают один мазхаб над другим, что приводит к унижению того, который возвышают, и его падению, или, может быть, приводит к конфликтам между глупцами! Родился фанатизм, страсти, языческая заносчивость и презрение, от чего истинные ученые избавлены. Расхождения в вопросах практики случались между сподвижниками, да будет доволен ими Аллах, и они лучшие в этой умме. Но никто из них не враждовал с другим ради этих расхождений, никто не обвинил другого в заблуждении и несостоятельности.

 

Секрет, о котором я писал — в том, что расхождение мазхабов в этой общине – особенность, дарованная этой умме как привилегия, это простор в легком и великодушном шариате. Пророки до нашего пророка, мир ему и благословение, приходили с одним шариатом, с одним законом. Сжатость этих шариатов не давала большого выбора в конкретных вопросах, в то время, как в нашем шариате есть большой выбор, например, у иудеев была неизбежной казнь или месть за убийство, или нанесение травмы, у христиан выбор ограничивался только выплатой возмещения…

 

Этот легкий и великодушный шариат избавлен от трудностей, как Аллах Всевышний сказал: «Аллах хочет для вас облегчения и не хочет для вас затруднений», а пророк, мир ему, сказал: «Я послан с истинной и легкой религией».

 

Простор нашего шариата выражается также в дозволении ученым расходиться во мнениях и толкованиях по множеству конкретных вопросов. Все мазхабы со своими расхождениями и отличиями подобны множеству шариатов, предписанных высшим шариатом. Так, этот шариат, с которым послан пророк Мухаммад, мир ему, содержит несколько шариатов. Это, конечно, простор и привилегия, это, конечно, особенность, что наш пророк возвышен над другими пророками, которые приходили только с одним законом. Он пришел с несколькими законами, и каждый закон может быть применен в суде, принятии решения, все они легитимны, суждение в соответствии с любым из них заслуживает награды и ведет по правильной дороге. Это тонкий и важный смысл, который Аллах открывает в понимании человеку, способному увидеть и постичь секреты шариата». Действительно, эти слова имама Суюти практически повторяют слова имама Ибн Таймийи и, может быть, он не встречал то, что писал Ибн Таймия, иначе обязательно указал бы на них. Мы видим, как эти ученые чувствовали нашу проблему, и чему нас учат, хотя сегодня невежды обзывают ученых собаками или вероотступниками, только потому, что не способны в своей ущербности понять решений ученого или избавиться от черной зависти к его известности и всеобщей любви. Пусть Аллах избавит нас от этого яда.

 

Этика разногласий

 

В работе шейха Мухаммада Аввами есть полезные разъяснения по вопросу расхождений, и будет полезно ознакомиться с ними. Он отмечал, что разумный человек знает, что и разум и шариат указывают на дозволенность разногласий в деталях шариатских законов. Самый явный разумный довод – существование таких разногласий в лучшем поколении людей после пророков Аллаха – сподвижников нашего посланника, мир ему. Среди них Абу Бакр, Омар, Осман, Али, остальные из десяти, кто при жизни узнал, что он из числа обитателей райских садов, также, как и ученые-сподвижники: Убай ибн Кааб, Ибн Аббас, Ибн Масуд, Зейд ибн Сабит, Муаз ибн Джабаль… И так после них, табиин и табиа-табиин. Никто из них даже не думал, что таких разногласий быть не должно, и никто не объявлял войну тем, кто имел иное мнение в деталях шариатских законов. Если и порицали, то не за сам факт расхождения, а лишь за способ доказательства своего мнения или за ошибку в понимании. Вспомни дорогой читатель слова имама Суюти, которые приводились мною выше.

 

Там же имам Суюти пишет: «Поэтому в нашем шариате есть отмена закона или замена закона, чего не было в шариате иудеев. Иудеи отвергают возможность отмены или замены закона, поэтому они так категорически отнеслись к изменению къыблы». Конечно, отмена закона или его замена имеет большее значение, чем расхождение в понимании текста. Удивительно, что некоторые из числа тех, кто называет себя учеными, принимают факт отмены законов, но не могут понять дозволенность разногласий. Суюти пишет: «Простор нашего шариата ещё и в том, что Коран ниспослан семью языками арабов, читается несколькими способами, и все это – слово Аллаха, в нем отмененный и отменивший закон, и даже следовать возможно и тому, и другому[44].

 

В некоторых вопросах есть выбор: мстить за убийство, членовредительство, или простить и взять выкуп. Отсюда и разногласия мазхабов, как будто это несколько шариатов и всем приказано следовать нашему шариату. Это особенность, которой возвышен пророк Мухаммад над другими пророками. В его шариате, в некоторых вопросах есть несколько правильных решений и норм, и если мусульманин выберет одно из них, его действие будет законным и действительным…»[45].

 

Имам Такъий Субкий в «Фатава Субкий»[46] в одном из посланий пишет: «Все шариаты, с которыми были посланы пророки – шариаты для пророка Мухаммада, потому что он был уже пророком, когда Адам был между духом и телом, уже тогда он был избран пророком. И это подтверждено в хадисе: «Я послан ко всем людям[47]». Он был избран пророком для всех людей, начиная от Адама, вплоть до Судного дня». Суюти, цитируя эти слова Субкий, пишет: «Если Субкий считает, что все шариаты, с которыми посланы пророки, входят в шариат Мухаммада, мир им всем, что добавило к его величию долю величия, то мазхабы, выведенные из его слов и дел – во всем своем разнообразии – различные шариаты от него тем более возвеличивают Мухаммада и его послание»[48].

 

Ученые, которые пришли после Суюти, подтверждали этот смысл: его ученик, ученый Салихий в начале его книги «Укудуль джуман» и ученый Манавий в его книге «Файдуль кадыр», также имам Марий Кармий в книге «Танвируль басаир мукалладин» и Зарканий в «Шерхуль мавахиб»[49]. До них имам Касталани[50] в его книге «Мавахиб лудания» писал: «Единогласное мнение этой уммы – твердое доказательство, а разногласие в этой умме — широкая милость». Ранее мы уже приводили слова имама Ибн Таймийи[51], которые практически буквально повторяют слова имама Касталани.

 

Затем мы находим слова имама ханбалитов Ибн Кудамы Макдаси в предисловии к его прекрасному труду, одному из важнейших источников исламского фикха «Мугъни». Он пишет: «Аллах по милости своей сделал в первых поколениях этой уммы ученых и великие умы, которые открыли принципы Ислама, разъяснили проблемные стороны в законах, единогласие их – бесспорный аргумент, а расхождения во мнениях – широкая милость, их примерами оживляются сердца, следованием по их шагам достигается счастье».

 

Имам, великий ученый табиин Касим ибн Мухаммад ибн Абу Бакр Сиддик, да будет доволен им Аллах, сказал: «Аллах сделал множество пользы в различии действий сподвижников Пророка, мир ему; если кто-то будет делать, следуя одному из них, найдет, что в этом кроется простор…»[52].

 

Этот смысл имам Касим, скорее всего, получил от Омара ибн Абдульазиза. Ибн Абдульбарр в «Джамиу баян ильм уа фадлихи» приводит: «Омар ибн Абдульазиз однажды встретился с Касимом ибн Мухаммадом. Они вспоминали хадисы, и что бы ни приводил Касим, Омар приводил то, что противоречит этому. Касиму это не понравилось. Заметив это, Омар сказал ему: «Не злись, я бы отдал все сокровища мира за то, чтобы сподвижники продолжали расходиться в своих мнениях». После этого Касим говорил эти слова своему сыну Абдурахману, разъясняя эти слова, подтверждая и восхищаясь».

 

Ибн Абдульбарр комментирует слова халифа Омара, Ибн Уахб передает от Нафиа ибн Аби Нуайма, от Абдурахмана ибн Касима, от его отца, что он сказал: «Мне очень понравились слова Омара ибн Абдульазиза, он сказал: «Я бы не хотел, чтобы сподвижники посланника Аллаха не расходились во мнениях, потому что, если бы было одно мнение только, людям пришлось бы трудно, а сподвижники – те, за кем идут, и если человек выбирает мнение одного из них, ему это позволено». Действительно, если человек является муджтахидом и в своем иджтихаде он придет к тому, что говорил один из сподвижников, если он был простым мусульманином, и последовал мнению одного из них, все это правильно».

 

Ученый, богобоязненный праведник, известный своим поклонением, Аун ибн Абдуллах ибн Утба ибн Масуд, да будет доволен им Аллах, сказал слова, которые можно считать правилом для мусульман. Эти слова раскрывают то, что мы читали с вами от Омара и Касима. Дареми в предисловии «Сунан» приводит: «Я не хотел бы, чтобы сподвижники не расходились во мнениях. Ведь, если они сходятся к одному, то сделать по-иному — значит оставить сунну. Но если они расходятся, и человек сделает в соответствии со словами одного из них – он последует сунне»[53]. Сравнив эти слова ученого первых мусульман с тем, что делают сегодня некоторые, которые считают, что если делать не так, как они понимают, значить впасть в ересь, заблуждение и нововведение.

 

Ибн Абдульбарр там же приводит слова великого ученого, признанного имама и судьи Яхьи ибн Саида Ансарий, одного из табиинов, достойных почтения и восхищения. Он сказал: «Ученые продолжают принимать разные решения. Один считает это запрещенным, другой — дозволенным. Запрещающий не считает дозволяющего погибшим, потому что тот дозволил, дозволяющий не считает запрещающего погибшим». Также эти слова приводит имам Шамсуддин Захаби[54].

 

Но есть даже более яркий пример в истории первых мусульман, и один из них — это заслуживающий доверия ученый, праведник, известный своим поклонением и служением Аллаху Тальха ибн Мусарриф, из табиинов, современник Касима ибн Мухаммада. Его ученик, Муса Джухани, сказал: «Если в присутствии Тальхи упоминали разногласия, он говорил: «Не употребляйте слово «разногласия», лучше скажите «простор и широта»»[55].

 

Ибн Таймия в «Маджмуа фатава»[56] пишет: «Один человек написал книгу и назвал её книгой о разногласиях. Но имам Ахмад сказал ему: «Лучше назови её книгой простора». Пусть читатель не задумывается над тем, как может быть, что разногласия полезны. Да, когда разногласия в основах, то это вредно и опасно, такие разногласия запрещены. Но расхождения в деталях и тонкостях полезны, потому что дают выбор, создают легкость и простор в действиях».

 

Имам Муслим сообщает, как и Абу Дауд и Тирмизи, передавая от Кутейба ибн Саида, от Лейса ибн Сада, от Муавии ибн Салиха, что Абдуллах ибн Аби Кайс спросил Айшу, жену пророка и мать правоверных, как посланник совершал витр-молитву — в начале ночи или в конце? Она ответила: «Он делал и так, и так». Он на это сказал: «Хвала Аллаху, который сделал в религии простор». Потом он спросил: «А как он читал, вслух или тихо?» Она сказала: «И так делал, и так». Он сказал: «Хвала Аллаху, который сделал в религии простор». Потом он спросил: «А как он поступал, когда он находился в состоянии осквернения, купался перед сном или после?». Она сказала: «Иногда купался перед тем, как лечь спать, иногда после». Он сказал: «Хвала Аллаху, который сделал в религии простор». Идея простора в шариате подтверждается этим хадисом, приводимым у Муслима.

 

Уважаемый читатель, ты видишь, что идея простора в религии или выбора была во все времена Ислама. Простор и легкость практически раскрывают стороны такой божественной ценности как милость. Поэтому в одной из версий от Касима ибн Мухаммада, вместо слова простор, приводится слово милость. В книге «Хилья» и в «Сунан кубра» имама Байхаки приводится, что Касим ибн Мухаммад сказал: «Расхождения сподвижников пророка были милостью для людей».

 

Здесь, конечно, следует сказать, что мы не принимаем любых разногласий. Разногласия или, точнее, расхождения во мнениях, в которых милость для мусульман, принимаются только от ограниченной категории людей — это искренние, честные, смелые, ответственные ученые, которые боятся только Аллаха и не следуют страстям своим, страстям толпы или обладающих властью. Это ученые, обладающие знаниями, достаточными, чтобы можно было сказать: «Я сделал все, что может человек, и я пришел к мнению такому или такому.

 

Ибн Абдульбарр сообщил, что Суфьян Саури сказал: «Знания у нас — получение облегченного решения от заслуживающего доверия, а усложнять каждый может». Ибн Абдульбарр также приводит подобные слова от современника Саури, имама, знатока хадисов Муаммара ибн Рашида. Почему они говорят о том, что облегчение в религии берется только от заслуживающих доверия ученых? Потому, что делать религию товаром для торговли или для достижения мирских благ — страшное дело. Сегодня некоторые создают мазхаб, собирая оттуда и отсюда легкие мнения, дозволяющие это и то, в результате от религии ничего не остается.

 

Идея простора и законности более чем одного решения была элементарной для первых поколений ученых Ислама. Только в наше время появилось направление, поддерживаемое некоторыми политическими режимами, которое призывает к объединению мазхабов или позволяет следовать лишь одному иджтихаду, или иджтихаду одного.

 

В «Сунан» Дареми сообщается, что Хамид Тавиль сказал Омару ибн Абдульазизу, который был тогда халифом: «Почему бы тебе не приказать всем мусульманам следовать одному мнению!» Омар сказал: «Я не хотел бы, чтобы сподвижники не расходились во мнениях». После, Омар издал указ и отправил его всем своим наместникам. В нем говорилось, чтобы наместники судили в соответствии с мнением местных ученых.

 

Абу Зура Дамасский передает, что Сулейман ибн Хабиб Мухарибий, один из достойных табиин, служивший судьей в Дамаске, сказал: «Омар ибн Абдульазиз хотел приказать всем наместникам, военным и людям следовать одному мнению. Но потом он вспомнил, что в разных странах, где есть мусульмане, войска и гарнизоны, были сподвижники пророка, которые передали свои знания и мнения людям. Эти знания и мнения одобрил пророк, мир ему, поэтому лучше оставить людей с тем, что до них дошло. Ведь эти знания привычные для людей и подобны договору, в котором они договорились судить согласно этим знаниям. Омар всегда старался в своей политике управления не нарушать привычного и одобренного у людей».

 

Ещё один яркий пример, о котором мы упоминали ранее, это предложение аббасидского халифа имаму Малику, когда он захотел распространить книгу Малика – «Муватта» и приказать всем следовать ей. Но имам Малик отказался, объясняя это тем, что в разных городах и местах люди судят согласно тем знаниям, которые оставили им сподвижники пророка, жившие там в свое время. Кому бы из них мы ни последовали, будет правильно. Мы уже читали, что передали Хатиб и Абу Наим в этой истории.

 

Ибн Аби Хатим передает в «Такдима джерхи уа тадиль», что Абу Джафар Мансур предложил Малику распространить его мнение по всей стране и приказать всем людям, судьям и наместникам судить по его мазхабу[57]. Малик сказал ему: «О правитель верующих, лучше сделать другое. Посланник Аллаха, мир ему, был в этой умме, он посылал отряды на врага, сам выходил в походы, но он не открыл много земель. Также и Абу Бакр после него тоже не открыл много земель. Но когда был Омар, были открыты многие земли, и он отправил сподвижников в разные страны учить людей Исламу. Эти сподвижники имели разные мнения и свои знания они передали людям в разных местах, а те передавали знания из поколения в поколение. Если ты попытаешься научить их чему-то другому, они могут посчитать, что это неверие и вероотступничество. Лучше население каждого региона или города оставь с тем, что они имеют. Если хочешь, возьми эти знания (мнение Малика) себе. Тогда Джафар сказал: «Ты сказал верную вещь. Напиши эти знания Мухаммаду». Это его сын, который после занял пост халифа.

 

Брат и сестра, неужели так трудно понять эти простые примеры, отказаться от слепого фанатизма, густо смешанного с самодовольством. Это простая мудрость. Лейс ибн Сад написал письмо Малику. В этом письме он говорит, что Омар ибн Абдульазиз, когда был наместником в Медине, судил на основании одного свидетеля и клятвы заявителя права. Омар известен всем своей верой, искренностью, строгостью в соблюдении сунны и шариата. В то время так не судил никто из сподвижников пророка в Ираке, Египте или Шаме. Когда же Омар стал халифом и переехал в столицу Дамаск, он стал судить так, как судили там, на основании двух свидетелей, известных своей честностью и справедливостью. Рузейк ибн Хукейм написал Омару и спросил, почему раньше он судил так, а теперь вот так. Омар написал ему в ответ: «Мы так судили в Медине, но потом нашли, что в Шаме люди судят на основании двух честных свидетелей мужчин или одного мужчины и двух женщин»[58].

 

Возвращаясь к истории Малика и Джафара, можно сказать, что эту историю приводят многие ученые и историки, может, с некоторыми различиями в тексте, которые не влияют на основной смысл. Например, Ибн Сад, Ибн Абдульбарр в «Тамгид» и «Аль-Интикъа», также Захаби в «Сияр». В «Мадарик» сообщается, что Малик ответил на просьбу халифа Махди такими словами: «Что касается запада (северная Африка), то здесь, так как ты хочешь, что касается Шама, то у них есть имам Аузаий, что касается людей Ирака, то это люди Ирака». Мы видим, как имам Малик считает, что людям следует позволить следовать тому мазхабу, к которому они привыкли. Он не считал обязательным всех исправлять согласно своему мнению. Он считал, что люди могут следовать любому признанному ученому, к которому они привыкли. Но сегодня мы находим, как некоторые современные ученые, имена которых я не называю, дабы не уподобляться тем, кто пытается повысить свой ранг, критикуют известных людей, считают дозволенным для себя писать послания с призывом отказаться от мазхабов, якобы следуя тому, что ближе к Корану и сунне. Вот здесь возникает уместный вопрос, а кто решает, что ближе к Корану и сунне?

 

Абу Наим приводит в «Хилья», что имам Малик сказал: «Харун ар-Рашид советовался со мной относительно трех вещей. Одна из них — это то, что он предложил сделать мои мнения законом для всех. Но я (Малик) сказал ему: «Сподвижники пророка разошлись по множеству второстепенных вопросов шариата, потом они разъехались в разные страны, каждый считая, что у него правильное знание». Хатиб сообщает, что Малик сказал в этом диалоге: «Разногласия ученых – милость для этой уммы, каждый из них следует тому, что у него достоверное, каждый идет верным путем, и каждый хочет довольства Аллаха»[59]. Ибн Абдульбарр в «Аль-Интикъа», со слов Зубейра ибн Баккара пишет, что Малик сказал халифу: «В сердцах людей каждого города утвердилось то, в чем они убеждены и что они практиковали, поэтому большинство людей переучить крайне сложно»[60].

 

Хатиб говорит, что на просьбу халифа Харуна ар-Рашида имам Малик сказал: «О правитель верующих, расхождения в этой умме – милость Аллаха для этой уммы. Каждый следует тому, что у него было достоверным, каждый на правильной дороге и каждый стремится к лику Аллаха»[61]. Некоторые передают, что этот разговор был с халифом Мамуном. Но, как отмечал кадий Ияд, это ошибка, так как Малик не дожил до его времени[62]. Что касается встреч с халифами Абу Джафаром, Махди и Харуном ар-Рашидом, то это возможно. Имам Малик жил во времена этих халифов и, возможно, все они предлагали ему объединить мусульман под сенью одного мнения.

 

Эта этика и культура, терпимость, уважение и великодушие — одни из важнейших качеств ученых нашей истории. Без лишних комментариев, приведем ещё одну удивительную историю. Ибн Абдульбарр в «Истизкар» сообщает, что его учитель Абдульмалик ибн Хашим говорил, что Абу Ибрагим Исхак ибн Ибрагим поднимал руки всегда, когда опускался и поднимался в молитве, следуя хадису Ибн Омара у Малика в «Муватта». Он был лучшим в знаниях среди тех, кого я видел, лучше других понимающим и разбирающимся в религии. Тогда Ибн Абдульбарр сказал ему: «Почему ты не поднимаешь руки, тогда бы мы следовали за тобой?» Он ответил: «Я не хочу идти против хадиса, который передал Ибн Касим, ведь сегодня наша община делает так, а я не хочу противоречить тому, что делает община в том, в чем у нас есть выбор. Это не из качеств и этики ученых».

 

Ибн Абдульбарр в «Тамхиде» прокомментировал это так: «Он последовал хадису, который передал  Яхья ибн Яхья (Ибн Касим), потому что в наших местах люди доверяли ему, он был известен как человек веры, нравственности, знаний и понимания, и люди в наших местах следовали многим хадисам, которые он передавал, как делали их ученые и учителя ранее.

 

Каждый народ пусть следует по пути предшественников во благе, к которому они пришли раньше, методу, ведущему к благочестию, который они передали, даже если есть другое, дозволенное и поощряемое»[63]. Далее приведем слова Ибн Таймийи, которые близки по смыслу тому, что писал Ибн Абдульбарр.

 

Посмотри на это спокойное и благословенное отношение к ученым и мнениям ученых, которым следуют люди в разных местах. Сравни это с тем болезненным беспорядком, который создают некоторые, относящие себя к праведным предшественникам. Они целенаправленно печатают несправедливую и фальшивую биографию имама Абу Ханифы, да будет доволен им Аллах, которая написана Хатибом Багдади в «Тарих Багдад» или приписана ему. Эта биография отвергнута учеными, многие из которых ясно и окончательно опровергли те несправедливые обвинения, которые писал Хатиб об Абу Ханифе. Причина известна — это зависть и фанатизм. Достоверные знания об имаме и объективный анализ его мнений опровергают то, что написано в этой фальшивой биографии. Интересно, что множество работ, написанных об Абу Ханифе, из которых становится ясно, каким великим был этот имам в знаниях, нравственности, вере и поклонении, следовании Корану и сунне, написаны были не последователями ханифитского мазхаба, а учеными других мазхабов. Интересно также знать тебе, читатель, что у Хатиба в «Тарих Багдад» две абсолютно противоположные биографии Абу Ханифы. Одна, как уже узнали, унижает его, вторая возвышает. Поэтому некоторые исследователи даже предположили, что биография, в которой Абу Ханифа лживо и несправедливо обвиняется в страшных вещах, была дописана в книге Хатиба, и он не является её автором.

 

Эти люди, которые заявляют, что только они следуют праведным предшественникам, из множества, написанного об Абу Ханифе. Они выбрали один раздел в «Мусаннафе» Ибн Аби Шейба, в котором приведено 125 мнений, и в них, как он считает, Абу Ханифа не противоречил сунне. Во-первых, почему из этой большой и очень полезной книги, которая является энциклопедией фикха, они выбрали именно этот раздел и напечатали его отдельно для распространения среди простых мусульман? Их сердца не успокоятся, пока они не унизят Абу Ханифу? Зависть не дает им покоя, потому что они, невежды и наглецы, не годятся Абу Ханифе в ученики? Потому, что две трети мусульман следуют за Абу Ханифой, а не за ними? Если так, тогда все правильно — не было великого человека, которого не окружали враги и завистники.

 

В «Факих уа мутафакких» Хатиб пишет, что имам Суфьян ас-Саурий сказал: «Если ты видишь человека, который делает что-то, относительно чего ученые разошлись, и ты считаешь, что правильно делать иначе, не запрещай ему делать по-своему»[64].

 

В «Тарих Багдад», Хатиб сообщает, что Абу Ханифа сказал: «Наши слова – мнение, лучшее к чему мы пришли, и если кто-то придет к лучшему мнению, чем наше, то он ближе к истине, чем мы»[65]. В «Аль-Интикъа» приводятся такие слова имама: «То, что мы делаем – наше мнение, и мы никого не принуждаем следовать ему. Мы не говорим, что следует принудить всех против воли следовать нашему мнению. Если у кого-то есть мнение лучше нашего, пусть выскажет его»[66]. Захаби сообщает в «Сияр», что имам Ахмад сказал: «Мост в Хорасан не переходил кто-либо, равный Исхаку (Исхак ибн Рахавих), даже если он и расходился с нами в некоторых вопросах, ведь люди всегда расходятся друг с другом во мнениях»[67].

 

Один из известнейших и достойнейших наших предшественников, ученый, муджахид и духовный учитель Абдуллах ибн Мубарак, ученик Абу Ханифы и Аузаий говорит: «Я иногда слушаю хадисы и записываю их и, по моему мнению, не следует делать то, что в этих хадисах, и я не хочу передавать эти хадисы другим. Я записываю их, чтобы, если кто-то из моих знакомых сделает что-то, будучи побуждаемым этими хадисами, я смог бы сказать: он сделал в соответствии с таким-то хадисом»[68]. Ибн Мубарак был факихом и хорошо разбирался в том, какие хадисы следует применять на практике, а какие нет, это не удивительно для ученика основателя фикха – Абу Ханифы. Но он говорит, что записывал даже те хадисы, которые не применяются на практике, но которые могут быть оправданием для тех, кто делает так, как сказано в этих хадисах. Ибн Мубарак думал о том, как найти оправдание тем, кто делал, как он считал, ошибочно, но в соответствии с хотя бы каким-то доказательством. Этим он отличается от тех, кто сегодня лицемерно не видит десятки доказательств и аргументов, которыми можно объяснить слова и дела ученого, стараясь во что бы то ни стало доказать, что он не ученый, а заблудший.

 

Ибн Абдульбарр в «Тамхиде» пишет, что имам Аузаий сказал: «Если меня спросить о том, кто поцеловал свою жену, то я скажу, что ему следует делать омовение, но если кто-то не будет этого делать, я не обвиню его ни в чем»[69]. Почему? Потому что Аузаий знал, что есть такое мнение, основанное на определенных доказательствах, и не следует порицать того, кто этому следует. Этим Аузаий отличался от некоторых нынешних деятелей, которые не знают ничего, кроме одного мнения, и думают, что только это — Ислам и только это соответствует сунне. Также существует множество других примеров.

 

Условия  дозволенных  разногласий

 

Разногласие является законным при наличии двух условий. Первое условие относится к вопросу, относительно которого оно возможно. Второе условие связано с человеком, который может быть стороной в этом разногласии.

 

Первое — это то, что ученые Усуль фикха называют областью иджтихада. Другими словами, это вопрос, в котором дозволен иджтихад. Если иджтихад – мыслительная и исследовательская деятельность человека, то, конечно, там, где происходит иджтихад, в большинстве случаев имеет место расхождение мнений. Что это за вопрос? Ученые фикха в книге «Адабуль кадий» говорят: «Решение судьи приводится в исполнение, если это решение было принято в вопросе, который относится к области иджтихада, и не исполняется, если его решение противоречило Корану, сунне мутаватир или машхур (термин ханифитского мазхаба), иджма». Ханбалиты ввели сюда также хадисы ахад[70]. Если читателю неизвестно, что такое иджтихад, что такое иджма, хадисы ахад, мутаватир или машхур, значит, ему следует изучить такие науки, как хадисоведение и усуль фикх. Без этих знаний он не может ясно понимать тему этой работы.

 

Ибн Абидин пишет: «Здесь обязательно уточнить, что подразумеваются те части Корана, смысл которых неоднозначный и небесспорный (в терминологии это «катаий»). И сунна здесь мутаватир или машхур также, когда смысл её однозначен. Иначе противоречие текстам Корана или сунне мутаватир, смысл которых однозначный — неверие»[71]. Изучение работ по усуль фикх и фикху дает однозначное представление о том, что область иджтихада – вопросы, в которых нет бесспорных доказательств. В первую очередь это Коран и сунна мутаватир, смысл которых однозначный и ясный, что в терминологии называется «далиль катаий». «Каждый вопрос, в котором нет бесспорного доказательства, относится к области иджтихада»[72].

 

Известно, что ученые делят все доказательства шариата на четыре части, только одна из них закрывает возможность иджтихада. В трех частях доказательств не просто дозволен иджтихад, но и обязателен, как поиск предполагаемого ученым верного решения. В «Мустасфа» аль-Газали писал: «Областью иджтихада называются те вопросы, в которых ошибка ученого-факиха не является грехом». В таких вопросах порицание запрещено, также запрещается винить человека или проявлять недовольство тем, что он делает.

Как уже писали выше, если мусульманин совершает действие в соответствии с одним из мнений иджтихада, относительно которого ученые ахлю-сунна разошлись, порицание не только не дозволено, но и является грехом. Если обратиться к такой науке, как принципы фикха (каваид фикхия[73]), мы найдем, что Ибн Нуджейм в ханафитском мазхабе, имам Карафи в маликитском мазхабе, Изз ибн Абдуссалям в шафиитском мазхабе, также многие другие известные ученые, например, Ибн Ашур, современные шейх Зарка и шейх Надави, писали о таком принципе: «Запрещается порицать в спорных вопросах».

 

Ибн Таймия в «Маджмуа фатава» в ответе на вопрос из Бахрейна[74] пишет: «Ученые из сахаба и табиин, и те, кто пришел после, если расходились в каком-то вопросе, то следовали приказу Аллаха: «Если разойдетесь во мнениях относительно какого-то дела, то обращайтесь за решением к Аллаху и его посланнику…», поэтому они спорили друг с другом, но делали это в форме совещания и искреннего братского поиска истины. И, может быть, они расходились во мнениях по вопросу практики или веры, но сохраняли братство, дружбу и взаимопомощь. Если же кто-то противоречил ясным аятам Корана или бесспорно достоверной сунне, то с ним обращались как с заблудшим, который вносит в религию нововведение».

 

После Ибн Таймия привел примеры того, что Айша, да будет доволен ею Аллах, разошлась с Ибн Аббасом относительно того, видел ли Пророк, мир ему, Аллаха во время «исра и мирадж». Конечно, большинство уммы, как пишет Ибн Таймия, придерживается мнения Ибн Аббаса, но не обвиняет последователей второго мнения в заблуждении. Также среди сподвижников были те, кто отрицал способность мертвых слышать мольбы живых для них, но нет сомнений, что передается от Пророка: мертвые слышат шаги тех, кто хоронил их. Также он писал: «В практических вопросах расхождений сподвижников больше, чем можно сосчитать, и если бы каждый раз, когда два мусульманина расходились во мнениях, они ругались и становились врагами, не осталось бы на земле братства и взаимоподдержки».

 

В продолжении ответа Ибн Таймия напоминает людям из Бахрейна, которые прислали ему вопрос о том, что разногласия относительного того, увидят ли неверующие Аллаха, не должно доходить до такой степени, когда братья становятся врагами, и на самом деле этот вопрос проще[75].

 

Читатель может обратить внимание, что я часто привожу слова Ибн Таймийи, это не потому, что нет других ученых, чьи слова могут подтвердить эту мысль. Есть десятки известных и даже более известных и значимых имамов, чем Ибн Таймия. Но я преднамеренно часто обращаюсь к этому ученому, пусть даже не следую его школе, ни в вопросах фикха, ни в вопросах веры, в которых есть некоторые расхождения среди ахлю-сунна. Делаю это потому, что некоторые мусульмане из тех, кто называет себя сегодня последователем первых веков, из числа тех, чьи учителя называют Ибн Таймийю обновителем правильного пути, не следуют в действительности словам этого мудрого учителя. Меня всегда удивляло, как они выбирают из его слов относительно следования мазхабам, суфизма, нововведений, тавассуля, имен и атрибутов Аллаха и т.д. только то, что им нравится, игнорируя целые тома в его обширных научных трудах, умалчивая о сотнях мнений и решений. Удивительно, как эти люди легко могут сказать, что в своем мнении Ибн Таймия, с которым они не согласны, был в заблуждении, как будто кто-то вообще спрашивает согласия этих невежд.

 

У меня нет цели, обвинить кого-то. Только ответственность перед Аллахом требует обратить на это внимание наших братьев. А кто поймет, пусть благодарит Аллаха.

 

Возвращаясь к первому условию дозволенных расхождений, мы установили, что это должен быть вопрос, относительно которого нет доказательств, закрывающих этот вопрос. Другими словами, нет ясных, твердых и бесспорных доказательств, таких как ясный и однозначный аят Корана, однозначная и бесспорно достоверная сунна или единогласное решение нашей уммы. И здесь, чтобы не оставить сомнений вообще, отмечаем, что когда мы говорим «бесспорное доказательство». Это доказательство, которое не может оспорить грамотный, специализирующийся в вопросах иджтихада и доказательств ученый.

 

Относительно доказательств мы в расширенной форме поговорим ниже в специальном разделе. Сейчас перейдем ко второму условию дозволенных расхождений. Это условие касается человека, которого называют муджтахидом. Это условие представляет собой качества такого человека, и делятся эти качества на два: пригодность научная и пригодность нравственно-духовная.

 

Иджтихад делится на несколько степеней. Сколько различий между этими степенями и в чем они заключаются — нет единой терминологии. Но есть общие принципы и единые требования. Есть обязательные требования для пригодности к иджтихаду, которые все ученые утвердили в своих словах. Общий иджтихад, условия и требования разъясняются обычно в конце трудов по «Усуль фикху». Детально, конечно, здесь нельзя приводить то, что говорили ученые, это займет очень много места и времени. В книге «Адубуль кадий» приводится, что ученые фикха говорили относительно требований к общему иджтихаду. Имам Самаркандий в «Мизануль усуль»[76] разделяет требования к муджтахиду на обязательные и облегченные, примерно то же пишет Ибн Таймия в «Мусаввада»[77].

 

В книгах наших ученых мы находим следующие научные требования: знания Корана, знания множества хадисов, знания единогласных решений. А также широкие знания относительно других доказательств, таких как кыяс, истихсан, истисхаб, масалих мурсаля, мазхаб сахаба, саду зараиа, знания наук хадиса, науки критики и ходатайства о рассказчиках хадисов, широкие знания грамматики в двух её частях, красноречия в трех частях, словесности и словопроизводства.

 

Имам аш-Шатыбий в «Мувафакат» пишет: «Муджтахид в шариате должен знать язык арабов в той степени, которая позволит ему быть муджтахидом в арабском языке. Это такая степень, при которой он сможет без затруднений и усилий понимать арабскую речь, когда в большинстве случаев он не будет задумываться над смыслом, кроме того, как задумывается умный человек над ясными словами». В другом случае говорить о законах будет преступлением против религии Аллаха, разрушением, а не строительством, заблуждением, а не наставлением. Такой человек не только научно, как писал аш-Шатыбий, но нравственно не готов к иджтихаду[78].

 

Почему так сложно? Потому что меньшие знания языка Корана и сунны не дают права говорить о том, что Аллах предписал своим рабам в Его книге и сунне Его посланника. В наше время некоторые думают, что степени иджтихада можно достичь за пять лет учебы в университете, прочитав два десятка книг и купив программу для компьютера с электронными книгами. Такие люди не только научно не достойны иджтихада, но и нравственно, потому что они не имеют страха перед Аллахом, ответственности и морали.

 

Абу Ханифа, да будет доволен им Аллах, сказал: «Кто говорит о чем-то из знаний и думает, что Аллах не спросит его: «Чему ты учил в религии Аллаха?», тот не ценит себя и свою религию»[79].

 

Имам аш-Шафи’ий, да будет доволен им Аллах, сказал: «Сегодня о знаниях говорят такие, что если бы они молчали, то было бы лучше и безопасней»[80]. Т.е. безопасней для их веры и отчета в Судный День. Это аш-Шафи’ий говорил о своем времени, что же можно сказать нам о нашем времени? Если задуматься, то наворачиваются слезы и горечь.

 

Имам Малик приводит, что Абу Саляма ибн Абдурахман ибн Ауф, да будет доволен им Аллах, спросил Айшу, мать правоверных: «Что приводит к состоянию, когда следует полностью омываться?» Она сказала: «Ты и такие, как ты, похожи на цыплят, которые слышат крик петуха и тоже пытаются кричать, как петух! Если половой орган проник в другой половой орган, следует полностью омываться».[81] Имам Баджий в толковании хадисов Муватта – «Мунтака» пишет, что, возможно, тот, кто задал вопрос, ещё был ребенком и не достиг половой зрелости, ничего не понимая о половой жизни, или возможно, он не имел достаточного понимания, чтобы говорить о таких знаниях[82].

 

Имам Амир Шабий, да смилостивится над ним Аллах, называет тех, кто говорит о знаниях, не обладая достаточными знаниями, пониманием и умом – банкротами-аферистами, которые идут на рынок, не имея ни гроша. Ибн Асир приводит[83], что Шабий сказал: «Бери то, что пришло от сподвижников Пророка, и оставь то, что говорят эти банкроты-аферисты»[84]. Ибн Асир имеет в виду тех, кто не обладает капиталом, идет на рынок и пытается с другим торговцем участвовать в покупке, не имея денег. Они хотят торговать за счет других.

 

В «Сияр иалямуль нубаля», в биографии имама, известного ученого факиха Ирака Хакама ибн Утейба, да смилостивится над ним Аллах, Ибн Аби Лейля говорит: «Имам Шабий говорил: «Что сказали банкроты-аферисты? А что сказали люди?». Людьми он называл Хакама, тем самым указывая на большое почтение и положение этого человека[85]. Банкротами-аферистами он называл таких, которые, не обладая знанием и разумом, пытаются уравнять себя с учеными, исправляя их, ведя споры с ними или критикуя ученых. Шабий давал им и другие клички, похожие по смыслу.

 

Абдураззак[86] приводит случай, когда один человек расспрашивал имама Шабия об одном вопросе. Он сказал: «А что по этому поводу говорят бедняки?» Хаттабий в «Гарибуль хадис» пишет: «Бедняками, у которых нет денег, он называл тех, кто не имеет знания, понимания и разума для фатвы, но пытается делать это»[87].

 

Известная история, в которой имам Абу Ханифа сказал своему ученику имаму Абу Юсуфу: «Стал изюмом, не поспев как виноград». Это он сказал после одного случая. Однажды, когда Абу Юсуф подумал, что может уже сам учить людей, оставил урок Абу Ханифы и начал сам вести урок. Тогда Абу Ханифа послал к нему человека с пятью вопросами.

Первый: Если портной отказался признавать, что клиент давал ему материал. Затем принес уже сшитую одежду. Заслуживает он оплаты за труд или нет?

Второй: Вхождение в молитву бывает фардом или сунной?

Третий: Птица упала в котел на огне, в котором готовилось мясо, и сварилась вместе с этим мясом. Можно все это есть или нет?

Четвертый: мусульманин женат на христианке, она беременна от него и умерла. На чьем кладбище её хоронить?

Пятый: Рабыня, мать ребенка своего хозяина, вышла замуж без его согласия, затем он умер. Должна ли она ожидать срок (идда) после его смерти?

На каждый вопрос Абу Юсуф давал варианты ответа, но человек говорил, что это ошибка. После, он разъяснил ему ответы Абу Ханифы. Абу Юсуф понял тогда, что ему рано отделяться от учителя и учить людей. Когда он вернулся к Абу Ханифе, тот сказал ему: «Стал изюмом, не поспев как виноград»[88].

 

В «Тарих Багдад»[89] и «Факих уа мутафакких»[90] приводится эта история с Абу Юсуфом. Но в ней упоминается только один вопрос о портном. Рассказывается: «Абу Юсуф тяжело заболел и Абу Ханифа часто его проведывал. Когда Абу Юсуф был в очень тяжелом состоянии, Абу Ханифа сказал, что рассчитывал возложить дела мусульман после себя на Абу Юсуфа, и если он умрет, уйдет много знаний. Эти слова возвысили Абу Юсуфа в его сердце, и люди обратились к нему с вопросами. Он начал давать собственные уроки. Тогда Абу Ханифа послал к нему человека с вопросом о портном. Абу Юсуф сказал: «Ему следует заплатить». Но тот сказал: «Неправильно». Тогда он сказал: «Ему не следует платить». Но тот сказал: «Тоже неправильно». Абу Юсуф пошел к Абу Ханифе. Абу Ханифа сказал ему: «Тебя привел вопрос о портном?» «Да»,- сказал Йакуб. Абу Ханифа сказал: «Как может учить людей тот, кто не знает ответы на вопросы о найме!» «Научи меня, Абу Ханифа», — сказал Йакуб. Имам сказал: «Если он сшил одежду после того, как отказался признавать, что клиент давал ему материал, то он не заслуживает оплаты, потому что шил он для себя. Если же он сшил одежду до того, как отказался признавать, что клиент давал ему материал, то он заслуживает оплаты, потому что шил для клиента».

 

Потом Абу Ханиф сказал: «Если кто-то думает, что уже не нуждается в обучении, пусть винит только себя!».

 

Абу Наим в «Хилья» от Малика: «Я не занялся фатвой, пока семьдесят имамов Медины не сказали, что я готов это делать»[91]. Хатиб в «Факих уа мутафакких» приводит, что Малик сказал: «Если меня спрашивали, я не отвечал, пока не спрашивал того, кто более знающ: могу ли я ответить на этот вопрос? Я спрашивал Рабиа, спрашивал Яхью ибн Саида Ансари, они разрешили мне отвечать на вопросы». Его спросили: «А если бы они запретили тебе заниматься фатвой?» Он сказал: «Я бы не делал этого. Не следует человеку, который считает, что он готов заниматься фатвой, делать это, пока не получит свидетельства того, кто более знающ, чем он»[92].

 

Хатиб[93] передает слова Малика: «Один человек рассказал мне, как он однажды пришел к Рабиа ибн Абдурахману – самому известному учителю фикха, у которого учился Малик, и увидел, что тот плачет. Я спросил его, почему он плачет. Но его плач только усилился. Я спросил, может, с ним случилось несчастье? Тогда он сказал мне: «Нет, но люди стали спрашивать о религии тех, у кого нет знаний, и теперь в Исламе большая беда!».

 

Ибн Абдульбарр пишет: «Рабиа сказал: «Некоторые, кто занимается фатвой, больше заслуживают сидеть в тюрьме, чем воры»[94].

 

Ибн Салах, да смилостивится над ним Аллах, сказал: «Да смилостивится Аллах над Рабиа! Что бы он сказал, если бы жил в наше время! Все по воле Аллаха, нет силы и могущества ни у кого, кроме Аллаха Всевышнего, Великого, нам достаточно Аллаха, Он лучший защитник»[95].

 

Мы скажем: если бы Рабиа жил в наше время и увидел, кто занимается фатвой сегодня, кто учит людей религии, кто говорит об ошибках имамов нашей уммы! Посмотри, что говорит Хатиб в «Факих уа мутафакких»: глава о том, кто занимается фатвой, но он достоин этого, глава о запрете торопиться при вынесении фатвы, чтобы не совершить ошибку, глава о наказании того, кто дает ответ, не зная правильного ответа[96]. У Ибн аль-Кайима в «Иалямуль муаккиин» глава: запрет заниматься фатвой в религии Аллаха без знаний, единогласное решение в отношении этого запрета[97].

 

Если ты скажешь, что такой-то человек в наше время говорит со знанием, занимается фатвой со знанием, у него есть дипломы, он написал книги и т.д., то я скажу: дело не в том, что ты судил о нем или он сам судил о себе. Дело в том, чтобы его учителя, современные ему ученые, которые могут свидетельствовать, засвидетельствовали его право заниматься фатвой или выносить суждения по вопросам религии. Этому нас научил имам Малик. Ибн аль-Кайим говорит: «Ибн Аббас сказал Икриме, своему ученику: «Иди и учи людей, занимайся фатвой, а я буду тебе помогать…»[98].

 

Бухари, Муслим, Абу Дауд, передают от Амра ибн аль-Аса, что посланник Аллаха, мир ему, сказал: Пророк, мир ему, сказал: «Если судья (ученый) приложил все усилия в изучении и принял правильное решение, он будет вознагражден дважды, если он ошибся, будет ему одна награда[99]…».

 

Хаттаби в «Маалим сунан» сказал: «Тот, кто ошибся, получает награду за свои старания в поиске правильного решения, потому что это старание в иджтихаде – поклонение. Это касается ученых, в которых сочетаются инструменты иджтихада, знающие основы доказательств и виды кыяса. Кто же не готов заниматься иджтихадом, тот перешел границы, ошибке его нет оправдания, более того, ему угрожает большой грех. Доказательством здесь служит хадис Ибн Бурейды, переданного от его отца: «Судей трое:  двое в аду, а один в раю. В раю тот, кто знал истину и судил в соответствии с ней. В аду тот, кто знал истину, но судил несправедливо и тот, кто не знал и судил»».

 

До Хаттаби этим хадисом оперировал Ибн Мунзир, как сообщает хафиз Ибн Хаджр в «Фатхуль бари».

 

Перед этим сам Ибн Хаджр пишет: «Тот, кто принял судебное решение или разъяснял закон шариата, занимался фатвой, не обладая знанием, заслужил грех…».

 

Имам Навави, да смилостивится над ним Аллах, в толковании к хадисам Муслима писал: «Ученые говорили: мусульмане единогласны, что этот хадис говорит о судье-ученом, подготовленном к принятию решений. Если он принимает правильное решение, ему две награды, одна за старание, вторая за правильность решения. Если ошибается, то одна награда за старание… Они сказали: «Если же он не достоин быть судьей, ему не дозволено принимать решения, если он сделает это — ему не будет награды, но будет грех. Его решение не приводится в исполнение вне зависимости, правильное оно оказалось или нет. Даже если оно оказалось правильным, это было случайно, потому что принятие этого решения не было сделано в соответствии с процедурами, предусмотренными шариатом. Он в любом случае совершил грех этим делом, нет ему оправдания, и он попадает в одну из двух категорий судей, о которых говорится в хадисе о трех судьях, двое из которых в аду…»[100]. Просим у Аллаха отдалить нас от ада.

 

Правдив был Пророк, мир ему, когда сказал: «Аллах не забирает знания, вынимая их из сердец людей, но Он забирает знания, забирая ученых. И когда не останется ученых, люди последуют за невежественными учителями, спросят их, и они ответят, ввергая в заблуждение себя и других»[101].

 

Второе условие иджтихада — это духовно-нравственная готовность. Только тогда человеку дозволено говорить об исламских знаниях, заниматься фатвой, считаться ученым, вести с другими учеными дискуссии и говорить об их ошибках. Али, да будет доволен им Аллах, сказал: «Я спросил посланника Аллаха: если произойдет случай, для которого нет ясного решения, что нам делать? Он сказал: собери на совет знатоков и тех, кто усерден в поклонении Аллаху»[102].

 

В «Сунан» Дареми[103] сообщается, что Пророка, мир ему, спросили о вопросе, которого нет в Коране и сунне. Он сказал: «Пусть его изучают те, которые известны усердием в поклонении из числа верующих».

 

Известно и достоверно передано от великого имама Мухаммада ибн Сирина, да смилостивится над ним Аллах: «Эта религия есть знания, смотрите внимательно, от кого берете свою религию». Приводит Муслим в предисловии своего сборника, а Тирмизи заключает этими словами «Шамаиль мухаммадия». Подобное высказывание встречается у многих из числа табиин и табиа-табиин.

 

Если же кто-то, как пишет Хаттаби: «Слабый в своей вере, ленивый в поклонении, далекий от нравственности, известный тем, что живет неправедно и совершает грехи»[104], то правителю следует запретить такому человеку учить людей или заниматься фатвой.

 

В шариате есть известная норма: «Кто занялся лечением людей, но неизвестно, чтобы у него были знания о врачевании и медицине, следует запретить делать это, чтобы он не навредил людям».

 

Некоторые люди говорили: «Больше всего в мире принесли вреда полу — богослов, полу – факих, полу — врач, полу – филолог и другие, познавшие половину. Это разрушает религии, разрушает страны, портит здоровье, искажает речь»[105].

 

Известно, как осторожен был имам Малик с теми, от кого он брал свои хадисы. Он тщательно выбирал людей, у которых слушал хадисы. Он же брал хадисы, чтобы следовать религии Аллаха, а не просто для расширения знаний. Поэтому он брал только от тех, кто был известен верой, богобоязненностью, поклонением и соблюдением законов Ислама. Приводится, что он сказал: «Я видел Абу Аюба Сахтияни в Мекке во время двух хаджей, но я не брал от него хадисы. В третий хадж я увидел его во дворе замзама, и когда упоминался Пророк, он плакал так сильно, что мне становилось жалко его. Когда я увидел его состояние, я стал записывать передаваемые им хадисы»[106]. Даже в случае, когда речь шла лишь о передаче хадиса, они искали богобоязненных людей, с верой, поклонением, близостью с Аллахом, любовью к посланнику Его, а что тогда говорить о фатве, дело которой много опаснее и ответственней, чем просто передача. Сегодня некоторые мусульмане думают, что быть ученым и разъяснять законы и религию – специальность, которая достигается учебой и чтением. Это современное заблуждение и нововведение. Имамы и ученые первых поколений, когда говорили о знаниях человека, в первую очередь говорили о том, как он поклоняется Всевышнему Аллаху, о его нравственности, соблюдении приказов и запретов Аллаха, следовании сунне Пророка. А также о его страхе перед Аллахом и слезах во время ночных молитв, о его посте и милостыне, скромности и том, как он смел с правителями или нечестивцами, добр с бедными и слабыми.

 

Этому сотни примеров, достаточно обратиться к такой прекрасной и великой работе, как многотомный труд имама Захаби «Сияр иалямуль нубаля». В этой книге, которая пока, к сожалению, не доступна на русском языке, собраны биографии сотен ученых. Читатель увидит, что ученый Ислама – не носитель и передатчик знаний, информации. Это человек высокой степени веры, праведности, поклонения и духовности. Иначе бы его никто не воспринимал как ученого. Ведь Аллах сказал: «Более всех страшатся Аллаха знающие». Ибн Масуд, да будет доволен им Аллах, сказал: «Знание — это небольшое количество передачи и пересказов, это страх перед Аллахом и богобоязненность».

 

Имам Ибн Хадж, да смилостивится над ним Аллах, после разговора о некоторых, кого люди относят к числу обладателей знания, но они в поклонении, богобоязненности и нравственности далеки от этого статуса, сказал: «Поэтому мой учитель и наставник Абу Мухаммад Ибн Аби Хамза, да смилостивится над ним Аллах, когда упоминался подобный человек, которого относят люди к числу обладателей знания, говорил: он всего лишь пересказчик, пересказчик. Он боялся, что если назовет таких людей учеными, то это будет ложью. Ведь пересказчик не ученый на самом деле, это всего лишь одна из профессий…».

 

Адаб – этика, поведение

 

Этика или адаб: в «Мисбахуль мунир» Абу Зейд Ансари сказал: «Адаб — это любое достоинство, которое достигается человеком посредством воспитания и тренировки». Адаб собирает все благие достоинства человека, все качества прекрасного и доброго, это слово охватывает все благородство нравственности.

 

Ибн Хаджр, да смилостивится над ним Аллах, писал[107]: «Адаб — исполнение того, что похвально, будь то слово или дело, некоторые называют это соблюдением благородной нравственности, некоторые говорят, что это стремление во всем к лучшему, некоторые сказал и — это почтение того, кто выше тебя, мягкость с тем, кто ниже тебя. Это слово произошло от слова приглашения к пище, ибо это то, к чему приглашают и призывают».

 

Имам Манавий, да смилостивится над ним Аллах, добавил: «Это то, что приводит к заслуженной похвале»[108]. Эти и другие близкие смыслы входят в значение слова адаб.

 

Эти смыслы на языке ранних мусульман называли ещё правильной дорогой – хадий. Это путь человека в его личной и общественной жизни, его поведение, образ жизни и дел.

 

Аллах отличил пророка, мир ему, прекрасными качествами и достоинствами. Эти качества и достоинства затем распределились между его сподвижниками, а после — между учеными этой уммы. Поэтому ранние мусульмане следили и замечали, что говорят и делают ученые, которым они доверили свою религию. Многие в те времена, которые называются временами салаф, описывали слова и дела, образ поведения своих учителей. Так были собраны тысячи примеров высочайшей этики ученых этой уммы. Адаб в понимании первых мусульман занимал огромное значение, которое превосходило количество знаний, коими обладал человек.

 

Важность адаба

 

Имам Абу Убейд ибн Салям сказал: «В хадисе Омара передается, что ученики Ибн Масуда отправлялись к нему, чтобы посмотреть и учиться его достоинствам, поведению, образу дел и слов, чтобы потом стараться быть на него похожими»[109]. В этом стремлении нет ничего удивительного, ведь Ибн Масуд много лет воспитывал себя при Посланнике Аллаха, мир ему, и, конечно, в своих делах, словах, поведении и образе жизни был близок к примеру нашего пророка, мир ему.

 

Хатиб передает[110] от имама Малика, что Мухаммад ибн Сирин, известный ученый табиин, говорил о старших табиин: «Они изучали адаб так же, как изучали науки». Малик, в подтверждение сказал: «Ибн Сирин посылал человека, чтобы он посмотрел, как живет, как себя ведет Касим ибн Мухаммад». Ибн Вахб передает[111], что Малик рассказывал ему: «Когда Ибн Сирин ослаб и уже не мог отправиться в хадж, он послал человека в хадж, чтобы тот посмотрел на поведение Касима, как он одевается, живет, сидит, ест и говорит, чтобы следовать его примеру».

 

Ибн Сирин не зря уделял такое внимание этому человеку, ведь Касим этот был воспитан в доме матери правоверных, Айши, да будет доволен ею Аллах, и, конечно, он многое взял из адаба Пророка, мир ему и благословение. Это несмотря на то, что Ибн Сирин (умер в 110 году хиджры) и Касим (умер в 106 или 107 году) были современниками и почти сверстниками. Ибн Сирин знал, что свет Пророка передался Касиму, которого воспитывала Айша.

 

Хатиб в «Джамиуль» приводит, что Ибрагим Нахаий сказал: «В первые времена, когда кто-то хотел перенимать знания ученого, сначала смотрели, как он себя ведет, как совершает молитву, как живет, затем только учились у него»[112].

 

Захаби передает, что Хусейн ибн Исмаил пишет, что его отец сказал: «На уроке имама Ахмада собиралось пять тысяч, иногда и больше. Около пятиста писали, остальные учились поведению Ахмада, его качествам и состоянию»[113].

 

Хамид ибн Абдурахман Руасий сказал: «Говорят, что более всех из сподвижников в своем поведении и состоянии на посланника Аллаха был похож Ибн Масуд. Более всех на него был похож Алькама, на Алькаму больше всех был похож Ибрахим Нахаий, а на него был похож Мансур ибн Муатамар. На него более всего был похож Суфьян Саурий, на него же был похож Вакиа, а на Вакиа более всех был похож, как сказал Мухаммад ибн Юнус, Ахмад ибн Ханбал».

 

В биографии имама Али ибн Мадини приводятся слова Аббаса Анбари: «Люди писали все об Ахмаде: как он себя вел, одевался, сидел, стоял, все что делал и говорил»[114].

 

Кадий Ияд, да смилостивится над ним Аллах, сказал: «Абу Бакр ибн Исхак, когда упоминал ум Абу Али Сакафия, говорил: «Этот ум взят от сподвижников и последователей. Абу Али жил в Самарканде четыре года, изучая качества и поведение Мухаммада ибн Насра Марвази, он, в свою очередь, получил эти качества и поведение от Яхьи ибн Яхьи, в Хорасане не было более разумного и мудрого, чем он. Яхья воспитывал в себе качества, полученные от Малика, которые он изучал в течение года после того, как завершил запись его хадисов. Когда его спросили об этом, он сказал: «Качества эти и поведение переняты от сподвижников и последователей»[115].

 

В биографии Абу Али Сакафия, который родился в 239 и умер в 328, которая передается в «Тарих Найсабур» имама Хакима, сказано следующее: «Абу Касим Шейравани сказал: «В Исламе после посланника Аллаха и его сподвижников не было такого разумного и умного человека, как Абу Али Сакафий.»[116].

 

Ибрагим ибн Хабин ибн Шахид сказал: «Отец сказал мне: «Сын мой, иди к ученым и знатокам фикха, учись у них, как себя вести, поведению, личным качествам, нравственности и пути в жизни. Я хочу этого для тебя больше, чем записи многих хадисов»[117].

 

Абу Наим приводит в биографии Малика, что тот сказал курайшитскому юноше: «Мой племянник, изучи адаб до того, как начнешь изучать науки»[118]. Малик с детства получал воспитание, постигал нравственность и этику. Он рассказывает о своей матери: «Когда моя мама одевала мне чалму, она говорила: «Иди к Рабиа и учись его поведению и личным качествам прежде, чем начнешь перенимать его знания»[119].

 

Должна быть и нравственность, поведение и состояние ученого, этика, образ жизни, и все это мы назвали здесь адаб, и, конечно, должны быть знания. Как говорил Абу Закария Анбари: «Знания без адаба — как огонь без дров, а адаб без знаний — как тело без духа»[120].

 

Хафиз Ибн Абдульбарр сказал: «Мухаммад ибн Хасан Шейбани сообщает, что Абу Ханифа, да будет доволен им Аллах, сказал: «Рассказы о делах и качествах ученых, проведение времени с учеными и общение с ними люблю я больше, чем много знаний в области фикха, потому что это качества и нравственность этих людей.

 

Мухаммад сказал: «Такие же слова передаются от Ибрагима Нахаия, который сказал: «Мы приходили к Масруку и учились его поведению, его спокойствию, солидности и достоинству». Затем Мухаммад говорит, что сподвижник Абу Дарда, да будет доволен им Аллах, сказал: «Знания и понимание религии человека проявляется в том, как он идет рядом с учеными, заходит и выходит в помещение, сопровождая ученых»[121].

 

Известно, что сподвижники уважительно, с добротой и щедростью относились к Ибн Аббасу, который приходил к ним учиться. Но при этом он не забывал соблюдать этикет и правила хорошего тона. Он никогда не стучал в их двери, а ждал, пока они сами не выйдут, и тогда он спрашивал то, что хотел.

 

Ибн Абдульбарр сообщает: «Передается от Шабия, что после похоронной молитвы, которую провел Зейд ибн Сабит, к нему подвели его мула. Тогда подошел Ибн Аббас и взял мула за уздечку. Зейд сказал ему: «Не утруждай себя, племянник посланника Аллаха». Ибн Аббас сказал: «Так мы должны поступать с учеными и великими»[122]. В некоторых версиях сообщается, что Зейд в благодарность поцеловал руку Ибн Аббаса и сказал: «Так нам приказано делать с семьей Пророка». Но некоторые ученые эту часть не принимают как достоверную.

 

Подобных слов и историй сотни, но мы ограничимся этими прекрасными сокровищами наших ученых, которые они оставили тем, кто готов серьезно и самоотверженно следовать пути праведных поколений. Этого достаточно, чтобы понять не только важность воспитания себя прежде получения знаний, но также, чтобы осознать опасность обладания знаниями тем, кто не воспитан в нравственности Ислама. Гордыня, зависть, соревнование ради известности и имени – это только некоторые капканы знаний без воспитания, в которые может попасть искатель знаний.

 

Этика разногласий — понятие, которое охватывает признание правомочности другого мнения, уважение другого понимания и даже следование другому мнению, даже если ученый склоняется к правильности своего мнения

 

В жизни и в практике наших ученых много примеров этики разногласий. Мы приведем некоторые из них.

 

Имам Абу Ханифа написал книгу о нормах, которые находятся в походах Пророка, мир ему. Когда имам Аузаий прочитал эту книгу, он написал свою книгу, которую также назвал «Сияр», в ней он написал свои мнения и опровергал некоторые мнения Абу Ханифы, с которыми не был согласен. Через некоторое время сильнейший из учеников Абу Ханифы Абу Юсуф прочитал опровержения Аузаий и написал опровержения его опровержений. Эту книгу он назвал «Ответ на книгу о походах Аузаий».

 

Имам аш-Шафи’ий прочитав книгу Абу Юсуфа в своей «Умме» написал свои мнения о нормах при походах Пророка, где опровергал некоторые мнения Абу Юсуфа, с которыми не был согласен. И так ученые расходились в понимании и взглядах, но при этом оставались братьями и не переходили черты уважения и признания другого мнения.

 

Эти расхождения не портили отношений и не рождали различных нападок и обвинений. Но такое все-таки произошло с имамом Аузаий. То, что до него дошло из мнений Абу Ханифы, вызвало у него негодование, и он плохо отозвался об имаме. Абу Ханифа жил в Ираке, а Аузаий в Бейруте.

 

Мудрый и терпеливый Абдуллах ибн Мубарак, ученик Абу Ханифы, посещавший Аузаий, принес ему свои записи уроков Абу Ханифы по вопросам фикха. Он рассказывает, что когда встретил имама Аузаий в Бейруте, то сказал ему: «Хорасанец, что это за заблудший, вносящий в религию нововведения, который появился в Куфе, Абу Ханифой зовут?» Я вернулся домой и взял некоторые из своих записей, которые я делал на уроках Абу Ханифы. Я выбирал интересные и сложные вопросы три дня и подписывал их словами «сказал Нуман». Затем я пришел к Аузаий и показал ему тетради. Аузаий был муэдзином и имамом мечети. Он увидел записи и спросил, что это. Я сказал, что это знания одного шейха из Ирака. Он взял записи, прочитал начало, затем отложил и встал на молитву. После молитвы он продолжил читать. Потом он спросил: «Хорасанец, кто этот Нуман ибн Сабит? Он достойный ученый, иди и как можно больше учись у него». Я сказал: «Это Абу Ханифа, учиться у которого, ты мне запрещал»[123].

 

Хафизуддин Кардари в «Манакиб Абу Ханифа» в этой истории также добавил, что Ибн Мубарак после этого рассказа сказал: «Затем я встретил Аузаий в Мекке, он вел дискуссию с Абу Ханифой по тем вопросам. Имам раскрыл ему ещё больше смыслов, чем было в моих записях. Когда мы расставались, я спросил его: «Что ты думаешь об Абу Ханифе?» Он сказал мне: «Я завидую этому человеку во множестве его знаний и силе его ума. Прошу прощения у Аллаха, я был в большом обмане. Следуй за ним и учись у него. А до меня дошло о нем совсем не то, что есть на самом деле»[124].

 

Сделай для себя вывод, дорогой читатель. Сколько тебе придется встретить в реальном и виртуальном мире безответственных людей, которые, не прочитав ни одной книги известного ученого нашего времени, а, может быть, и обновителя этого века, позволяют себе обзывать его собакой или обвинять в неверии. Нет оснований, кроме чьих-то разговоров, или набора вырезок из слов и цитат, изданных неизвестно кем и неизвестно за чьи деньги. Но Аллах сохранит свою религию, а многие праведники войдут в рай по милости Аллаха.

 

Имам Малик писал имаму Лейсу ибн Саду, да будет доволен ими Аллах, что необходимо соблюдать мнения ученых Медины. Известно, что в мазхабе имама Малика мнение ученых первых поколений Медины – одно из доказательств норм шариата[125].

Кадий Ияд сохранил текст этого письма. Он приводится в «Тартибуль мадарик»[126]. Лейс написал ответное письмо, в котором разъяснял свои мнения и отвечал на аргументы Малика. Яхья ибн Маин в своей книге «Тарих» сохранил текст этого письма[127]. Оба письма также сохранил и передал нам Йакуб ибн Суфьян в «Маарифа уа тарих»[128], затем Ибн Кайм привел в «Иалямуль муаккиин» только ответ Лейса[129].

 

Если бы эти письма не были довольно длинными, можно было бы привести их здесь. Эти письма являются прекрасным примером высочайшей этики и нравов, с которыми ученые обращались друг с другом, несмотря на расхождения. В этой переписке запечатлен адаб ученых Ислама, который со временем был, к сожалению, заменен на черствую сдержанность, а в наши времена фанатизма люди перешли к обычному ругательству[130].

 

Ибн Абдульбарр передает от Аббаса ибн Абдульазима Анбари (умер в 240 от хиджры). Он авторитетный знаток и рассказчик хадисов, заслуживающий доверия, передававший хадисы от Ахмада ибн Ханбала, и некоторых его учителей. Он сказал: «Однажды я был у Ахмада ибн Ханбала когда к нему верхом приехал Али ибн Мадини. Они долго спорили относительно того, можно ли свидетельствовать о рае десяти сподвижникам и другим сподвижникам, кто умер в вере. Ахмад считал, что следует свидетельствовать, Али отрицал это[131]. Они так спорили друг с другом, что голоса их повысились, и мы подумали, что они поссорятся. Когда же Али хотел уехать, Ахмад взял его животное за уздечку и помог ему сесть на него»[132].

 

Один из прекрасных примеров имама аш-Шафи’ий тот, что привел Захаби в биографии его ученика, который был очень близким к аш-Шафи’ий. Это Юнус ибн Абдульаля Садафи. Он сказал: «Я не видел такого разумного человека, как аш-Шафи’ий. Однажды мы с ним поспорили по одному вопросу, после чего мы разошлись. Потом, когда он меня встретил, то взял за руку и сказал: «Абу Муса, разве мы не можем быть братьями, даже если имеем разные взгляды на один и тот же вопрос!» Я сказал Захаби: «Это говорит о разуме имама аш-Шафи’ий, его мудрости и самообладании, а ученые всегда будут расходиться во мнениях»[133].

 

Захаби сказал в биографии другого ученика аш-Шафи’ий, Мухаммада ибн Абдуллаха ибн Абдульхакама: «У него много книг, некоторые из них: «Ответ имаму аш-Шафи’ий», «Нормы Корана», «Ответ ученым Ирака» и другие. Ученые в прошлом и в наше время расходятся во мнениях, опровергая друг друга в книгах и спорах. Этим ученые углубляют свои знания, оттачивая аргументы в сложных вопросах»[134].

 

Он же писал в биографии имама аль-Газали: «Имамы всегда расходились и продолжают расходиться во мнениях. Они опровергают друг друга, этот отвечает этому, тот отвечает тому, но мы не из тех, кто обвиняет ученого в пристрастности и невежестве»[135].

 

Да будет доволен Аллах этими людьми с чистыми и честными сердцами, грудь которых широка, ум велик, дух силен. Они стремились познать истину и последовать за ней, откуда бы она ни исходила. Они не хотели самоутвердиться и возвыситься над другими. Это было у них не на словах, как в наше время, а на деле. Как может быть иначе, если эта нравственность передавалась из поколения в поколение? Великий имам Асад ибн Фурат, да смилостивится над ним Аллах, сказал: «Мне рассказали, что люди в Ираке проводили дискуссии по разным вопросам знаний. Кто-то спросил: «Кто они?» Сказали: «Эти люди делят между собой наследство посланника Аллаха, мир ему»[136]. Действительно, разве не сказал пророк: «Ученые — наследники пророков».

 

Ещё один прекрасный адаб этих людей во время расхождений. Посланник Аллаха сказал: «Если два человека торгуются, то у них есть выбор, пока они не разойдутся». Имам муджтахид Мухаммад ибн Абдурахман ибн Мугира ибн Аби Зиб (умер в 158 хиджры) придерживался понимания, что разойтись они должны физически, покинув место, в котором шел торг. Также считал и имам Ахмад. Абу Ханифа и Малик считали, что здесь подразумевается договоренность словами, когда они сошлись в цене, значит — разошлись. Ибн Аби Зиб сказал черствое слово в адрес Малика. Но имам Ахмад сказал: «Малик не отверг этот хадис, но он его так толковал». Это очень интересная история, в которой много уроков и норм. Думаю, будет полезно привести всю историю отношений Ибн Аби Зиба и Малика здесь.

 

Известно, что между Маликом и Ибн Аби Зибом и раньше были некоторые расхождения. Особенно сильное было относительно того, что оба ученых считали, что нельзя поддерживать халифа Абу Джафара Мансура и соглашаться с ним, потому что он несправедливый правитель, проливающий много невинной крови. Но Ибн Аби Зиб был известен своей смелостью и решительностью, не молчал и говорил это в лицо Абу Джафару. Однажды, когда он пришел к нему, сказал: «Гнет и несправедливость распространяются исходя из твоей двери». Ибн Аби Зиб считал, что ученый должен говорить открыто то, что думает о несправедливости правителя. Имам Малик молчал и не говорил свое мнение вслух, сохраняя жизнь людей Медины, ведь Абу Джафар был известен как жестокий правитель, не жалеющий противников. Ибн Аби Зиб, несмотря на свою прямоту, неоднократно мог быть казнен, но Аллах удивительно спасал его много раз. Эти и некоторые другие ситуации привели к очень холодным отношениям между этими двумя великими имамами.

 

Эту историю мы возьмем из «Макалят Каусари»[137] учителя наших учителей имама Каусари который приводит, что Ибн Аби Кутейба сказал: «Когда Абу Джафар Мансур был в хадже, до него дошло, что ученые Медины говорят о нем не то, что он хочет. Тогда он вызвал их к себе во дворец. Малик пришел последним. Когда он пришел, то увидел Ибн Аби Зиба и Ибн Самаана. Потом Абу Джафар сказал: «О ученые, до меня дошло о вас то, что сжало мое сердце. Вы же больше других должны придерживать свои языки и больше других должны поддерживать правителя, слушаться его и быть искренними в совете с ним открыто и тайно». В это время возле каждого из трех ученых стоял человек с обнаженным мечом и другой, с железной дубинкой.

 

Малик говорит: «Я тогда прочитал ему аят: «О вы, которые уверовали, если к вам придет нечестивец с сообщением, проверьте его, может быть, вы навредите людям по незнанию, а потом будете каяться в этом».

 

Тогда Абу Джафар сказал: «Хорошо, тогда я вот здесь. Скажите мне, я из числа  справедливых правителей или из числа тиранов?»

 

Малик сказал: «Оправитель, я прошу тебя, освободи меня от ответа на этот вопрос». Он сказал: «Правитель правоверных освободил тебя от ответа». Тогда он повернулся к Ибн Самаану. Тот сказал: «Ты лучший из людей, совершаешь хадж к дому Аллаха, ведешь джихад против врага, обеспечил безопасность в стране. Слабый надеется на твою защиту против сильного. На тебе держится религия и ты самый справедливый из правителей».

Тогда он повернулся к Ибн Аби Зибу. Тот сказал: «Ты, клянусь Аллахом, худший из людей, присвоил себе имущество Аллаха и Его посланника, долю близких, сирот и нуждающихся, погубил слабых, замучил сильных, отнял то, что людям принадлежит. Чем ты оправдаешься завтра перед Аллахом?!»

 

Тогда Абу Джафар воскликнул: «Ты думаешь, что говоришь? Ты не видишь, кто перед тобой?» Ибн Аби Зиб сказал: «Я вижу мечи, но это только смерть, каждого она ждет рано или поздно». Потом их вывели, кроме Малика. Абу Джафар сказал: «Я чувствую запах бальзамов». Малик ответил: «Когда нас ночью вызвали, я подумал, что нас убьют, поэтому я омылся, использовал бальзамы и одел то, в чем буду похоронен».

 

Он сказал: «Славен Аллах! Я не хотел порочить Ислам или отнимать от него что-то! Прошу у Аллаха защиты от того, что ты сказал! Иди своим путем верно и прямо».

 

После этого Абу Джафар послал вслед за каждым человека из полиции с деньгами и приказал дать каждому. Сказал: «Малик пусть сам решает, брать или нет. А Ибн Аби Зиб, если возьмет деньги, казните его, а Ибн Саман, если не возьмет, казните его». Малик взял, потому что нуждался в них. Ибн Аби Зиб не взял, и его не тронули. Ибн Саман взял деньги и его тоже оставили».

 

Ибн Аби Зиб имел у Ахмада большой авторитет. Имама Ахмада однажды спросили: «Кто более знающ, Малик или Ибн Аби Зиб?» Он ответил: «Ибн Аби Зиб. Ибн Аби Зиб сильнее в своей религии и более осторожный, он сильнее в слове истины перед правителем». Хамад ибн Аби Халид сказал: «Ибн Аби Зиба сравнивали с великим Саидом ибн Мусейбом за его смелость и твердость перед правителями. Когда он был перед правителем, обязательно говорил, а Малик молчал. Поэтому говорили: «Ибн Аби Зиб и Сад ибн Ибрагим сегодня приказывают одобряемое и запрещают порицаемое».

 

Здесь же сообщается, что Ибн Аби Зиб услышал, что Малик не признает хадис: «Если два человека торгуются, то у них есть выбор, пока они не разойдутся». Тогда он сказал: «Малик вышел из веры; или он покается, или ему следует отрубить голову». Но Ахмад, как мы уже видели, оправдывал Малика и сказал, что он не отверг хадис, а только истолковал иначе[138]. Имам Ахмад в «Иляль уа марифату риджаль»[139] также приводит эти слова от Ибн Аби Зиба в адрес Малика. Но не упоминает посредника, который ему передал эти слова. Ведь сам Ахмад не присутствовал при этом разговоре. Имам Захаби в своем комментарии говорит: «Ахмад не называет того, кто передал ему слова Ибн Аби Зиба, может быть, это недостоверно, и он такого не говорил»[140].

 

В любом случае все ученые единогласны, что за такие мнения, которые были у Малика и Абу Ханифы; их нельзя обвинять в вероотступничестве. Они также единогласны в том, что слова Ибн Аби Зиба не делают его слабым, потому что это ошибка, которая присуща человеку, когда он говорит о своем сверстнике и равном себе в знаниях. Такое не редко было между учеными, которые жили в одно время. Отсюда правило, известное ученым: «Мы не принимаем критику одного ученого в адрес ученого, современного ему»[141]. К тому же, как мы видим из слов Захаби, возможно, Ибн Аби Зиб этого и не говорил. Потому что нигде не приводится вся цепочка рассказчиков, которые передали эти слова имаму Ахмаду. Ученые единогласны, что эти слова не повредили Ибн Аби Зибу, а действия Малика перед правителем не повредили его авторитету, так как он имел основания так поступать.

 

Примеры адаба в расхождениях мы найдем в книгах фикха и усуль фикха, в которых никто из признанных ученых не запрещал следовать другому мазхабу, если, конечно, в этом следовании не было стремления к удовлетворению страстей. Все книги фикха имамов указывают, что человек может переходить из одного мазхаба в другой при наличии некоторых условий, одно из которых мы уже упомянули.

 

Более того, они писали в книгах фикха, что последователю мазхаба, например, ханафитского, желательно принимать во внимание шафиитский мазхаб, и наоборот, если этого требует положение. Это правило говорит: «Желательно выйти из спорного положения». Например, если человек, который следует ханафитскому мазхабу, прикоснулся к женщине, он может совершать молитву, но чтобы выйти из спорного положения с шафиитским мазхабом, ему лучше совершить омовение, потому что в этом мазхабе прикосновение к женщине нарушает омовение. Или, например, если у человека, который придерживается шафиитского мазхаба, произошла рвота, он может совершать молитву, но лучше, чтобы выйти из спорного с ханифитским мазхабом положения, принять омовение. Как мы видим, в этих примерах выход из спорного положения был осуществлен действием, которое характеризуется как предосторожность.

 

Но это правило может действовать и в случае облегчения, тогда, когда есть необходимость, требующая облегчения некоторых норм. Например, Ибн Таймия пишет в «Маджмуа фатава»: «согласно мазхабу ученых Медины, если имам провел молитву, забыв, что он нарушил состояние омовения, а потом вспомнил, молитву должен повторить только он». Абу Ханифа считал, что молитву должны повторить все, кто молился с этим имамом.

 

Однажды, когда Абу Юсуф, ученик Абу Ханифы, провел пятничную молитву по просьбе халифа, он вспомнил, что не совершал омовения. Абу Юсуф прочитал молитву, но не требовал делать это остальных. Когда его спросили, почему, ведь это его мазхаб, он ответил: «Когда есть трудность, мы можем взять мнение наших мединских братьев»[142].

 

Сообщается, что халиф Харун Рашид лечился кровопусканием. Халиф спросил Малика, и тот сказал, что он может молиться после кровопускания. Он провел молитву и за ним молился Абу Юсуф, который, так же как и его учитель, Абу Ханифа, и имам Ахмад, считали, что выход нечистот не из двух путей нарушает состояние чистоты. Абу Юсуфа спросили: «Ты совершаешь молитву за ним, а ведь он пускал кровь?» Абу Юсуф ответил: «Славен Аллах! Кто не молится за имамом из-за таких расхождений, тот из заблудших, это признаки последователей нововведений таких,  как рафидиты и муатазилиты».

 

Когда имама Ахмада спросили, можно ли молиться за имамом, который перед молитвой делал кровопускание, он ответил: «Славен Аллах! Ты что, не будешь молиться за Саидом ибн Мусейбом и Маликом ибн Анасом?!»

 

Шейха, ученого нашего времени, известного знатока хадисов и фикха Мухаммада Абдурашида Нуамани один из братьев спросил о совершении молитвы витр за имамом мекканской мечети[143]. Тогда шейх сказал: «Представь, что это был имам Ахмад ибн Ханбал, ты совершал бы молитву за ним?!»

 

Имам Абу Юсуф омылся водой из колодца после пятничной молитвы и ему сообщили, что в колодце найдена мертвая мышь, что значит, согласно ханифитскому мазхабу, неправильность омовения такой водой. Но Абу Юсуф не повторял молитвы, и когда его спросили, он сказал: «Возьмем мнение наших мединских братьев — если объем воды достигает двух кувшинов, её уже не испачкать».

 

Сообщается, что имам аш-Шафи’ий купил бобы у продавца на улице, хотя он считал, что продавать это харам до тех пор, пока не будет выплачен закят во время, когда это обязательно. Также приводится, что он молился в одежде, на которой были волосы после подстригания. Тогда он считал, что волосы являются нечистотами, как мертвечина. Это его старое мнение. Его спросили об этом всем, он ответил: «Когда мы в затруднении или большой нужде, можно взять мнение ученых Ирака»[144].

 

Манавий, да смилостивится над ним Аллах, сказал: «Заркаши рассказывает, что кадий Абу Тайб, шафиит, когда прочитали икамат перед началом пятничной молитвы, хотел уже начать молитву, как на его одежду попал птичий помет. Тогда он сказал: «Я ханбалит»,- и начал молитву. То, что он был шафиитом, не мешало ему взять мнение другого мазхаба при необходимости»[145].

 

В послании Ибн Таймийи людям из Бахрейна, отрывки которого уже приводились выше, он пишет: «Здесь есть правила и нормы, которые следует соблюдать. Из этих правил: если кто-то промолчал в каком-то вопросе, нельзя порывать дружеские отношения, даже если он в сердце придерживается одной из сторон, потому что даже от нововведения, которое страшнее этого вопроса, нельзя прекращать дружбу с его последователем. Кроме случая, если он призывает к этому нововведению, а не молчит».

 

Вывод из этих правил: ученые не должны из какого-то вопроса делать проверку или лозунг, возвышая себя над своими братьями или оппонентами, с которыми они разошлись. Это то, что ненавистно Аллаху и Его посланнику. Также нельзя эти вопросы обсуждать с простыми мусульманами или открывать такие темы перед обществом мусульман, которое избавлено от смут и споров. Только если человека спросили или он нашел того, кто способен понимать этот вопрос, только тогда можно говорить об этом, если ожидается польза от этих знаний.

 

Если неясно, заслуживает ли наказания тот, кто делает какое-то действие или говорит какие-то слова, то нужно обязательно отказаться от наказания. Пророк, мир ему, сказал: «Оставляйте наказания, если есть сомнения. Потому что ошибиться в прощении лучше, чем ошибиться в наказании» (привел Абу Дауд)[146]. Это тем более обязательно, если порицание или наказание совершающего, вероятно, заслуживает наказания, но может привести к продолжительному злу, разделению ахлю-сунна и джамаата. Вред от такого разделения будет много больше, чем вред от ошибки в действиях небольшого количества людей[147]».

 

Ибн Таймия пишет: «Например, кто-то был назначен управлять делами мусульман. Он считает, что компания (шерикатуль абдан), в которой люди договариваются разделять между собой то, что они сами находят дозволенным или получают своим трудом, как например, изготовление чего-то или рыбная ловля, или собирание дров и т.п.[148], не соответствует шариату, может ли он запрещать людям учреждать такие компании?».

 

В «Маджмуаль фатава» он пишет ответ: «Он не может запрещать людям учреждать такую компанию так же, как и в других случаях, когда вопрос относится к области иджтихада, в котором ученые разошлись. Он не имеет оснований для запрета ни в Коране, ни в сунне, ни иджма. Большинство ученых разрешают такие компании. Это практикуется массами мусульман во многих странах. Также он не может отменять решения другого судьи и не может ученый принуждать людей следовать своим мнениям в подобных вопросах»[149].

 

Сравни эти слова с тем, что делают сегодня некоторые люди, которые приезжают в страны мусульман и распространяют смуты, заставляя мусульман следовать за ними. Когда все молятся двадцать ракаатов в рамадан, они запрещают это делать, приказывая читать восемь. Или, например, переучивают читать «бисмилля» вслух или запрещают поднимать руки во время дуа, и говорят: «Так по Корану и сунне, а иначе — нововведение или ошибка». Невежды, которые получили степень бакалавра, а некоторые даже и этого не имеют, научили других только тому, что можно без стеснения спорить с учеными, критиковать имамов и опровергать мазхабы. И подобных примеров множество.

 

Хатиб приводит от имама Суфьяна Саурий, да будет доволен им Аллах: «Если ты увидишь человека, который делает не так, как ты делаешь, в вопросе, относительно которого есть мнение, соответствующее его действию, не запрещай ему делать так»[150].

 

Неприязнь сегодня разъедает сердца мусульман, порывание братских уз, нарушение прав, не только прав, которыми должны пользоваться мусульмане, но даже таких прав, которые шариат предписал нам соблюдать по отношению к иноверцам, таких как свобода, достоинство, человечность. Имам Ахмад приводит: «Когда мусульмане скрылись в Эфиопии под покровительством негуса, курайшиты отправили Амра ибн аль-Аса и Ибн Аби Рабиа. Амр сказал: «Завтра я приготовлю для царя такие слова, что он согласится изгнать этих мусульман, и тогда я уничтожу их всех. Но Ибн Аби Рабиа был братом Абу Джахля по матери и сказал: «Не делай этого, они же нам кровные родственники, даже если противоречат нам»[151].

 

Язычник и многобожник считает, что мусульмане имеют права, основанные на родственных узах и кровном родстве. Разве мусульмане не единоверцы других мусульман, но, кроме этого, имеют кровное родство, национальную близость или хотя бы человеческую связь. Даже этот человек, когда был язычником, это понимал. Он впоследствии принял Ислам так же, как и его спутник, да будет доволен ими Аллах.

 

Адаб в отношении ученых также требует справедливости и объективности по отношению к ученым и мнениям. Это одно из главных научных правил. Имам Ибн Абдульгади, ханбалит, писал: «Тот, кто ищет знания, должен понимать, что лучшей нравственностью, которой он должен обладать, является справедливость и отречение от пристрастности и фанатизма»[152].

 

Аллах Всевышний говорит о справедливости: «И пусть ваша ненависть к кому-либо не ведет вас к пристрастию. Будьте привержены к справедливости, ибо она ближе к богобоязненности» (Трапеза, 8). Этот аят предписывает справедливость по отношению к врагам. Аллах уделил этому внимание, потому что люди во время разногласий и расхождений нарушают права и переходят границы справедливости.

 

Сказал Аммар ибн Ясир, да будет доволен им Аллах: «Есть три вещи, если кто-то собрал их – собрал всю веру: справедливость в себе, приветствие, обращенное ко всем, благотворительность в трудном положении» (Приводит Бухари, как примечание к хадисам сборника).

 

Ибн Хаджр[153] в комментарии писал: «Абу Зинад ибн Сирадж и другие говорили: «Он собрал всю веру, потому что справедливость приводит к соблюдению всех прав, в первую очередь — прав Аллаха, Господа и Создателя. Если раб Аллаха справедлив, он выполнит все права Аллаха, соблюдая Его приказы и запреты. Приветствие людей собирает в себе нравственность и правила хорошего тона: скромность, великодушие, что приводит к дружбе и взаимной любви. Благотворительность в трудности указывает на высшую степень щедрости, потому что, если кто-то расходует на доброе дело в бедности, он будет больше расходовать в богатстве, такое расходование означает, что он доверился Аллаху, презирает мирские блага, ожидает и готовится к неожиданной смерти и обладает другими качествами человека, устремленного к будущей жизни. Эти слова своей краткостью и содержательностью могут быть словами Пророка, так как он обладал даром говорить кратко, красноречиво и содержательно». Ибн Хаджр приводил тех, кто передавал эти слова от Пророка, но он назвал слабой эту версию. Правильно, что это все-таки слова Аммара, да будет доволен им Аллах.

 

Если мы остановимся на первом качестве — это справедливость, что означает соблюдение прав Аллаха. В права Аллаха входит соблюдение прав Его рабов, права которых Он, Всевышний, приказал другим рабам соблюдать. К соблюдению прав относится выполнение обязанностей, налагаемых этой религией и знаниями, соблюдение прав ученых этой религии. Справедливость к ученым должна проявляться в отношении к ним, в обращении с ними на уроке, в задаваемых им вопросах, обсуждении их ответов, проявлении несогласия, исправлении их ошибок, признании их достоинств и заслуг. Справедливость направляет человека к умеренности во взглядах, позициях и оценках. Из справедливости вытекает искренность, честность и ответственность в отношении этой религии, её знаний. Из справедливости проистекает остерегание ошибок ученых, избегать споров и противостояний ради самоутверждения, страсти к трудным и запутанным вопросам, в которых мало пользы, но много славы.

 

Все это можно назвать адабом ученика и ученого. Здесь мы не можем позволить себе подробно разбирать эти нормы отношений с учеными, для познания которых следует обратиться к специальным работам на эту тему. Главное — это опасность потери справедливости. Кто лишился справедливости, обязательно последует страстям. Мутасим, аббасидский халиф, сказал: «Если целью является удовлетворение страсти, правильного решения не найти»[154].

 

Высшая степень справедливости, с которой следует относиться к нашим имамам и ученым этой религии – похвала в их адрес, рассказы о достоинствах и делах, мольба Аллаха о прощении и проявлении милости для них. Так одни ученые относились к другим. Но здесь есть степени этой культуры. Первая степень — это когда младшие хвалят старших, ученики хвалят своих учителей, поздние имамы хвалят ранних. Вторая степень — она выше, это когда современники, сверстники и коллеги в знаниях хвалят друг друга, признают достоинства друг друга и заслуги. Высшая степень — это когда старшие и учителя хвалят и говорят о достоинствах младших и своих учеников, иногда даже признавая превосходство последних. Так Али ибн Мадини хвалил своего ученика аль-Бухари, аль-Бухари хвалил своего ученика ат-Тирмизи, Джувейни восхищался своим учеником аль-Газали, и таких примеров много.

 

Конечно, были разногласия, особенно это проявляется в истории отношений между учеными, которые отстаивали прямое следование хадисам, этих называли ахлю-асар. И другими учеными, которые отличались смысловым толкованием хадисов, пониманием норм и использованием аналогий, таких называли ахлю-рай. На самом деле это разногласие, как мне кажется, не к месту, и здесь большую роль играл человеческий фактор. Не к месту, потому что это не разногласия двух школ, которые занимались одним вопросом. Собирание хадисов, проверка достоверности передачи хадисов, классификация рассказчиков этих хадисов — одно, а толкование смысла хадисов, выведение норм и законов — совсем другое. Но факт остается фактом – ученые-хадисоведы часто обвиняли ученых-факихов в отходе от буквы сунны. Эта критика и обвинения иногда переходили границы, были слишком жесткими и не заслуженными, и в ответ некоторые ученые фикха говорили то, что думают.

 

В любом случае, люди следуют фикху и мнениям ахлю-рай. Поэтому есть мазхабы Абу Ханифы, Малика, аш-Шафи’ий и Ахмада. Но нет и не должно быть мазхаба Абу Дауда, Ибн Маина или ан-Наса’ий. И здесь, может быть то, что мы хотим найти. Справедливость между представителями двух школ. Как известно из истории, имам Абу Ханифа часто обвинялся представителями хадисоведения. Его обвиняли в том, что он надуманно толкует хадисы или выносит суждения по вопросам религии сообразно своим страстям. Конечно, объективное и научное изучение мазхаба Абу Ханифы опровергает все эти обвинения. Но не в этом дело. Важно, что имамы хадисов, имамы ахлю-асар говорили об Абу Ханифе. Один из них, имам Яхья ибн Саид Катан (умер 198), сказал: «Мы не будем лгать Аллаху, мы соглашаемся с мнениями Абу Ханифы и следуем этим мнениям»[155].

 

В словах «не будем лгать Аллаху» есть скрытые смыслы, которые хотел донести Ибн Катан. Это говорит о том, что в то время были напряженные отношения между некоторыми учениками кружков по хадисам и учеными-факихами. Но общая атмосфера не заставила имама Ибн Катана молчать, и он сказал, что сам следует мнениям Абу Ханифы.

 

Его ученик Яхья Ибн Маин (умер 233), может быть, величайший знаток хадисов и критики достоверности, следовал воспитанию своего учителя. Он сказал: «Наши коллеги переходят границы справедливости, когда нападают на Абу Ханифу и его учеников» Его спросили: «Он не лгал?» «Конечно нет, он был выше такого»[156].

 

После, его же ученик Абу Дауд (умер 275) сказал: «Да смилостивится Аллах над Маликом, он был имамом, да смилостивится Аллах над аш-Шафи’ий, он был имамом, да смилостивится Аллах над Абу Ханифой, он был имамом»[157].

 

Когда имам хадисоведения говорит, что эти трое ученых были имамами, он хочет донести смыслы до некоторых своих современников. Это не прямой ответ на то, что некоторые позволяли себе говорить в адрес имамов фикха.

 

Приблизительно в одно время в Медине жили и учили трое великих ученых. Абдульазиз ибн Абдуллах ибн Аби Саляма ибн Маджишун (умер 164), Абдульазиз ибн Аби Хазим, известный как Саляма ибн Динар Махзуми (умер 184), который был другом и последователем Ибн Маджишуна, и имам Малик (умер 179).

 

В «Марифа уа тарих» Йакуб ибн Суфьян[158] от имама Ахмада передал: «Абдульазиз Ибн Маджишун часто неприветливо отзывался о Малике — ему не нравились его мнения».

 

Далее[159] приводится: «Ибн Аби Хазим постоянно сидел на уроках с Ибн Маджишуном, не покидая его собраний. Но когда Ибн Маджишуна переводили в Ирак, Ибн Аби Хазим сказал ему: «Ты знаешь мое отношение к тебе, дружбу и то, что я учился только у тебя. Я хотел бы, чтобы ты сказал мне, к кому теперь обратиться, у кого учиться и за кем следовать, ведь ты уезжаешь из Медины». Он мне сказал: «Я не знаю никого, кого я бы тебе посоветовал, чтобы ты у него учился, кроме Малика ибн Анаса!»

 

Я сказал: «Ты же помнишь, что у нас были отношения не очень хорошие, а теперь говоришь мне учиться у него?» Он сказал: «Если будешь следовать за ним ради него, то не нужно. Но если будешь следовать ради себя, чтобы научиться и получить пользу в своей религии, то иди к нему и будь с ним».

 

Затем, когда Ибн Маджишун уехал и я попрощался с ним, утреннюю молитву я прочитал рядом с Маликом. Когда солнце начало всходить, я сидел справа от него. Он посмотрел мне в лицо и узнал меня, потом сказал: «Твой друг уехал?» Я сказал: «Да, о Абу Абдуллах». Больше он мне ничего не сказал тогда».

 

Внимательный читатель, ты обратил внимание на слова Ахмада, а потом и слова Ибн Аби Хаизима, в которых приведено свидетельство холодных отношений между двумя учеными, которые жили в одно время и в одном месте. Человек остается человеком. Но справедливость и объективность были обязательными качествами великих людей Ислама. Это проявилось в прощальном наставлении Ибн Маджишуна.

 

Сегодня, к сожалению, интернет заполонили невежды, которые не равны ни имамам прошлого, ни имамам настоящего, но черная зависть в их сердцах уничтожила разум и справедливость. Имам ан-Навави приводит от хафиза Ибн Асакира: «Знай, брат, пусть Аллах тебя направит к тому, чем Он доволен, и пусть сделает из нас тех, кто боится Его и будет смиренным и покорным, мясо ученых отравлено, и всем известно, что Аллах делает с теми, кто позорит ученых или говорит о них плохо, или принижает их. Аллах позорит этого человека и раскрывает его пороки людям. Тот, кто развязывает свой язык и говорит об ученых как-либо, принижая их, Аллах обязательно ещё перед его смертью умертвит его сердце»[160].

 

Они забыли, что Аллах сказал: «Кто будет воевать с моим любимым и приближенным рабом (валий), я объявлю тому войну»[161]. Хатиб сообщает, что имамы Абу Ханифа и аш-Шафи’ий говорили: «Если не ученые являются любимыми и приближенными рабами Аллаха, то нет у Аллаха таких рабов»[162].

 

Имам Захаби в биографии Аффана ибн Муслима Саффара написал: «Фалляс сказал: «В один день я видел Яхью Катана, он рассказывал хадис. Аффан сказал ему: «Этот хадис не так звучит. На следующий день, я пришел к Яхье, он сказал мне: «Я проверил, хадис действительно звучит так, как сказал Аффан. Я просил у Аллаха, чтобы Аффан был прав, и я не расходился с Аффаном! Посмотри, несчастный, где ты по сравнению с ними!»[163].

 

Одним из самых важных проявлений справедливости есть несокрытие знаний. Ученый должен передавать и открывать все знания, которые у него есть. Он должен, изучая вопрос, или когда пишет исследование, писать все, что знает, то, что поддерживает его мнение и то, что противоречит ему. Истинный ученый пишет то, что за него, и то, что против него.

 

Ад-Даракутни приводит от имама Вакиа ибн Джарраха: «Ученые пишут то, что за них, и то, что против них. Последователи страстей пишут только то, что за них»[164].

 

Поэтому, когда ученый пишет на определенную тему, он должен указать все что знает, подтверждая или опровергая сие. Это, конечно, не значит, что в каждом вопросе нужно писать все, что связано с этим вопросом. Но приводить доказательства, особенно самые важные, следует как «за», так и «против». Но если ученый пишет только доказательства «за» и не проводит доказательства «против», это не запрещено. Главное — не писать при этом, что нет доказательств «против», тогда это уже обман. Если кто-то приводит цитату, следует приводить ту часть цитаты, которая полностью передает мысль цитируемого автора. Но если приводить одно мнение, например, из книги «Фетхуль бари», и не приводить другие мнения, это не запрещено и не является фальсификацией. Главное при этом не писать, что это единственное мнение, так как это уже обман.

 

Однако такого сегодня много. Мы живем во время, когда даже известные люди, которые относят себя к людям знаний, стали искажать и изменять то, что писали ученые. Я не буду приводить здесь имена по некоторым объективным причинам, а также потому, что я не равен этим ученым, чтобы говорить о них. Но пример все-таки следует привести. Один из них, да простит его Аллах, когда редактировал и работал над книгой имама ан-Навави «Азкар», подготавливая для издания в Саудовской Аравии, изменил название главы «Нормы посещения могилы Пророка»[165] и назвал её «Нормы посещения мечети Пророка», что является фальсификацией и обманом. Потом он изменил все, что было в этой главе, например, изменил везде слова, где говорится о посещении могилы Пророка, и даже удалил хадис Утбия о бедуине, который пришел к могиле Пророка и делал дуа.

 

К сожалению, сегодня немало примеров, когда причисляющие себя к последователям праведных предшественников поступают таким образом. История Утбий, которая приводится как доказательство по вопросу тавассуля, была также вероломно удалена некоторыми из книги «Иддату шерхуль умда»[166] Ибн Кудама аль-Макдаси.

 

Также есть не мало фатв Ибн Таймийи в «Маджмуа фатава» и некоторых других его книгах, которые были изменены, а некоторые, как, например, фатва для мусульманских меньшинств относительно внешнего отличия от немусульман, были удалены.

 

Также другой известный ученый, который десятки раз занимался тем, что когда нуждался в хадисе для доказательства, называл его достоверным, в другом месте, когда опровергал доказательства оппонента, называл его слабым. Изменилось ли его мнение относительно хадиса? Если да, тогда он должен был отказаться от своего мнения, которое доказывал этим хадисом, или привести новые доказательства.

 

Как говорили сподвижники: «Смотри, у кого учишься, ведь эти знания — твоя религия». Сегодня зависть и ревность приводят к тому, что некоторые изменяют слова ученого для того, чтобы создать впечатление заблуждения этого ученого. Особенно ярко мы можем это увидеть относительно фатв имама и обновителя нашего времени Юсуфа аль-Карадави. Его враги изменили сотни фатв для того, чтобы оправдать свою ненависть, за которой ничего не скрывается, кроме зависти к имаму реформ, иджтихада, революций, фикха. Да сохранит его Аллах!

 

Каусари писал в «Макалят»: «Первая обязанность ученого – это точная и достоверная передача и цитирование»[167]. Такая точность в знаниях религии требуется, когда приводишь часть из какой-то книги или цитируешь высказывание ученого. А какую ответственность несет тот, кто редактирует книгу ученого и преднамеренно, ради своих страстей, только потому, что его мнение расходится с тем, что написано, изменяет слова ученого, названия глав, удаляет предложения или даже доказательства? А если это книга великого имама, за которым следуют и мнение которого является ориентиром всем последующим ученым, тогда это уже преступление и предательство!!

 

Честность и добросовестность в знании – одно из главных проявлений справедливости. Передавать знания в точности без изменений – качество настоящего человека науки. Даже если это против самого человека. Али ибн Мадини, да будет доволен им Аллах, был честен в критике, даже когда это было против его отца. В «Тахзибуль тахзиб»[168] в биографии его отца Абдуллы: «Абдуллах Ахвазий сказал: «Я слышал моих соратников по учебе. Они говорят: «Он передавал хадис от своего отца, а потом говорил: в хадисах, которые передает мой отец, слабость».

 

Кутейба ибн Саид, будучи в Багдаде, сказал: «Абдуллах ибн Джафар (отец Али ибн Мадини) рассказал нам хадис». Тогда один юноша встал и сказал: «О Кутейба, но его сын недоволен им».

 

В конце биографии: «Али спросили о его отце, он сказал: «Спросите другого». Но они повторяли вопрос, тогда он сказал: «Это — религия». Сахаваий в его версии приводит: «Это – религия. Он слабый»[169].

 

Сахавий приводит: «Вакиа ибн Джаррах не принимал хадис, который передавал его отец, если с ним не было ещё кого-то. Это было по причине, что он работал казначеем.

 

Абу Дауд говорил о своем сыне: лжец. Но в «Базлюль маджхуд» мы толковали эти слова[170]. Имам Захаби говорил о своем сыне Абу Хурейре: он выучил Коран, затем занялся другими делами и забыл его. А Зейд ибн Аби Унейса, как приведено в предисловии к сборнику Муслима, сказал: «Не берите хадисы от моего брата Яхьи».

 

Абу Бакр ибн Надр Джаруди, когда проходил мимо могилы своего деда Джаруда ибн Язида Амирия, сказал: «О мой дедушка, если бы ты не передавал хадис Бахза ибн Хакима «Боитесь ли вы упоминать нечестивца», я бы тебя посетил»[171]. Он подразумевает, что его дед передавал, Аллах лучше знает, этот очень слабый хадис и, может быть, недостоверный.

 

Такими были ученые, сохранившие религии. Они не смотрели на узы — отец, брат, сын — они видели лишь справедливость и объективность в оценке, от которой зависело сохранение чистоты религии.

 

Много подобных примеров мы найдем в «Мадхаль иля даляилю нубувва»[172] имама Байхаки. Он пишет: «Сын говорил об отце, что от него нельзя брать хадис, отец говорил о сыне, брат о брате. Они ради Аллаха не заботились о том, что скажут люди, кровное родство или денежные связи не препятствовали этому».

 

Аффан ибн Муслим Саффар, достоверный рассказчик хадисов, был беден. Он однажды пришел к своему другу имаму Амру ибн Али Фаллясу: «Есть ли у тебя что поесть? Я дома не нашел ни хлеба, ни муки, ни денег, чтобы купить еду!» У Аффана в доме жило до сорока человек. Амр дал ему ячменный хлеб, и Аффан хорошо поел[173]. Затем Иджли в «Сикат» приводит: «Аффана спрашивали о Муазе ибн Муазе. Некоторые люди предложили ему десять тысяч динаров, чтобы он промолчал и ничего не говорил о нем — ни то, что ему можно доверять, ни то, что нельзя. Но он отказался и сказал: «Я не нарушу даже одного права из прав». [174]

 

Хатиб приводит от Ибн Дизиля, имама хафиза, что он сказал: «Когда Аффану приказали прийти для испытания во времена халифа Мамуна, потому что ученых спрашивали, является ли Коран сотворенным словом, он пришел и отказался признавать эту муатазилитскую доктрину. Ему сказали, что лишают его пособия. Оно составляло тысячу дирхамов в месяц. На это он прочитал аят «На небе ваш удел».

 

Когда он вернулся домой, где жило около сорока человек, женщины и другие члены семьи начали его упрекать. Кто-то постучал в дверь. Когда он открыл, увидел человека, похожего на того, кто занимается маслом или чем-то подобным. Он дал кошелек, в котором была тысяча дирхамов. Он сказал: «О Абу Осман, пусть Аллах даст тебе стойкости, как дал стойкости Его религии. Я буду приносить тебе столько каждый месяц».

 

Некоторые готовы были ради правды и справедливости даже умереть. В биографии Мухаммада ибн Аммара ибн Ясира[175] приводится, что Мухтар ибн Аби Убейд Сакафи — лжец, потребовал от него рассказывать ложный хадис, передаваемый от его отца, но Мухаммад отказался, за что его убили, да будет Аллах доволен им, его отцом и дедом.

 

В завершение, брат и внимательный читатель, приведем удивительную историю о том, как ученые Ислама хранили искренность, намерение и чистоту помыслов в своих делах. Эту историю рассказывает Ибн Хазм, да смилостивится над ним Аллах, в послании о достоинствах Андалузии, которое Маккарий приводит в «Нафаху тайиб»[176].

 

Ибн Хазм пишет: «Самая великая история о благородстве и нравах, равной которой я никогда не слышал, это история Абу Галиба Тамама ибн Галиба Таянии, который написал прекрасную книгу о языке. Один из эмиров, Абу Джейш Муджахид Амирий, правитель Алжира, прислал ему в дар тысячу андалусских динаров, коня и одежд и попросил за это лишь дописать, что он, Абу Галиб, написал эту книгу для Абу Джейша Муджахида».

 

«Абу Галиб вернул деньги и другие дары и сказал: «Я написал книгу, чтобы люди пользовались ею, в ней я надеюсь на века сохранить то, о чем я заботился. А теперь напишу в заглавии имя другого, чтобы он этим прославлял себя? Клянусь, если он дарует мне все богатства мира, я этого не сделаю и не дозволю такой лжи. Я не писал эту книгу для него, а писал каждому, кто ищет этих знаний». Посмотри, как удивительно высокое стремление этого правителя и как восхитительна душа этого ученого и её чистота».

 

Умер Абу Галиб в 436 по хиджре, да смилостивится над ним Аллах и вознаградит его и всех, кто служит знаниям[177].

 

Этим завершается раздел. Ниже мы постараемся разобраться на некоторых примерах, в чем заключается основное расхождение мазхабов. Это не расхождение в частных вопросах как таковых, как предполагают некоторые люди, которые мечтают все мнения проверить на соответствие «Корану и сунне», а после, все эти мнения или большинство из них свести к одному мнению. В наше время Аллах испытал эту умму некоторыми людьми, кто познал часть, но упустил важные науки, такие как основы фикха, принципы и правила выведения законов и понимание текстов шариата. Некоторые из них призывали в своих книгах уменьшить разногласия, или вообще прекратить множество мнений путем сравнения мнений мазхабов с Кораном и сунной, и определения единственно верного мнения. Это — известные шейхи, имена которых слишком известны, и книги которых распространены на десятках языков. И как читатель уже обратил внимание, мы стараемся не называть имен ученых, или тех, кого кто-то считает ученым или тех, кто является знатоком в чем-то, но он сам, ошибаясь, или другие по ошибке, считают его знатоком во всем. Эта работа не имеет цели (Аллах знает наши намерения) унизить ученого или доказать невежество группы мусульман. Мы хотим найти истину или приблизиться к ней. Все же невежество остается невежеством. Говорить о том, чтобы ликвидировать мазхабы путем проверки мнений с Кораном и сунной — верх непонимания сути того, что такое мазхаб. Крайне опасно, обвинение тысяч ученых в невежестве, заблуждении, обмане. Это обвинение имамов в том, что они основывали свои мнения не на Коране и сунне, а на чем-то другом. Это обвинение всей уммы в том, что тысячу лет она не поклонялась Аллаху согласно Корану и сунне.

 

Что такое мазхаб – это путь, метод в понимании Корана и сунны, это комплекс способов и правил, принципов и условий, с помощью которых ученый выводит закон из Корана и сунны. Если так, тогда как мы будем сравнивать мнения мазхабов с Кораном и сунной, если вопрос не в этом, а в методе понимания этих источников. Конечно, кто-то может сказать, что есть мнения, основанные на обычном незнании каких-то хадисов, которые не дошли до того или иного имама. Это одна из причин расхождений, о которой говорил Ибн Таймия в «Рафъуль малям». Но это при изучении мазхабов оказывается самой редкой причиной, которая существует на протяжении веков, когда сотни ученых, следующих тому или иному мазхабу, изучили все существующие хадисы или передачи от сподвижников, и все это учли в исправлении или поддержании мнений первых имамов. Другими словами, в наше время нет суннитского мазхаба, ученые которого не знают какой-то хадис или асар.

 

Есть и другой важный аспект. В наше время некоторые знатоки хадисов, но не обладающие знанием основ фикха, и также, не имеющие достаточных знаний о методах иджтихада имамов-основателей мазхабов, распространяют информацию о том, что, например, Абу Ханифа был слабым в хадисах, мало знал сунну и поэтому был вынужден высказывать свои собственные мнения. Здесь приводили историю о том, как Ибн Аби Зиб обвинил Малика, да смилостивится Аллах над ними всеми, что тот оставил хадис пророка, мир ему. Но Ахмад сказал, что он не оставил хадис, а последовал этому хадису в своем толковании. Относительно Абу Ханифы много таких случаев, когда он знает хадис, но знает и причины, которые, по его мнению, являются достаточно весомыми для того, чтобы не использовать этот хадис, например, более сильное доказательство, или слабость этого хадиса. И здесь уже проблема заключается не в разных подходах «ахлю-асар» и «ахлю-рай». Как уже я писал, рассмотрение этого разделения приводит только к одному выводу. На самом деле, фикхом может заниматься только «ахлю-рай», также как иджтихадом и фатвой. «Ахлю-асар» название относительное, так называют ученых из «ахлю-рай», которые отличаются иным подходом в толковании хадисов и текстов. Если же кто-то скажет, что «ахлю-асар» — это знатоки хадисов, тогда им нечего делать в фикхе, иджтихаде, фатвах и вообще толковании законов шариата. Не хочу утомлять читателя этими рассуждениями. Цель моя — только объяснить некоторым начинающим поиск знаний, что невежеством является представление о том, что якобы «ахлю-хадис» или «ахлю-асар» следуют строго сунне Пророка, мир ему, а «ахлю-рай» оставляют хадисы по своим соображениям и говорят о религии опираясь на свои мнения. Такое скажет только тот, кто лишен элементарного представления о шариате. Но, к сожалению, некоторые известные ученые, не понимают, по каким причинам впали в это заблуждение и призывали к нему в издаваемых многомиллионными тиражами кассетах, книжках и брошюрах. Подобные ошибки ученого имеют разрушительный характер.

 

 

Влияние источников шариата на разногласия ученых

 

Мы не можем разбирать науку основ фикха, но будет очень полезным привести несколько примеров, которые помогут разобраться в поставленном вопросе.

Сначала вспомним, что является источниками законов Ислама. Это четыре основных источника, относительно которых практически нет расхождений среди ученых ахлю-сунна.

 

Коран – первый источник шариата. Все остальные источники и доказательства происходят из Корана, и только поэтому могут быть использованы для нахождения решения, которое ученый предполагает как закон Аллаха. Власть и закон над рабами — право Аллаха. И Коран, как прямая речь Всевышнего – судья над любым доказательством закона. В этом нет разногласий. Но встает вопрос о понимании текста Корана. Сунна — это переданное от посланника Аллаха, мир ему, из его слов, дел или молчаливого согласия. Некоторые ученые хадисов добавили сюда нравственные и физические качества. Иджма — единогласное мнение, консенсус ученых — муджтахидов в какое-либо время по вопросу фикха. Кыяс — это сравнение по аналогии закона в Коране или сунне, мотив которого мы знаем, с вопросом, решение которого мы стремимся найти. Остальные доказательства являются второстепенными, к которым ученый обращается, если нет более сильных доказательств. Например, истихсан, мнение сподвижника, истислах, седдуль-зараиа, образ действий людей Медины, урф.

 

Дорогой читатель, эта работа не для изучения фикха и тем более основ фикха. Приведем лишь некоторые примеры для разъяснения: «Проверить все мазхабы на соответствие мнений Абу Ханифы и Малика, аш-Шафи’ий и Ахмада тому, что пришло в Коране и сунне», и затем, выбрать наиболее правильное – призыв тех, кто не понимает сути расхождений. Из этого призыва однозначно следует, что эти ученые говорили не на основании Корана и сунны, что само по себе ложь и клевета на лучших мусульман после сподвижников посланника Аллаха, мир ему. Автор «Сильсиляту даифа», да смилостивится над ним Аллах, призывал во всем мире уменьшить расхождения путем сравнения мнений ученых с Кораном и сунной, а также брать то, что соответствует Корану и сунне, и отвергать то, что противоречит. Он понимал, что эти имамы все говорили только в соответствии с Кораном и сунной, но расходились, потому что по-разному понимали Коран, по-разному работали с хадисами?! Когда некоторые говорят: «Я делаю намаз по мазхабу Пророка, а не по мазхабу Абу Ханифы». Понимают ли они из чего сформирован мазхаб Абу Ханифы?!

 

Эти люди, к сожалению, не читали «Мабсут» имама Сархаси или «Фетхуль кадыр» Ибн Гумама, «Хидая» Маргинани или «Бадаиу санаиа» имама Касани, «Руддуль мухтар» Ибн Абидина или «Тухфатуль фукаха» Самарканди, «Шерхуль мааниль асар» имама Тахави, книги ханифитского мазхаба. Они не читали «Истизкар» Ибн Абдульбарр или «Табсиратуль хуккам» Ибн Фархуна, «Тартибуль мадарик» Кадий Ияда, «Шерхуль кабир» Дардира или «Бидаятуль муджтахид» Ибн Рушда маликитского мазхаба. «Ум» имама аш-Шафи’ий, «Хашиятуль» Шаркави, «Маджмуа» имама ан-Навави или его «Минхадж» в шафиитском мазхабе. «Мугъни» Ибн Кудама или «Масаиль имам Ахмад» Абу Дауда Сиджистани, «Мухтасар муаммаль» имама Абу Шама или «Умда» Бахауддина аль-Макдаси в ханбалитском мазхабе. Работы независимых ученых, которые также принесли много полезных и новых взглядов, к которым они пришли через размышления над Кораном, сунной и другими доказательствами, например, имамы Ибн Хазм, аш-Шаукани или Ибн Таймия. Если эти люди читали эти книги, изучали фикх муджтахидов из первоисточников или хотя бы учились у тех, кто обращается к первоисточникам, не говорили бы они таких глупостей. Конечно, мы не сомневаемся, что автор книги «Молитва Пророка, как будто вы её видели своими глазами» видел эти книги и смотрел в них, но мы не знаем, как можно было после этого называть свои мнения «Молитвой Пророка».

 

Приведем здесь то, что приводит Хаким[178] от Абдульвариса ибн Саида Таннури: «Я приехал в Мекку и нашел там Абу Ханифу, Ибн Аби Лейла и Ибн Шубрума.

 

Я спросил Абу Ханифу о человеке, который купил вещь и поставил условие. Он сказал: «Покупка недействительна и условие недействительно». Потом я пошел к Ибн Аби Лейла и задал ему тот же вопрос. Он сказал: «Покупка действительна, условие недействительно». Потом я пошел к Ибн Шубрума и спросил то же. Он сказал: Покупка действительна и условие действительно. Я сказал себе: «Слава Аллаху, три ученых-факиха из Ирака, три мнения по одному вопросу!» Тогда я пошел к Абу Ханифе и сказал ему, что сказали те двое. Он сказал: «Я не знаю, почему они это сказали. Но мне передал Амр ибн Шуайб от его отца, от его деда, что пророк, мир ему, запретил покупку с условием. Поэтому покупка недействительна и условие недействительно». Я пошел к Ибн Аби Лейла и сказал, что сказали те двое. Он сказал: Не знаю, почему они сказали это. Но Хишам ибн Урва рассказал мне от его отца, от Айши, что она сказала: «Посланник Аллаха приказал мне купить Бариру (рабыню) и освободить её». Поэтому покупка действительна, условие недействительно. Тогда я пошел к Ибн Шубруме и сказал, что сказали те двое. Он сказал: «Не знаю, откуда они это взяли, но Мисар ибн Кидам рассказал мне от Мухариба ибн Дисара, от Джабира, что он сказал: «Я продал верблюда пророку, мир ему, но он поставил условие, чтобы я привез его в Медину. Поэтому покупка действительна, условие действительно». Посмотри, дорогой читатель, на эту историю, прежде чем говорить, кто прав, а кто ошибся, если ты говоришь об ученых.

 

Но давайте вернемся к основной теме. Сейчас мы приведем разнообразные примеры расхождений мазхабов, но что важно — расхождение имамов не было первым, до имамов расходились сподвижники Пророка, имамы следовали за ними. И что, мы можем сказать, что одни сподвижники молились как Пророк, а другие нет? Мы можем лишь предположить, кто был сильнее в своем аргументе, но, да сохранит нас Аллах, не можем говорить, что одни из них следовали сунне Пророка, а другие следовали своим мнениям. Когда Абдуллах ибн Масуд поднимал руки в молитве один раз вначале, а Ибн Омар поднимал руки перед и после поклонов, конечно, истина была с одним из них, но Абу Ханифа поддержал первое мнение, аш-Шафи’ий — второе, у каждого были доказательства и каждый следовал сунне.

 

Если рассмотреть методологические причины расхождений ученых, мы можем классифицировать эти причины по нескольким категориям.

 

Первая категория — это правила и принципы толкования и понимания текстов Корана и сунны. Все причины этой категории возвращаются к знаниям языка и логики.

Приведем примеры.

 

Первое. Различия при прочтении некоторых аятов

 

1- Как мы знаем, способов прочтения (кыраатов) есть десять, все они достоверные. Различия между некоторыми из них могут быть причиной различий в нормах шариата. Например, «Они спрашивают тебя…» (Корова, 222).

 

В этом аяте говорится о том, что после периода месячных, женщина должна очиститься для супружеской близости. Из десяти достоверных и признанных способов прочтения есть различные прочтения слова, которое мы переводим как очищение. Это слово «еттагъарн» как в прочтении трех куфийских чтецов – Хамзы ибн Хабиба, Касаия Абу Хасана Али ибн Хамзы и Шуаба Абу Бакра ибн Ияша Асди. Они читали это слово с огласовкой на «а» и удвоением букв «та» и «гъ». При всех остальных способах прочтения Корана это слово читается с остановкой на «та» и огласовкой на «у» буквы «гъ», выходит — «ет-гъурн». Так читали Нафиа ибн Аби Наим Лейси, Ибн Кассир Канани Дари, Абу Амр Басри, Ибн Амир, Абу Джафар Медени, Йакуб Хадрами[179].

 

Читателю, не знакомому с арабским языком, эти детали ничего не говорят, но даже знающий язык Корана не поймет, пока не обратится к глубоким знаниям словесности. Практический результат различия прочтения этого слова заключается в том, что первый вариант означает прекращение крови и полное омовение тела. Только после этого дозволена близость между супругами. Это мнение многих ученых маликитского, шафи’итского и ханбалитского мазхабов. Второй вариант прочтения этого слова означает, что достаточно того, что прекратилось кровотечение. Это мнение имама Абу Ханифы. В поддержку своих мнений ученые приводили доказательства, которые здесь не место рассматривать[180]. Но этот пример показывает, как различие в прочтении приводит к расхождению во мнениях.

 

Второе. Различия в методах и принципах понимания текстов или работы с ними

 

2- Расхождения относительно общего, собирательного текста. Его смысл однозначный или сомнительный. Отсюда вытекает вопрос относительно того может ли общий текст Корана быть конкретизирован частным, конкретным текстом хадисов, не достигших степени мутаватир? Абу Ханифа считает, что общий смысл текста – твердое доказательство и может быть конкретизирован только твердым доказательством. Аш-Шафи’ий считает, что общий текст — сомнительное доказательство относительного того, что входит в смысл такого текста. Значит, такой текст можно конкретизировать и сомнительным доказательством.

Например, в Коране сказано: «Читайте, что вам легко из Корана» (Завернувшийся, 20). Абу Ханифа сказал, что обязательно в молитве читать что-то из Корана, и это твердо доказано общим текстом аята. А хадис, в котором говорится: «Нет молитвы без аль-Фатихи»[181], не достигает степени бессомнительной достоверности. Мы не можем конкретизировать аят сомнительным хадисом. Абу Ханифа сказал, что если кто-то забудет прочитать аль-Фатиху в молитве, его молитва действительна, но ему следует сделать дополнительные поклоны. Что касается хадиса, Абу Ханифа толковал его: «Нет молитвы, значит, нет полной молитвы». Аш-Шафи’ий сказал: «Нет молитвы, значит, нет действительной молитвы». Это расхождение происходит потому, что в реальности молитва существует без чтения суры аль-Фатиха, значит, здесь Пророк, мир ему умолчал слово, которое подразумевал, но не произнес. Этот вид передачи смысла в словах в основах фикха называют «дилялятуль иктида»[182].

 

Аш-Шафи’ий, так как считал общий смысл сомнительным, конкретизировал, поэтому сказал, что если не прочитать аль-Фатиху, молитва будет не действительной. Подробнее эти вопросы изучаются в книгах фикха, где приводятся дополнительные доказательства каждого мнения[183].

 

Абу Ханифа в хадисе «То, что орошено небом, следует очистить, отдав десятую часть»[184] придерживался общего смысла. Он не взял хадис, в котором сказано «То, что не достигло пяти (аусук)[185], не облагается закятом»[186]. Абу Ханифа придерживался общего хадиса, который, как некоторые ханафиты, он считал отменившим хадис о том, что менее пяти аусук. Другие полагали, что он следовал первому хадису, так как считал, что доказательство, относительно которого нет разногласий, сильнее доказательства, относительно которого существуют разногласия, как в данном случае. Но, например, Абу Юсуф и Мухаммад ибн Хасан сказали, что закят платится тогда, когда урожай земли достигает пяти аусук, и если этот урожай может сохраняться минимум один год[187].

 

По такому принципу Абу Бакр отвергал хадисы, которые передавал один человек, если они противоречили общему аяту Корана и не конкретизировали общий аят Корана кыясом. Этого принципа, кроме первых двух халифов, придерживались Ибн Аббас, Айша и многие ученые позже. Так, Омар сказал, что не оставит аят Корана ради хадиса, который передает одна женщина, ведь она может ошибаться или забыть. Это была Фатима бинт Кайс, и она передавала от Пророка, что разведенной было назначено содержание[188].

 

Айша, да будет доволен ею Аллах, отрицала достоверность хадиса: «Покойный мучается из-за плача над ним его родных»[189]. Она прочитала аят: «Не понесет душа грехов другой души» (Скот 164, Ночное перенесение 15, Творец 18, Ряды 7, Неджм 38). Айша отрицала хадис передаваемый одним человеком, потому что он противоречил общему смыслу аята.

 

3- Понимание от обратного, или «противоположное» толкование – правильно оно или нет? Такое толкование называют «мафхумуль махаляфа». Здесь следует сказать, что это большая тема и у шафи’итов, которые принимают «понимание от обратного», делится на две основных; одна — это понимание от обратного, соответствующее сказанному, и понимание от обратного, противоречащее сказанному. Например, понимание от имени, качества, количества. Примеры пояснят, что это значит.

 

«Понимание от обратного по имени» не принимается большинством ученых. А так же ханафитами, Аш-Шафи’ий, некоторыми ханбалитами. Принимали его некоторые шафи’иты и многие ханбалиты, также передается от Малика и Абу Дауда. Например, если сказать: «Ахмад сидит, это означает, что не Ахмад не сидит»[190]. Именем считается имя собственное, так же, как и название вида или рода.

 

Абу Ханифа не принимает это доказательство, как и некоторые шафи’иты и маликиты. Если, например, говорить о понимании от обратного по качеству. Имам Аш-Шафи’ий принимал такое доказательство, как и многие другие ученые.

 

Например, в хадисе сказано: «Скот, свободно пасущийся, облагается закятом»[191]. Это значит, как говорят шафи’иты и другие, кто принимает «понимание от обратного», что скот, который большую часть года не пасется свободно, а кормится хозяином, не должен облагаться закятом. Скот, у которого нет качества «свободно пасущийся», должен подпадать под противоположную норму. Абу Ханифа не соглашается с такой аргументацией. Или в хадисе сказано, что если кто-то продаст деревья, которые были обработаны для получения урожая, то урожай после продажи деревьев принадлежит продавцу[192]. Это значит, что если были проданы деревья с урожаем без обработки и других работ, урожай не принадлежит продавцу. Так сказал Аш-Шафи’ий, но Абу Ханифа не принимает такую аргументацию. Также существуют расхождение относительно аята: «И кто убил его из вас преднамеренно» (Трапеза, 95). Это означает, что если кто-то, будучи паломником, убьет животное не преднамеренно, эта норма его не охватывает. Будь внимателен, читатель, мы не говорим, что Абу Ханифа имел иное мнение по вопросу, мы говорим лишь о том, что он не соглашался с таким способом понимания текстов Корана или сунны. В книгах по основам фикха мы найдем доказательства в пользу обеих мнений[193].

 

Ограничимся этими примерами, которых достаточно, чтобы понять суть вопроса.

 

4-К языковым причинам относятся случаи, когда в аяте используется многозначное слово, и здесь ученые могут толковать это слово в одном из правильных значений, обращаясь к дополнительным знаниям.

Пример: «Разведенные женщины пусть ожидают три периода» (Корова, 228). Слово «куръ-ун» в арабском языке может означать период менструации и, наоборот, период чистоты, как писал Ибн Манзур в «Лисануль араб»[194]. Абу Ханифа сказал, что это период месячных, Аш-Шафи’ий имел иное мнение. До Абу Ханифы так сказали Абу Бакр, Омар, Осман и Али. До Аш-Шафи’ий так сказали Айша, Ибн Омар и Зейд ибн Сабит, да будет доволен ими Аллах[195].

 

5- Сюда относятся случаи, когда ученые могут по-разному толковать текст по причине различия в ходе рассуждений, где сопряжены понимание языка с логикой. Например, аят об омовении и вопрос, входят ли локти в обязательную часть: «О вы, которые уверовали, если встаете на молитву, омойте ваши лица, руки до локтей, протрите ваши головы и омойте ноги до щиколоток» (Трапеза, 6). Абу Ханифа, опираясь на правила арабского языка, утверждал, что локти входят в омовение. Малик сказал иначе, что также возможно в арабском языке. Абу Ханифа приводил в качестве доказательства то, что когда Аллах говорил о перенесении Пророка из Мекки в мечеть аль-Акса в аль-Кудсе, мечеть аль-Акса также подразумевалась, ведь Пророк вошел в мечеть. Малик приводил в качестве примера то, что Аллах, когда сказал о соблюдении поста с восхода солнца до ночи, ночь не входила в ту часть времени, на протяжении которой соблюдался пост.

 

Подобное различие мнений возникает и при вопросе, какую часть головы следует протереть. Если уАбу Ханифы достаточно протереть четверть головы, у Аш-Шафи’ий несколько волос, то у Ахмада всю голову. Каждое мнение имеет основания как в нормах арабского языка, так и в сунне.

 

Или обязателен ли порядок действий при омовении? Абу Ханифа придерживался общего текста аята, который мы приводили выше. В этом аяте нет предписаний относительно соблюдения порядка обмывания частей тела. Но Аш-Шафи’ий сказал, что порядок обязателен. Является ли намерение условием омовения? Абу Ханифа сказал, что намерение – это сунна, но не обязательно. Аш-Шафи’ий сказал, что без намерения омовение недействительно. Все эти мнения опираются на знания арабского языка, а также на дополнительные доказательства, которые мы найдем в книгах фикха.

 

6- Аят о наказании вора: «Вору и воровке отсекайте их руки» (Трапеза, 38). Здесь возникает вопрос, сколько должно быть украдено, чтобы вор заслужил отсечение руки?

Абу Ханифа сказал, что отсечение руки следует применять, если украденное равняется десяти дирхамам. Это определено хадисами. Малик и Ахмад сказали, что не менее четверти динара, а это равняется трем дирхамам. Аш-Шафи’ий и Ауза’ий сказали также четверть динара, но они не связывали стоимость динара с тремя дирхамами, в этом их различие с мнением Малика и Ахмада[196].

 

Кто такой вор? Ученые разошлись относительно грабителя могил, вор он или не вор. Абу Ханифа, ас-Саурий, Аузаий, Макхуль, аз-Зухрий и Аш-Шафи’ий (старое мнение), а до них так говорил Ибн Аббас, считали что грабитель могил не является вором. Малик, Абу Юсуф, Аш-Шафи’ий (в новом мнении), Ахмад, Абу Саур, аш-Шабий, Нахаий, Кутада сказали, что за ограбление могил также отсекается рука. Эти мнения доказываются знанием арабского языка и большим количеством хадисов[197].

 

8- Другой пример — это запрет ростовщичества (риба), или процентных отношений. «Аллах разрешил торговлю и запретил ростовщичество» (Корова, 275). В хадисе говорится: «Золото на золото, серебро на серебро, пшеница на пшеницу, ячмень на ячмень, финики на финики, соль на соль, меняя что-то на такой же вид, меняйте в равной мере, из рук в руки. Если же виды разные, то меняйте, как хотите, но из рук в руки»[198]. Не будем смотреть, какие нормы содержит этот хадис, но ученые, приняв его, разошлись в том, ограничен ли этот запрет только приведенными здесь видами товарообмена или нет. Абу Ханифа считал, что норма такого обмена распространяется на товары, которые продаются весом и объемом, при обмене одного вида на подобный вид. Малик сказал, что это пища, которая может храниться относительно долгое время. Аш-Шафи’ий, согласно старому мнению, говорил, что речь идет о продуктах питания, которые продаются на развес и россыпью. Позже он сказал, что имеется в виду пища, но только в четырех видов, которые перечислены в этом хадисе, а также стоимость золота и серебра. Все ученые приняли этот хадис, но разошлись во мнениях относительно того, на что распространяется этот закон[199].

 

9- Например, хадис о том, если два мусульманина договорились о купле-продаже, могут ли они изменить свое решение, пока не расстались[200]. Но Абу Ханифа и Малик толковали расставание как слова, выражающие окончательное решение. Ахмад и Аш-Шафи’ий сказали, что они должны расстаться в физическом смысле слова, разойтись.

 

Ибн Абдульбарр сообщает, что Суфьян Ибн Уейна сказал: «Абу Ханифа отвергал хадисы своими примерами». Это было мнение Суфьяна в начале. Когда же он изучил мнения Абу Ханифы и его аргументы, он изменил свое отношения к фикху Абу Ханифы, о чем свидетельствует Бишр ибн Валид[201]. Однажды Ибн Уейна встретился с Абу Ханифой. Начался разговор относительно толкования этого хадиса. Ибн Уейна сказал: «Люди могут изменить решение, пока не разойдутся, и имеется ввиду физически». Абу Ханифа сказал ему: «Представь, что они торгуются в одной лодке». Тогда Ибн Уейна сказал: «Вы слышали когда-нибудь, что-то более странное?!» Ибн Уейна может, не понял, что хочет сказать Абу Ханифа, и вначале думал, что он отвергает хадисы Пророка ради своих примеров. И сегодня многие не понимают и думают, что Абу Ханифа или другой ученый-факих, которого они просто не понимают, противоречит сунне.

 

Ибн Абдульбарр в «Интика»[202]пишет: «Фадла ибн Муссу Синани спросили: «Что ты думаешь о тех, кто нападает на Абу Ханифу?» Он сказал: «Абу Ханифа говорил то, что они понимали, и то, что они не могли понять. Он им ничего не оставил, поэтому они завидовали ему».

 

Третье. Расхождения относительного того, к чему отнести решение: то ли это откровение Аллаха, которое передал посланник Его, то ли это судебное решение или даже собственное решение посланника Аллаха, мир ему.

 

Интересными примерами расхождений в рассуждениях и понимании текстов являются примеры, содержащиеся в двух хадисах[203]. Ученые пишут, что в сунне есть то, что пришло в виде откровения, и то, что является судебными и правительственными решения Мухаммада, мир ему и благословение. Это мы находим у Ибн Кутейбы в «Тавиль мухталефиль хадис», у Карафи в «Фурукъ», у Ибн аль-Кайма в «Задуль миад», у Валиюаллаха Дахлави в «Худжатуллах балига» и у многих других. Приведем несколько примеров:

 

10- Хадис, в котором Посланник, мир ему, разрешает Хинд бинт Утба, жене Абу Суфьяна, брать деньги без его разрешения. Приводится у аль-Бухари и Муслима[204].

 

11- Хадис, в котором Посланник, мир ему, говорит, что человек, возделавший ничейный участок земли, становится его владельцем. Хадис приводится Абу Даудом и ат-Тирмизи[205]. Эти решения пророка Мухаммада, мир ему, общие, как законы Аллаха, или же это были судебные или правительственные решения Посланника, которые не носят общего характера?

 

Абу Ханифа сказал, что эти два решения были судебными, и снова могут быть приняты в судебном порядке или указом правителя. Аш-Шафи’ий сказал, что это общий закон.

 

Также мы находим подобное расхождение относительно хадиса, в котором Пророк, мир ему, запрещает хранить мясо животных, зарезанных на праздник аль-Адха, в течение более трех дней.

В некоторых случаях, слова или действия пророка, мир ему, исходили от него, как от человека.

 

Анас бин Малик передает: Ум Сулейм опекала одну девочку сироту (она же Ум Анас). Посланник Аллаха увидел эту сироту и сказал: «Это ты? Как уже выросла, да не продлится твое время». Девочка вернулась у Ум Сулейм и заплакала, расказав, как она поняла, что пророк Мухаммад, мир ему, в молитве пожелал ей не долгой жизни. Ум Сулейм быстро пришла к пророку и спросил: О, пророк Аллаха,  ты в мольбе просил о моей сироте: Он спросил: И что же это? Она сказала: Она поняла, что ты попросил в молитве, чтобы её время не было продолжительным. Тогда послаанник Аллахаа, мир ему, засмеялся и сказал: О, ум Сулейм, разве ты не знаешь мой договор с моим Господом? Я сказал своему Господу: Я поистине лишь человек, радуюсь как радуются люди, и гневаюсь, как гневаются люди. И если в молитве, пожелал плохого кому либо из своей общины, но он не заслуживает этого, пусть это будет для этого человека избавлением и очищением и добрым делом, которое принесет благо в судный день»[206].

Также, передается от Айши, что посланник Аллаха, мир ему, однажды разговаривал с двумя мужчинами, и те разгневали его своими словами. Он в гневе проклял их и отозвался о них плохо. Когда они ушли, Айша спросила о произошедшем. Посланник Аллаха ответил ей: «Разве ты не знаешь о моем договоре с моим Господом? Я сказао своему Господу: О, Господь мой, воистину я лишь человек, и если проклял или обидел кого то из мусульман не заслуженно, пусть это будет для него очищением и вознагрождением»[207]. В одной из версий приводится: «или наказал кого то незаслуженно».

Посланник Аллаха, не желал девочке того, что сказал в форме молитвы, это было лишь слова, распростроненные среди людей его времени, и не подразумевающие буквальный смысл. Что касается второй истории, эти два человека могли разгневать его и заслуживать гнев, но проклятия или обидные слова были произнесены пророком Мухаммадом, мир ему, в гневе, и он не подразумевал буквального значения этих слов. Поэтому, как следует из обьяснений пророка, он просил Всевышнего Аллаха, чтобы Он превращал незаслуженные обидные слова, проклятия, незаслуженное наказание или подобное, в очищение от грехов, избавление от болезни, награда в судный день. Сюда такжее относится слова пророка, мир ему, которые он сказал Муавия: «Да не насытит Аллах твой живот»[208]. Здесь также слова мольба, которые обычно использовались арабами того времени, но часто не подразумевали буквальным смысл, как и в этом случае.

 

Посланник Аллаха, мир ему, принимал судебные решения в соответсвии с правилами и процедурами судопроизводства, но при этом он оставался человеком, как и любой судья или государственный деятель из мусульман после него.

 

Посланник Аллаха, мир ему, не знал сокровенного кроме того, что открывал ему Аллах, в своем суде он судил на основании человеческих возможностей. Поэтому, мог и присудить человека к незаслуженному наказанию, денежному штрафу или телесному наказанию. Вспомним хадис Ум Саляма: Посланник Аллаха, однажды услышал спор за своей дверью и вышел к этим людям. Он сказал им: «Воистину я лишь человек, и приходят ко мне с тяжбой и спором. И возможно, один из вас будет более красноречивым и убедительным в своих словах чем второй, и я поверю ему и приму решение в его пользу. Так знайте, если я приму решение в пользу человека, отдав ему принадлежащее другому, это воистину лишь огонь ада. Если хочет пусть берет, если хочет пусть оставит»[209].

Эти особенности сунны и её категорий обязательно следует принимать во внимание, когда мы говорим о следовании сунне нашего пророка, мир ему и благословение.

 

 

Четвертое. Различие мнений относительно критериев достоверности передачи текстов от посланника Аллаха, мир ему

 

Это очень большая тема, в которой, так же, как и во всех предыдущих категориях, мы приведем только несколько разъяснительных примеров.

 

12- Аль-Бухари считал, что цепочка рассказчиков хадиса является непрерывной, если известно, что один встречался со вторым, хотя бы один раз. Муслим считал, что достаточно возможности того, что они встречались[210]. Отсюда некоторые хадисы, которые Муслим считал достоверными, не принимал аль-Бухари.

 

13- Если сподвижник, который передавал хадис от Пророка, мир ему, не следовал этому хадису, действовал иначе, то Абу Ханифа отвергал этот хадис, как отмененный или истолкованный неправильно.

 

Например, хадис Абу Хурейры о том, что Пророк, мир ему, сказал: «Если слюна собаки попадет на посуду, очистите её семь раз, один раз землей, шесть — водой ». Передается, что Абу Хурейра в таких случаях очищал посуду трижды. Поэтому Абу Ханифа сказал, что семь раз желательно, три раза обязательно для очищения от слюны собаки. Таким образом, он объединил два доказательства. Имам Аш-Шафи’ий сказал, что обязательно семь раз, независимо от действий Абу Хурейры. Шейх Каусари добавил, что Абу Хурейра знал отмену нормы семи нормой трех, потому что это соответствует изменениям норм в отношении собак. Так, известно, что сначала посланник Аллаха, мир ему, приказал убивать всех собак, затем приказал убивать лишь черных, затем разрешил держать собак для таких целей, как охрана или охота[211].

 

14- Также если один сподвижник передает хадис, содержащий закон и норму, в которой нуждаются многие люди, например, все мужчины, то такой хадис Абу Ханифа не принимал, считая его слабым или отмененным. Хадис, в котором Пророк, мир ему, говорит, что прикосновение к половому члену нарушает омовение. Этот хадис приводит один сподвижник, но в этом знании нуждаются все мужчины. Но Аш-Шафи’ий, следуя этому хадису, сказал, что омовение нарушается. Есть и другие доказательства к этим мнениям, которые можно найти в книгах фикха.

 

15- Хадис – мурсаль. Абу Ханифа берет этот хадис как достоверный, как Малик и Ахмад[212]. Это касается хадиса мурсаль, в котором передатчик, живший в первые три поколения, передает хадис от Пророка, мир ему, то, что сам от него не слышал. При этом не упоминает человека, который рассказал ему этот хадис. Аш-Шафи’ий отвергает его как слабый, если не выполнено одно из четырех подкрепляющих условий[213]. В этом вопросе есть много деталей, которые здесь опустим. А ведь хадисов–мурсаль много.

 

16- Расхождение относительно вопросов, в которых слабый хадис может использоваться как доказательство. В «Асаруль хадис» приводится[214]: «Большинство ученых, среди которых Абу Ханифа, Малик и Ахмад[215], сказали, что слабый хадис используется в вопросах желательного, нежелательного и этикета, правил поведения. Но не используется как доказательство предписаний и запретов. Этого мнения придерживались Абу Дауд, ан-Насаи и Ибн Аби Хатим[216]. Но здесь они поставили условие, чтобы этот хадис не был слишком слабым, и чтобы не существовало другого, более сильного доказательства. Некоторые ученые использовали такой хадис даже в том, что касалось запретов и предписаний вообще.

 

Абдуллах Гумари пишет: «Когда говорится, что слабый хадис не используется в законах, понимают, что вообще никогда, но это ошибка. Например, есть рукопись в нашей библиотеке, «Миаяр», в которой автор восьмого века с его большими знаниями приводит примеры, что четыре имама использовали слабый хадис при установлении законов. Я думаю, это может быть Ибн Малаккин»[217].

 

Слабый хадис может быть использован для усиления доказательства. Что касается хадиса мурсаль у Аш-Шафи’ий, мы уже приводили условия, с которыми он его использует.

В основах фикха и науке хадисов мы найдем расхождения относительного противоречия слабого хадиса и кыяса.

 

17- Расхождение относительно рассказчика хадиса, мусульманина, о котором мы не знаем ничего, что может подтвердить его богобоязненность и честность, или наоборот, доказать его нечестивость или слабость памяти. Также ученые-хадисоведы разошлись во мнениях относительно того  достаточно ли ходатайства за рассказчика хадиса одного имама, или ходатайство должно быть минимум от двух имамов. Также мы находим множество расхождений относительно того, какое из качеств человека является причиной считать его слабым рассказчиком, а значит, и отвергнуть хадис, который мы слышим от него. Здесь разработана отдельная наука, которая называется «джарх уа таадиль». Это только намеки на океан знаний, который ни один человек не переплывет в своей жизни. Некоторые же думают, что легко можно сказать: этот хадис слабый, а этот достоверный.

 

18- Расхождение относительно случая, когда хадис передавался по смыслу. Абу Ханифа принимал хадис, переданный по смыслу, только тогда, когда рассказчик являлся ученым фикха и разбирался в способах выведения законов[218]. Большинство ученых принимали такой хадис, если рассказчик разбирался в арабском языке, знал смыслы слов[219].

 

Абу Хурейра передает, что посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Кто совершил похоронную молитву в мечети, то на него ничего нет»[220]. Значит, на нем нет греха. Так в некоторых версиях. В других версиях «то ему ничего нет». Значит, ему нет за это награды. В рукописи Хатиба рассказчик Аби Али Люлюий сомневался. Последняя версия подтверждается у Абу Дауда, Абдурраззака, Ахмада и ат-Тахави. Также есть передачи этого хадиса у аль-Байхаки и Ибн Маджи.

 

Есть различные доказательства мнений. Абу Ханифа на основании второй версии сказал, что нежелательно совершать джанназа в мечети. Аш-Шафи’ий на основании первой версии дозволил совершать джанназа в мечети без указания нежелательности. Мы видим, что небольшое изменение в тексте одного хадиса приводит к расхождению во мнениях.

 

В другом примере говорится, что посланник Аллаха, мир ему, кашлянул или сделал тасбих (произнес Субханаллах), когда он молился, а Али попросил разрешения войти. В одной версии приводится, что Пророк, мир ему, кашлянул, как у ан-Насаи и Ибн Хузейма. [221] В других версиях, что он сказал: «Субханаллах».

 

Отсюда расхождение ученых. Имам Ахмад сказал, что если кто-то сказал «субханаллах» в молитве чтобы дать знать, нет в этом ничего плохого. Если кашлянет, то молитва нарушается. Поздние ханбалиты сказали, что это нежелательно[222].

 

У шафи’итов тасбих в молитве не вредит ее действительности. Они полагают, что кашель нарушает действительность молитвы. Если был кашель и было две и более буквы[223].

 

Ханифитский мазхаб говорит, что тасбих не нарушает действительность молитвы. Кашель нарушает молитву, если человек кашлянул без уважительной причины, например, чтобы поправить голос или дать знать, что он в молится[224].

 

Хадис, в котором говорится, что если кто-то опоздал на коллективную молитву, то пусть дочитает. В одной версии сказано: «Восполнить, продолжая читать – «атимму»[225]. В другой версии сказано: «Восполнить то, что пропустил – «икду»[226].

 

Согласно первой версии, если человек встал за имамом, когда тот читал четвертый ракаат, то, как только имам заканчивает молитву, опоздавший встает как будто бы на второй ракаат, читает аль-Фатиху, дополнительную суру, затем совершает ташаххуд, и затем читает последние два ракаата.

 

Согласно второй версии, опоздавший встает и читает то, что пропустил. Читает субханака, аль-Фатиху и суру, затем совершает ташаххуд, встает, будто совершая второй ракат, читает аль-Фатиху и дополнительную суру. Затем совершает третий ракаат, в котором читает только аль-Фатиху и завершает молитву. Вторую версию предпочел Абу Ханифа, первую предпочел Аш-Шафи’ий. У каждого были свои основания[227].

 

Малейшее изменение может запрещать дозволенное и дозволять запрещенное.

Так, Хатиб в «Кифая»[228] сообщает: «Муса ибн Сахль ибн Кассир передавал слова Ибн Утейи, которые тот передавал от Абдульазиза ибн Сухайба, а тот от Анаса, который говорил, что посланник Аллаха, мир ему, запретил использовать шафран мужчине. Также с этой цепочкой, но от Ибн Утейя передает Шуаба, что посланник Аллаха, мир ему, запретил использовать шафран. Ибн Утейя сказал: «Шуаба передает от меня один хадис, и даже в нем ошибся». Как мы видим, в достоверной версии запрет касается только мужчин, а когда убрали из текста одно слово, запрет стал общим. Хоть Шуаба был знатоком хадисов, он мало разбирался в фикхе и понимании закона[229]. Поэтому он не заметил серьезной разницы в том, как передал хадис.

 

Интересный пример с хадисом, в котором говорится о закалывании скота в пищу: «Забивание детеныша (в утробе) – забивание его матери». Но этот хадис передается двумя версиями. В первой версии огласовка в окончании слова, которое перевели как «забивание» (естественно, на арабском языке) на «у». В другой версии огласовка на «а»[230]. Для знающих грамматику арабского языка понятно, что речь идет об одном из двух из состояний имени существительного, «рефа» и «насаб».

 

К чему это приводит? В первом случае грамматически понятно, что, если мать была зарезана, детеныша в утробе не обязательно резать. Вторая версия грамматически означает, что детеныша следует зарезать так же, как и его мать, чтобы его мясо было дозволенным в употребление. Есть и другие версии, например, с огласовкой на «а» в обоих словах «забивание».

 

Имам Аш-Шафи’ий и другие предпочли версию, в которой второе слово, означающее «забивание», приходит с огласовкой на «у». Абу Ханифа предпочел версии, в которых огласовка приходит на «а». Поэтому Абу Ханифа говорил, что детеныша следует резать так же, как и мать, даже если мать зарезали по правилам, когда этот детеныш был в её утробе[231].

 

Хочу отметить, что одной из самых полезных работ современных ученых в вопросе обращения с сунной и хадисами, которые переданы от посланника Аллаха, мир ему, является книга имама Юсуфа аль-Карадави «Кейфе нетеамалю ма ас-сунна ан-набавия». Надеюсь, что в скором будущем эта книга будет переведена и на русский язык и русскоязычные мусульмане смогут также получить те крайне актуальные знания и наставления, которые Аллах открыл нашему учителю в этой работе.

 

Разнообразие методов работы с противоречивыми доказательствами

 

19 – Если нам кажется, что доказательства противоречат друг другу, что мы делаем? Есть три метода. Один — это толкование, с помощью которого объединяются смыслы двух доказательств. Второй – найти аргумент в пользу одного доказательства или определить время доказательств и отказаться от более раннего из них, как от отмененного. Третий — это приостановка использования этих доказательств и поиск других, если невозможно объединить или усилить одно из них. Некоторые возвращаются к изначальному положению, которое было до появления обеих доказательств.

 

В книгах мы найдем очень большие расхождения относительно того, что является аргументом, усиливающим одно доказательство по сравнению с другим[232].

 

Имам Зафар ат-Тагъанавий в «Каваид фи улюмиль хадис»[233] приводит более семидесяти правил и способов устранения противоречий между доказательствами. Имам Хаземи в «Иатибар фи насих уа мансух» приводит пятьдесят способов определения более веского из противоречивых доказательств[234]. Он также сказал, что есть много других способов, которые он не приводит ради краткости.

 

Хафиз Иракий, как передает его ученик в «Хашия аля Ибн Салах», говорил, что есть более ста способов определения более сильного из противоречивых доказательств. При этом он говорил, что некоторые из этих способов спорные[235]. Имам Шаукани в «Иршадуль фахуль» разделил способы определения более сильного из противоречивых доказательств на десять категорий, в общей сложности этих способов он привел сто шестьдесят[236].

 

Абдульфаттах Абу Гуда, да смилостивится над ним Аллах, приводит дискуссию, которая произошла между Абу Ханифой и Ауза’ий: «Однажды, когда они встретились в Мекке, Ауза’ий сказал: «Чего вы не поднимаете руки перед и после поясного поклона?» Абу Ханифа сказал: «Потому что нет в связи с этим достоверных хадисов». Ауза’ий сказал: «Как это нет достоверных хадисов, когда аз-Зухрий передал мне от Салима, а тот от его отца, Ибн Омара, а тот от посланника Аллаха, мир ему, что он поднимал руки перед и после рукуа?». Абу Ханифа сказал: «Мне рассказал Хаммад со слов Ибрагима, а тот со слов Алькамы и Асвада, а те со слов Ибн Мас’уда, что посланник Аллаха, мир ему, поднимал руки только в начале молитвы». Ауза’ий сказал: «Я передаю тебе хадис от аз-Зухрий, Салима и его отца, а ты мне передаешь от Хаммада, Ибрагима и т.д.?» Абу Ханифа сказал: «Хаммад был сильнее в фикхе, чем аз-Зухрий, Ибрагим сильнее в фикхе, чем Салима, а Алькама не уступает в фикхе Ибн Омару, даже если он и сподвижник, Асвад очень достойный, а Абдуллах — это Абдуллах (Ибн Мас’уд)». Ауза’ий ничего не смог ответить.

 

Как мы видим, Ауза’ий видел предпочтительность в том, что цепочка его хадиса короче, Абу Ханифа считал, что его хадис передается знатоками фикха. Но это лишь интересный пример»[237].

 

Эти примеры фикха должны показать, что призыв некоторых отбросить мнения мазхабов, противоречащих Корану и сунне – призыв делать то, что не имеет места. Мнения мазхабов не противоречат Корану и сунне, поэтому нет необходимости отбрасывать некоторые из них. Все эти мнения – понимание Корана и сунны.

 

Так, имам Муслим приводит в своем сборнике хадисы, которые учат вставать если проходит мимо похоронная процессия[238]. Потом он приводит хадисы, которые как он понимает, отменили такую норму первых хадисов[239]. Имам Куртуби в своем тафсире отмечал, что Муслим заключает главы хадисами, нормам которых отдает предпочтение[240]. Так же поступал имам ан-Наса’и[241]. Имам аль-Бухари приводит хадисы только о вставании при похоронной процессии и не приводит хадисы, которыми Муслим заключает главу. Аль-Бухари не усматривал в этих хадисах отмены нормы вставания.

 

Или хадис Абу Хурейры, который мы уже приводили: «Кто совершил похоронную молитву в мечети, то ему ничего нет». Муслим не приводит этот хадис, но приводит слова Айши[242], а она сказала: «Как люди быстро забывают! Посланник Аллаха, мир ему, молился над покойным Сухейлем ибн Баядом в мечети». Так же поступал ан-Наса’и[243]. Это означает, что они выбрали не просто эти хадисы, а нормы, которые в этих хадисах, и отвергли хадисы, противоречащие этому, как хадис Абу Хурейры.

 

Абу Дауд, наоборот, сначала привел хадис Айши, а заключил раздел хадисом Абу Хурейры, это выбор нормы, которая соответствовала мнению Абу Дауда[244]. Наоборот сделал Ибн Маджа, который сначала привел хадис Абу Хурейры и заключил раздел хадисом Айши. После чего добавил: «Хадис Айши сильнее»[245].

 

Бесспорно, Абу Ханифа, Малик, аш-Шафи’ий и Ахмад были сильнее в понимании фикха и хадисов, чем Абу Дауд или Ибн Маджа. И когда некоторые хотят следовать тому, что в сборниках хадисов, они не понимают, что составители сборников хадисов не больше заслуживают того, чтобы за ними следовали, чем имамы фикха. А если мы говорим о таких людях, которые не обладают вообще никакими знаниями, с помощью которых они могут разбираться в сунне? Один из лучших учеников Малика в Медине и Лейса в Египте имам Абу Мухаммад ибн Вахб сказал: «Хадисы вводят в заблуждение многих людей, кроме факихов»[246]. Также сказал Ибн Уйейна[247].

 

Ученые всех мазхабов запрещали следовать хадисам, если человек не является ученым-факихом. Из ханафитов об этом писали Ибн Шихна в «Шерху Хидая»[248] и Ибн Абидин в «Хашия»[249].

 

Имам ан-Навави писал об этом в «Тахзибуль асма уа сыфат»[250], где он сказал, что в его время мало кто может понимать хадисы, а ведь жил он между 631 и 676 годом, и тогда жили Фахруддин ар-Рази, Ибн Салах, Мунзири, ‘Изз ибн Абдуссалям, аль-Куртуби, Ибн Кудама и многие другие великие ученые. В «Маджмуа» он писал: «Когда аш-Шафи’ий сказал: «Если я найду достоверный хадис, то это мой мазхаб», он обращался к тем, кто подходил для иджтихада, а не к каждому, кому кажется, что он нашел достоверный хадис. Также, условие здесь, чтобы он изучил книги имама аш-Шафи’ий и предполагал, что аш-Шафи’ий не знал этого хадиса, или не знал достоверность этого хадиса. Такое возможно, если изучить все книги аш-Шафи’ий. Это трудное условие, мало кто способен такое сделать»[251].

 

Хаким в «Мустадрак» пишет: «Может быть, ошибающемуся кажется, что нет доказательств, противоречащих хадису, который кажется ему достоверным. Например, другого достоверного хадиса, который противоречит его хадису. Такой человек ошибается и пусть поразмышляет над хадисами в сборнике Муслима, где он найдет много того, о чем мы говорим»[252].

 

Ибн Хаджр в «Фетхуль бари» пишет: «Сколько есть отмененных хадисов с достоверными цепочками рассказчиков, которые знатоки хадисов называют достоверными»[253]. В «Шарху нухбатуль фикр» он поясняет: «Ученые единогласны, что обязательно следовать достоверным хадисам»[254]. Но что такое достоверный хадис? Как Бикаий поясняет, когда приводит слова своего учителя Ибн Хаджра: «Становится ясно после этих пояснений, что хадис, которому следовать обязательно — это достоверный хадис, которому не противоречит другое доказательство»[255].

 

Имам ан-Навави в «Маджмуа» пишет: «Ибн Салах, да смилостивится над ним Аллах, сказал: «Не каждый знаток фикха может определять, какому достоверному хадису обязательно следовать. Некоторые, кто посчитал, что может это делать независимо от аш-Шафи’ий, взяли хадисы, которые имам аш-Шафи’ий осознанно оставил, хотя знал, что они достоверные. Он знал что-то, вследствие чего оставил тот или иной хадис, но это неизвестно другим».

 

Такое произошло с Мусой ибн Аби Джарудом. Он нашел хадис о том, что пост нарушается у человека, который делал кровопускание, и человека, которому пускали кровь. Он сказал: «Это достоверный хадис, поэтому я говорю, что аш-Шафи’ий этот хадис бы взял, значит, этот хадис — мнение аш-Шафи’ий». Тогда аш-Шафи’ий сказал ему, что знал этот хадис, но преднамеренно оставил его, потому что этот хадис отмененный, доказав его отмену»[256].

 

Это писал Ибн Салах в «Эдебуль муфтий уа мустафтий»[257]. Позже подтвердил эти слова Субкий. В пояснении слов аш-Шафи’ий: «Если я найду достоверный хадис, то это мой мазхаб», он привел слова Ибн Салаха и ан-Навави, а после добавил: «Это разъяснение показывает всю сложность и трудность постижения такой степени, чтобы не каждый самообольщался и думал, что способен на такое»[258]. Что говорить, когда даже известные ученые ошибаются, такие, как Абу Джаруд, а он ведь из учеников аш-Шафи’ий. Субкий пишет: «Такую же ошибку, как Абу Джаруд, совершил Абу Валид Найсабури, он был из числа выдающихся наших имамов, скончался в триста сорок девятом году. Он клялся, что это мнение аш-Шафи’ий, что человек, которому пускали кровь, и который делал это первому, оба нарушили свой пост, основываясь на словах аш-Шафи’ий про достоверный хадис. Но ученые его времени пояснили эту ошибку».

 

Хафиз Захаби в «Тазкира» в разделе об ученых девятого поколения, которые умерли между 258 и 282 годами, пишет: «О шейх, будь снисходительным по отношению к себе, соблюдай объективность и справедливость. Не смотри на тех ученых и знатоков искоса, не бросай на них неуважительный взгляд и не думай, что они такие же, как ученые и знатоки нашего времени. Нет, и еще раз нет. В наше время нет никого из ученых, кто равен хотя бы одному из них в знании… Это следование страстям позволять своему языку говорить: «Кто они такие? Кто такой Ахмад? Что из себя представляют Ибн Мадини? Что такого в Абу Зуръа и Абу Давуда? Лучше молчи, проявляя вежливость, или говори со знанием. А полезные знания приходят только от них и им подобных. То, как ты относишься к ученым фикха – то же, как знатоки хадисов нашего времени относятся к ученым хадисов. Ни мы, ни ты на самом деле не ученые фикха и хадисов. Но достоинства достойных людей признает только достойный»[259].

 

И это пишет известный ученый, слова которого цитируют тысячи уже много веков, который написал труды, используемые всеми учеными после него. Захаби жил в восьмом веке. В начале этого века жил Ибн Дакъикъиль Ид, в завершении этого века жил Ибн Раджаб.

 

В наше время приходит такой, кто не умеет читать Коран с таджвидом и хочет заставить Абу Ханифу или аш-Шафи’ий следовать хадису, который он где-то прочитал. Субкий там же приводит слова имама Абу Шама, известного своей строгостью в следовании сунне: «Это делать может только ученый, известный тем, что достиг степени иджтихада, к такому ученому обращался аш-Шафи’ий, когда сказал: «Если найдете хадис, который противоречит моему мнению, то оставьте мое мнение и следуйте хадису. Но это не для каждого»[260].

 

У аль-Бухари есть хадис, передаваемый от Ибн Омара[261], о том, что Пророк, мир ему, поднимал руки, вставая на третий ракаат. В «Фетхуль бари» сообщается: «Хаттаби сказал: «аш-Шафи’ий не взял этот хадис», Ибн Хузейма сказал: «Это сунна», а аш-Шафи’ий сказал, что если придет достоверный хадис, оставьте мое мнение».

 

Ибн Дакъикъиль Ид сказал: «По кыясу аш-Шафи’ий желательно поднимать руки, вставая на третий ракаат, потому что он утвердил поднятие рук перед и после рукуа, вообще. Но говорить, что это мазхаб аш-Шафи’ий, потому что он сказал: «Если есть достоверный хадис, то это мой мазхаб» — очень спорно».

 

Хаттаби говорит: «Спорно потому, что следовать этому наставлению аш-Шафи’ий можно тогда, когда ты знаешь, что аш-Шафи’ий не знал этот достоверный хадис. Потому что, если он знал, но оставил его по определенным причинам, тогда говорить такое неправильно. Здесь есть вероятность, что он знал, и что он не знал».

 

Эти слова не нуждаются в комментариях. Поэтому мы должны ясно понять, что знание хадисов — это одно, а понимание хадисов или знание, какие хадисы можно использовать, а какие нет — это уже другое. Все это — науки Ислама, которые мусульманин должен постигать, но не торопиться, не обольщаться, не вводить себя и других в заблуждение, даже если он получил диплом по исламским наукам. А как много сегодня несчастных, которые позволяют себе говорить об ошибках такого-то ученого, заблуждении такого-то имама, противоречии сунне. Они решили, что их слабый ум, который приводит к ограниченному пониманию, и есть путь ахлю-сунна или путь Ислама.

 

Ибн Хайсама пишет в толковании «Иляль ат-Тирмизи», Абу Наим в «Хильяту», что Ибрагим Нахаий сказал: «Я слушаю хадисы и смотрю, какие из них взять, а какие оставить»[262].

 

Ибн Абдульбарр приводит, что кадий имам муджтахид Ибн Аби Лейля сказал: «Человек не является ученым, пока не будет принимать некоторые хадисы, а некоторые оставлять»[263].

 

Абу Наим сообщает, что эмир верующих в хадисе Абдурахман Махди сказал: «Запрещено человеку быть имамом, пока он не будет различать достоверные и недостоверные хадисы, чтобы он не брал все подряд, пока не будет знать, как понимать тексты, и откуда брать эти знания»[264].

 

Ибн Хиббан передает, что Ибн Вахб сказал: «Я встречал триста шестьдесят ученых, но если бы не Малик и Лейс, я бы заблудился»[265].

 

Также он сказал: «Мы в знаниях следовали четырем. Двум в Египте, двум в Медине. Лейс ибн Саад, Амр ибн Харрис, Малик и Ибн Маджишун. Если бы не они, мы бы заблудились». «Когда его спросили, как они не дали вам заблудиться, он сказал: «Они говорили: «Бери этот хадис, оставь этот». А я думал: «Все, что приходит от Пророка, мир ему, нужно брать»[266].

 

Суфьян ас-Саурий говорил: «Пришло много хадисов, которые не используются в делах»[267]. А имам Ауза’ий говорил: «Учись тому, что не берется из хадисов так же, как учишься тому, что следует брать»[268].

 

Ибн Вахб пишет: «Малик сказал: «Большинство этих хадисов вводят людей в заблуждение; многие хадисы, которые я рассказывал, лучше бы я этого не делал»[269].

 

Поэтому Ибн Вахб говорил: «Каждый знаток хадисов, у которого нет учителя фикха – заблудший». Действительно, знание хадиса не позволяет толковать его или следовать этому хадису. Как Ибн Уйейна говорил Абу Ханифе: «Мы — фармацевты, а вы — врачи». Он хотел сказать, что знатоки хадисов изучают хадисы для того, чтобы отличить достоверно переданные от ложных. Ученые-факихи различают, какие хадисы, когда и как использовать на практике. Так мы можем продолжать много страниц, ссылаясь на великих ученых этой уммы, которые говорили, что слова «Если я найду достоверный хадис, то это мой мазхаб»,- только для ученых, специалистов в области фикха, обладающих обширными знаниями во множестве необходимых наук, обладающих богобоязненностью и талантом.

 

Ибн Халликан пишет в биографии Абу Касима Абдульазиза ибн Абдуллах Дараки, одного из имамов шафиитского мазхаба (умер в 375): «Если ему задавали вопрос, он долго размышлял и затем только говорил свое решение. Иногда он давал фатву не по мазхабам аш-Шафи’ий и Абу Ханифы. Если его спрашивали об этом, он говорил: «Вы что? Да, дошел хадис, который передал тот от того-то, от посланника Аллаха, мир ему. Следовать хадису лучше, чем мнениям двух имамов»[270]. Имам Захаби в «Сияр», комментируя этот рассказ, пишет: «Это хорошо, но при условии, что кто-то из имамов фикха использовал этот хадис, кто-то из имамов, равных Абу Ханифе и аш-Шафи’ий, например, Малик, Суфьян ас-Саурий или Аузаий, и чтобы в этом хадисе не было ошибки, и чтобы у Абу Ханифы или аш-Шафи’ий не было достоверного хадиса, противоречащего первому. Но если кто-то взял достоверный хадис, который оставили все имамы иджтихада, то это не дозволено»[271].

 

Действительно, хадисы записаны и переданы, но знания, какие хадисы можно использовать, а какие отменены или слабы, или противоречат более сильным доказательствам – знания, которыми обладали имамы. Мы должны постигать эти знания, смотреть, что брали, а что отвергали первые поколения «саляф» из хадисов.

 

Имам Касталяни, толкователь хадисов аль-Бухари, пишет в «Лятаифуль ишарат»: «Да смилостивится Аллах над имамом города хиджры Маликом ибн Анасом. Гъузалий рассказывает, что люди однажды спросили Нафиа, имама чтецов Корана, о чтении бисмилля. Он сказал: «Из сунны — чтение бисмилля вслух». Малик поприветствовал его и сказал: «Для каждых знаний есть свои ученые, и следует брать знания у них»[272].

 

Действительно, чтец Корана обладает знаниями о чтении Корана, знаток хадисов – знаниями о передаче хадисов и рассказчиках, факих – знаниями о законах и нормах. Лечить зубы мы же не идем к аллергологу. Малик не хотел сказать, что единственно верное мнение – чтение бисмилля шепотом. Но он хотел разъяснить, что нормы фикха устанавливаются специалистами, а Нафиа не был знатоком фикха.

 

Малик говорит: «То, что делали первые поколения из сподвижников, таби’ин и таби’а-таби’ин, сильнее, чем один хадис. Некоторым из таби’ин приводили хадис с достоверными рассказчиками, но они говорили: «Мы знаем этот хадис, но мусульмане делали иначе».

 

Ибрагим Нахаий сказал: «Если бы я видел, что сподвижники омывают руки до запястий, я бы так делал, даже если читаю в аяте: «Омывайте руки до локтей». Это потому, что их подозревать в оставлении сунны нельзя. Они были строги в следовании сунне, богобоязненны, обладали знаниями. А если кто-то думает иначе, то в его вере есть сомнение»[273].

 

Ибн Муаззаль сказал: «Я слышал, как человек спросил Ибн Маджишуна: «Почему вы рассказываете хадисы, а потом делаете по-другому?» Он сказал: «Чтобы люди знали, что мы делаем это со знанием и осознанно»[274].

 

Хафиз Ибн Раджаб, да смилостивится над ним Аллах, пишет: «Имамы фикха и ученые фикха и хадиса следуют достоверно переданному хадису, если этот хадис использовался сподвижниками и теми, кто был после них, или некоторыми из них. Если они единогласно оставили хадис, то нельзя следовать этому хадису, потому что они оставили его осознавая, что этот хадис не используется. Они лучше знали. Поэтому Омар ибн Абдульазиз сказал: «Берите из мнений ученых то, что соответствует делам первых мусульман, они лучше знали, чем вы»[275].

 

Вспомните историю Ибн Мубарака и Ауза’ий, которая уже упоминалась. Здесь можно привести поучительный случай имама сунны, великого знатока хадисов Амаша, да смилостивится над ним Аллах.

 

Он находился на собрании, на котором также присутствовал и Абу Ханифой. Когда того спросили, он ответил на вопрос по фикху. Амаш сказал: «Откуда ты все это берешь?» Абу Ханифа сказал: «Я это понимаю из хадисов, которые ты нам рассказывал. Разве ты не передавал нам хадис от Абу Салиха, от Абу Хурейры, также от Абу Ваиля, от Ибн Мас’уда, а также от Абу Ияса, от Абу Масуда Ансарий, что Пророк сказал: «Кто укажет на благое дело, ему будет награда как тому, кто сделает это благое дело». От Абу Салиха и от Абу Хурейры, что он сказал Пророку: «О посланник Аллаха, я молился дома, потом ко мне вошел человек, и мне это понравилось (потому что я показываю ему пример). Пророк сказал: «Тебе две награды: награда за тайное дело и за открытое дело». Ты ещё передавал нам от Хакама, от Абу Хакама, от Хузейфы, от Пророка… Передавал от Абу Салиха, от Абу Хурейры, от Пророка… Передавал от Абу Зубейра, от Джабира, от Пророка… Передавал от Ракаши, от Анаса, от Пророка…

Амаш сказал: «Хватит с тебя, что я рассказал тебе за сто дней, ты рассказал мне за один час. Я не думал, что ты используешь эти хадисы. Ученые фикха, вы врачи, а мы фармацевты. А ты, мужчина (говорит Абу Ханифе), взял и то, и другое»[276].

 

Сравните эти слова, которые можно приводить ещё много раз, с учением, которое говорит: «Оставь мнение ученых и следуй достоверному хадису». Да, конечно, мы должны следовать за посланником Аллаха, мир ему, но это общие слова, за которыми может быть скрыт обман. Вопрос в том, как узнать, что мы действительно следуем тому, что оставил пророк, мир ему. Кто лучше это знает? Конечно же, имамы фикха. А не ты или я, прочитав хадис в сборнике, с нашим слабым пониманием, без знаний других доказательств, без знаний, что делали сподвижники, таби’ин и имамы. Приходит один из таких и говорит, что нашел хадис, который противоречит мнению Абу Ханифы или аш-Шафи’ий. Он даже не знает о таких книгах, как «Насбу рая», «Шарх маниль асар» или «Иаляу сунан», где разъясняются доказательства имама Абу Ханифы. Не говоря уже о тех, которые готовы выбросить все, что делает умма тысячу лет, следуя имаму, ради своего понимания или толкования. Имам аш-Шафи’ий сказал: «Все, что делает умма – толкование сунны, все, что пришло в сунне – толкование Корана»[277].

 

Поэтому фикх Абу Ханифы, Малика, аш-Шафи’ий или других имамов – толкование сунны, а не выдумка людей. Даже если, как сказал Ибн Хазм: «Доказательства этих имамов большинство простых мусульман не знают». Он писал: «Все, что говорили муджтахиды, входит в шариат, даже если доказательства этих имамов большинство простых мусульман не знают. Если кто-то отрицает это, то он обвиняет имамов в ошибке и в том, что говорили в религии — не дозволенное Аллахом. Кто такое говорил, заблудился и сошел с пути»[278].

 

Имам Иса ибн Абан не любил учеников Абу Ханифы и говорил, что они не следуют хадисам Пророка, мир ему. Мухаммад ибн Самаа говорит: «Я много раз говорил Исе ибн Абану прийти и послушать Мухаммада ибн Хасана, ученика Абу Ханифы, но Иса отказывался. Однажды мы вместе с ним молились в мечети, в которой Мухаммад ибн Хасан давал уроки. После молитвы я подошел к Мухаммаду ибн Хасану и сказал: «Это Иса ибн Абан, он очень умный и знает много хадисов. Я его зову посидеть с тобой, но он не хочет, говорит, что мы противоречим хадисам!» Тогда Мухаммад ибн Хасан обратился к Исе: «О сынок, почему ты считаешь, что мы противоречим хадисам? Не суди о нас, пока не выслушаешь наши слова и доказательства». Тогда Иса спросил его о двадцати пяти разделах из хадисов. Мухаммад ибн Хасан стал отвечать ему о каждом хадисе, какие из них берутся и почему, какие не берутся и почему, какие отмененные, какие отменившие, приводя примеры и доказательства. Потом, когда мы вышли, Иса повернулся ко мне и сказал: «Между мной и светом был занавес. А теперь открылся. Я не думал, что во владениях Аллаха есть такой человек, которого Он выведет к людям!» После этого Иса стал учиться у Мухаммада ибн Хасана, крепко за него держась, изучая фикх и знания»[279]. Как известно, Иса ибн Абан стал имамом ханафитского мазхаба своего времени.

 

Ибн Мубарак сказал: «Не говорите «Это мнение Абу Ханифы», но скажите «Это толкование хадиса»»[280].

 

В те времена — это понимание было элементарным. В наше время, когда распространился призыв следовать Корану и сунне, оставить мазхабы и отвернуться от ученых фикха нашего времени, множество молодых мусульман, ещё не познавших основ знаний, стали ломать религию, и они думают, что следуют Корану и сунне. Эта религия – религия Аллаха, Он её сохранит. Мы только надеемся, что сделаем небольшой вклад этим скромным посланием к мусульманам в дело объединения верующих и разъяснения ответственности тех, кто исполняет роль наместников посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует.

 

Источники:

 

1-                      Коран.

2-                      Перевод смыслов Корана, Османов.

3-                      Сборники хадисов.

4-                      «Адебуль ихтиляф», Мухаммад Аввама.

5-                      «Кейфа натаамалю ма’а сунна набавия», Юсуф аль-Карадауи.

6-                      «Сунна масдаран лиль марифа уа хадара», Юсуф аль-Карадауи.

7-                      «Асаруль хадис фи ихтиляфиль аимма», Мухаммад Аввама.

8-                      «Рисалятуль ульфа бейна муслимин», Ибн Таймия. Дополнения Абдульфаттах Абу Гуда.

9-                      «Каваид фи улюмиль хадис», Зафар Таханави.

10-                  «Адиллятуль мухталяфуль фиха», Мустафа Буга.

11-                  «Асар ихтиляфиль фукаха фи шариа», Ахмад ибн Мухаммад Омар ансари.

12-                  «Иалямуль муаккиин», Ибн Кайм.

13-                  «Фатхуль бабиль иная», Мулла Али кари.

14-                  «Кешфуль асрар», Баздави, пояснения Аляуддин аль-Бухари.

15-                  «Азкар»,  ан-Навави.

16-                  «Шерху мааниль асар», ат-Тахави.

17-                  «Фетхуль барии», Ибн Хаджр.

18-                  Толкование Муслима. Ан-Навави.

19-                  «Реддуль мухтар и хашия», Ибн Абидин.

 

Вторая часть. О влиянии расхождений во второстепенных доказательствах на фикх

 

Вторая часть послания о единстве мусульман. Если в первой части шла речь о понимании расхождений фикха вообще, с разъяснениями причин расхождений в работе с аятами и хадисами, здесь мы в большей мере обратимся к работе шейха Мустафы Буга: «Асару адиллятиль мухталяф фиха филь фикхиль ислями» (Влияние спорных доказательств в исламском законе). Большую часть ссылок я привожу из книги автора, проверяя те из них, к которым у меня есть прямой доступ (в оригинале текста). Также я добавлял подтверждающие, или поясняющие ссылки из некоторых работ в области фикха. Хадисы пророка, мир ему, приводятся со ссылками, которые приводит шейх Буга, где я постарался к такой-то ссылке на том и страницу добавить номер хадиса.

 

Второстепенные доказательства

 

Когда мы говорим о второстепенных доказательствах, это означает, что к этим доказательствам обращаются, если нет доказательств в Коране, сунне, иджма или кыясе. Также подразумевается, что эти доказательства не могут быть приняты, если противоречат основным доказательствам. Следует добавить, что эти доказательства спорные, но они рассматриваются как доказательства только лишь тогда, когда мы находим в Коране или сунне подтверждение, что шариат использует такие доказательства. Другими словами, все второстепенные доказательства мусульмане принимают не как независимые доказательства, а только лишь как понимаемое из Корана или сунны. Законодателем является лишь Аллах.

 

 

Масалих (ед. ч. маслаха)

 

Масалих – интересы, выгода, польза. В ед. числе – маслаха. Вообще следует сказать, что законы Ислама, ниспосланные Мудрым, основаны на привлечении пользы для человека или ограждения от вреда как в этой жизни, так и в жизни будущей. Все, что полезно для людей в реальности, имеет доказательства предписания этих вещей, и наоборот, все, что вредно для людей, имеет доказательства, запрещающие эти вещи. В этом мире нет ничего абсолютного, поэтому шариат определяет положение вещей и действий в зависимости от того, чего в них больше, пользы или вреда.

 

В этом нет разногласий среди ученых Ислама, это элементарная основа шариата. Мы не найдем в Исламе вреда, предписанного законом, или пользы, запрещенной законом. Если человеку такое и может показаться, то это следствие его незнания или неверности его знаний[281].

 

Разум человека может лишь предполагать, что для него вредно. Мы должны подчиниться Аллаху, в чем есть разумное решение и единственно мудрая позиция. Он — Знающий и Мудрый. Поэтому мы говорим: «Польза в том, что приказал Аллах. Вред в том, что запретил Аллах. Но польза и вред имеют степени, поэтому в шариате Аллаха приказы и запреты имеют степени. Конечно, человек способен на основании опыта, анализа и созерцания видеть пользу или вред в общих категориях, но принимать частные решения в конкретных условиях человек не сможет, если не обратится за наставлением ко Всевышнему»[282].

 

Человек, естественно, стремится получить удовольствие и наслаждение. Поэтому все полезное — это то, что приносит человеку удовольствие, а вред — это то, что заставляет его чувствовать боль. Обретение пользы означает не только обретение пользы как таковой, но и принятие мер для продления этой пользы так же, как и принятие мер для защиты от вреда, что само по себе также является пользой[283].

 

Виды масалих

 

Виды масалих относительно степени влияния.

Ученые основ фикха разделили масалих на три основных степени в зависимости от степени приносимой пользы или силы наносимого вреда. Степень пользы и вреда определяется тем, насколько большую пользу или вред приносит то или иное действие одному из пяти (шести или более) элементов человеческой жизни. Элементы, или столпы жизни, о которых мы здесь говорим, в шариате называют «макасид», что переводится как «цели» — то, к чему стремятся.

 

Это религия, жизнь, разум, честь, имущество. Некоторые приводят такие элементы как продолжение рода, современные ученые добавили такие элементы, как экология или, например, человечность[284].

 

Высшая степень: дарурият.

Это действие и процессы, обязательные в жизни людей для этого мира и мира будущего. Степень влияния велика настолько, что потери полностью или даже частично этих действий приводят к гибели человека, разрушению его жизни немедленно или постепенно. Когда идет речь о жизни человека, Ислам вводит в понятие физическую, умственную, духовную, общественную, материальную жизнь человека.

 

1- Например, для сохранения религии шариат обязал принятие Ислама через произнесение свидетельства (шахада), обязал выполнение поклонения, предписал джихад против врагов Ислама, наказание призывающего к заблуждениям и нововведениям.

2- Для сохранения жизни шариат обязал употреблять приятную пищу, носить одежду, строить дом. В шариате запрещено убивать человека или наносить ему физический урон, за что установлено жестокое наказание. Также, например, существует предписание профилактики и лечения болезней.

3- Сохранность продолжения рода обеспечивается нормами бракосочетания, ношения плода, отцовства, кормления ребенка, содержания ребенка и матери. Установлены наказания за прелюбодеяние, супружескую измену, гомосексуализм, порнографию и т.п.

4- Сохранение разума и развитие разума шариат обеспечивает предписанием здорового образа жизни, употреблением необходимой пищи. Шариат обязал изучать окружающий мир, обретать полезные знания, размышлять. Запретил дурманящие и опьяняющие вещи, установив некоторые наказания.

5- Сохранение имущества обеспечивается нормами имущественных и денежных отношений, нормами обязательств и прав, законами о наследстве, собственности и т.п. Шариат установил наказания за материальный урон, ограбления и другие преступления, также как предписал возмещение и материальную ответственность.

 

Средняя степень: хаджият

Это действие и процессы, необходимые в жизни людей для этого мира и мира будущего. Степень влияния велика настолько, что опущение полностью или даже частично этих действий приводит к различным трудностям в жизни человека, стеснению, недостатку. Основные элементы жизни не будут разрушены, но они будут обеспечиваться по минимуму. Например, для религии — это установленные шариатом облегчения в обязанностях, запретах, поклонении, если есть уважительная причина. Однако, позволяются произнесение слов неверия под страхом смерти, прекращение поста в пути, при беременности или определенных болезнях, также позволяется употребления запрещенного питья для спасения от жажды и т.д.

 

Относительно жизни — разрешение на охоту, разнообразие в пище. Имущество: многообразие дозволенных способов труда, торговли, договоров. Разрешение брать в долг, отсрочка в уплате. Продолжение рода: обязательность брачного дара, позволительность развода, свидетельство о наказании за прелюбодеяние.

 

Последняя степень: тахсиният

Это действие и процессы, без которых жизнь не будет трудной или стесненной. Но обеспечение этой стороны жизни создает легкость, комфорт. Сюда относятся правила хорошего тона, красивый этикет и обычаи, обеспечивающие гармонию в отношениях между людьми  и в личной жизни. Отсюда избавление от поступков и дел, которые не являются преступлениями, но противоречат высокой культуре и вкусу. Например, предписание омовения перед молитвой, покрытие интимных частей тела и т.п.

 

Жизнь: нормы принятия пищи, запрет употребления того, что вызывает естественное отвращение, запрет расточительства и т.п.

 

Имущество: запрет торговать нечистыми вещами, предписание бережного отношения к воде и другим природным ресурсам, дозволение пользоваться природными дарами.

Продолжение рода: нормы выбора супруга, равного общественного положения, этикет интимной близости.

 

Ограничимся некоторыми примерами. Следует заметить, что если определенное действие относится к последней степени, в шариате оно может быть обязательным, как покрытие тела. Подразумевается, что тахсиният — это то, без чего люди в обычной жизни могут легко жить, но из некоторых соображений, например, общественного фактора, покрытие головы для женщин становится обязательным.

 

Все нормы и предписания шариата, которые обязательно влияют на один или более элементы человеческой жизни, требуют внимания и опеки, в зависимости от степени, к которой они относятся. В первую очередь, следует поддерживать и охранять дарурият, затем хаджият, затем тахсиният. Этот же порядок должен сохраняться, если человек встает перед выбором между соблюдением одной нормы и нарушением другой[285].

 

Виды масалих относительно соответствия шариату

 

Масалих делятся на три вида:

 

Первый: интересы, подтвержденные шариатом – масалих муатабара.

Это польза или выгода, содержащиеся в шариате и подтвержденные доказательствами. Такие интересы являются аргументом, и в этом нет расхождений. Они обосновываются доказательствами на основании масалих посредством кыяс – сравнения по аналогии.

 

Пример: «Они спрашивают тебя о [сношениях при] регулах. Отвечай: «Это — болезненное состояние. Избегайте женщин при регулах и не вступайте в близость с ними, пока они не очистятся» (Корова, 222). Из текста этого аята понимается, что запрет половой близости установлен по причине вреда, который бывает от такой близости во время менструальных кровотечений. По аналогии, если будет подтверждено, что при послеродовых кровотечениях или кровотечении из раны в области половой близости будет нанесен такой вред, половая близость будет запрещена посредством кыяса.

 

Пример: «О вы, которые уверовали! Когда вас зовут на соборную молитву в пятницу, проявляйте рвение в поминании Аллаха, оставив торговые дела. Это лучше для вас, если только вы разумеете» (Пятница, 9). Здесь мы читаем, что должны оставить торговлю во время призыва на пятничную молитву, потому что дела в это время отвлекают от обязательного поминания Аллаха и молитвы Ему. Отсюда все дела, которые отвлекают от обязательного поклонения Аллаху, приравниваются к запрещенным делам на то время, которое должно быть выделено для поминания Аллаху. И так по аналогии.

В данном случае, польза для человека – в поминании Аллаха, даже если для этого придется оставить торговлю. Эта польза относится к категории масалих муатабара.

 

Второй: аннулированные интересы – масалих мульга.

Это польза и выгода, которые запрещены шариатом. Поэтому никто не может ссылаться на желательность и даже позволительность действия на основании присутствия в нем такой выгоды.

 

Если шариат установил норму относительно определенной ситуации, но скрыл от человека выгоду этого закона, а человек вообразил или подумал, что выгода и польза в противоречащем шариатской норме образе действий содержатся, то, конечно, это будет отвергнуто как заблуждение.

 

Пример: «Аллах предписывает вам завещать [наследство] вашим детям так: сыну принадлежит доля, равная доле двух дочерей» (Женщины, 11). Например, уравнение сына и дочери в долях наследства может показаться кому-то полезным, но это заблуждение, даже если в этом есть частичная польза. Подобная воображаемая польза запрещена шариатом в аяте, поскольку мы договорились, что при противоречии двух интересов более весомый остается пользой, второй интерес – мы считаем злом. Любая польза, достижение которой требует упущения большей пользы, мы должны считать злом.

 

Пример: самоубийство. Может быть, самоубийство и принесет некоторую пользу, например, облегчение при мучительной болезни или несчастье и бедности, но вреда в этом деле больше. Поэтому шариат аннулировал эту пользу. «О вы, которые уверовали! Не стяжайте имущества друг друга неправедным путем, а только путем торговли по взаимному вашему согласию. И не убивайте самих себя[286]. Воистину, Аллах милостив к вам. Мы ввергнем в адский огонь того, кто будет поступать так, [как было сказано], по злому умыслу и склонности к насилию. И это для Аллаха совсем легко» (Женщины, 29-30).

 

Абу Хурейра пишет, что посланник Аллах, мир ему, сказал, указывая на одного человека, который был среди мусульман вмести с ними в походе на Хайбар: «Этот из обитателей огня». Потом, когда началось сражение, этот человек сражался очень храбро и яростно. Он получил много ран, пока не упал. Тогда сподвижники пришли к пророку и сказали: «Посланник Аллаха, тот, о ком ты сказал, что он в аду, он сражался на пути Аллаха яростно и бесстрашно». Но пророк сказал: «Воистину, он в аду». И когда мусульмане уже начали сомневаться, этот человек, не выдержав боли, причиняемой ранами, взял стрелу и убил себя. Тогда сподвижники столпились вокруг пророка и сказали: «Аллах подтвердил твои слова, тот человек покончил с собой». Тогда посланник Аллаха сказал: «Эй, Биляль, обратись к людям и скажи: «В рай войдет только верующая душа, а Аллах может поддержать Свою религию даже нечестивцем» (аль-Бухари, 8/154).

 

Пример: изготовление вина и торговля алкоголем. Может, кто-то скажет, что в этом есть экономическая выгода для страны. Аллах сказал об этой выгоде: «Они спрашивают тебя о вине и азартных играх. Отвечай: «И в том, и в другом есть великий грех, есть и некая польза для людей, но греха в них больше, чем пользы»» (Корова, 219). Аллах указал на пользу, но аннулировал её, потому что вреда больше. Также: «О вы, которые уверовали! Опьяняющий напиток, азартные игры, жертвоприношения идолам и гадание по стрелам — скверные деяния, внушаемые шайтаном. Сторонитесь этого, быть может, вы преуспеете. Воистину, шайтан при помощи вина и азартных игр хочет посеять между вами вражду и ненависть, и отвратить вас от поминания Аллаха и совершения молитвенного обряда» (Трапеза, 90-91).

 

Третий: масалих мурсаля – интересы, о которых шариат прямо не сказал ничего

Это то, в чем человек предполагает выгоду и пользу, но это не подтверждено и не запрещено шариатом. Здесь ученый, используя разум, знания, опыт и прогноз, принимает решение в пользу более полезного действия или отказа от действия. Цель – получить пользу или избежать вреда[287].

 

Сущность масалих мурсаля и что к этому относится

Это все, что приносит пользу одной из целей (макасид) шариата, но доказательства в шариате не подтвердили и не запретили этого.

 

Анализ этого определения дает нам следующие: не все, что кажется нам пользой, входит в рамки масалих мурсаля, например, если польза не направлена на достижение одной из целей шариата, то это не входит в данную категорию. Также если правитель может выбирать между освобождением пленных за выкуп, порабощением или безвозмездным освобождением, это не относится к масалих мурсаля, так как правитель выбирает в рамках вариантов, определенных шариатом.

 

Сюда не входят случаи, когда приходится выбирать между двумя выгодными вариантами, каждый из которых имеет подтверждение в шариате. Или, например, когда нужно выбирать между тем, чтобы делать или не делать полезное дело, которое влечет за собой вред, если и то и другое подтверждено шариатом. Определение не охватывает такие случаи, потому здесь присутствует шариатское доказательство.

 

Также не относится к масалих мурсаля польза, которая входит в противоречие с текстом шариата или кыясом, вне зависимости, входит в противоречие с общим текстом шариата или некоторыми частями из того, что охватывает текст шариата.

 

Но все это не означает, что мы говорим о пользе, которая вообще не основывается на доказательстве, подтверждающем или аннулирующем. Нет, польза должна основываться на доказательстве. Это доказательство свидетельствует о пользе как бы «издалека», указывая не на конкретные и частные случаи этой пользы, а только на вид или род пользы. Например, сохранение жизни, разума или продолжение рода.

 

Сюда можно отнести введение государством налога для финансирования армии или каких-либо проектов, которые конкретно не подтверждаются шариатом, но входят в общий смысл целей шариата. Или, например, установление правил дорожного движения, определенных штрафов или тюремного заключения за неприличное поведение в общественных местах и т.п.[288].

 

Сферы вопросов, в которых ученые обращаются к доказательству масалих — мурсаля

 

Это те вопросы, которые регулируют отношения человека со своим Господом, и человека с ним подобным. Поэтому эти вопросы делятся на две части: ибадат (поклонения) и адат (дела жизни).

 

Ибадат: Ученые пришли к мнению, что правилом в обрядах поклонения является соблюдение сказанного в текстах откровения. А также они сказали, что предписания в обрядах не имеют в нашем понимании смысла, который можно назвать целью или мотивом. Человек не может объяснить, почему молитва утром из двух ракаатов, днем из четырех, а вечером из трех, почему закят с золота два с половиной процента, а стояние на Арафа именно в этот день, а не другой. Если невозможно постичь смысл формы и качеств обряда, значит, нет места для аналогий. Человек не может на основании аналогии обязать себя совершать обряд, который предписан ему шариатом.

 

Имам аш-Шатибий в «Мувафакат» доказывает это правило тремя доказательствами[289]:

 

1 — Общий анализ. Мы находим, что в омовении омываются части тела, не оскверненные действием, нарушившим состояние чистоты. Также молитвы совершаются в определенной форме – стояние, поклоны, сидение, направление и т.д. И если это будет изменено, то действия не будут считаться поклонением.

 

Также мы находим, что в обрядах поклонения те причины, что обязывают, одинаковы, а то, что является следствием – обязанности, они отличаются одна от другой. Определенный зикр требуется в определенном месте обряда, но не требуется в ином месте обряда. Вода требуется для омовения, хотя можно помыться не только водой. Таяммум вообще не очищает физически, но заменяет воду, если нет возможности её использовать, даже если есть возможность омываться другой жидкостью. И так во всех поклонениях. Эти примеры говорят, что обряды невозможно осмыслить, найти мотив.

 

2 – Нет ясных доказательств того, что в обрядах поклонения, также как в обычных делах разрешается выходить за границы форм, установленных поклонений. Наоборот, пришли доказательства, запрещающие выходить за границы и нарушать формы обрядов[290].

 

3- Во времена, когда пророчества не было, или религия Аллаха была искажена и утеряна, люди своим разумом не смогли прийти к правильной форме поклонения Аллаху. Все попытки сделать это заканчивались заблуждениями. А если была религия Аллаха, но люди поклонялись по формам, которые придумывали разумом, то религия искажалась, забывалась и заменялась заблуждениями.

 

Эти доказательства говорят о том, что в обрядах следует соблюдать то, что пришло в текстах шариата[291].

 

Адат: обычные дела людей. Это нормы шариата, которые регулируют взаимоотношения между людьми и жизнь людей. В терминологии фикха называют «адатом» не обычаи, как можно подумать, а обычные дела, которые свершают люди живя в этом мире. Здесь, как правило, есть смысл, мотив, цель, которые ученые стремятся постичь и строить нормы на основании достижения этих целей и смыслов. Это единогласно среди ученых фикха. Все такие законы шариата были установлены для формирования прекрасного исламского общества на основании справедливости и добродетели. Но это возможно сделать через постоянный процесс законодательства, направленного на достижение, опеку и заботу о целях шариата. Естественно, в постоянно изменяющихся условиях жизни и времени должны меняться некоторые регулирующие нормы для того, чтобы закон оставался целесообразным.

 

Имам аш-Шатибий привел в связи с этим три доказательства[292]:

 

1 — Общий анализ: мы находим, что шариат опекает и заботится об интересах людей. И нормы, регулирующие обычные дела людей, следуют за интересами людей — куда интересы, туда и нормы.

 

Менять дирхамы на дирхамы с отсрочкой передачи одной стороны запрещается в торговой сделке, но разрешается в долговом договоре. Обмен свежих фиников на высушенные финики запрещается, потому что в этом авантюра (гъарар) и рост (риба), но если есть большая необходимость и польза, превосходящая вред, это может быть дозволено[293].

Мы не найдем в аятах о поклонении разъяснения смысла формы обрядов, которые находим здесь: «Для вас в возмездии — основы жизни, о обладатели разума! Быть может, вы станете богобоязненными» (Корова, 179). Или: «Не присваивайте незаконно имущества друг друга» (Корова, 188).

 

В хадисе: «Судья не должен судить между двумя, если он в гневе»[294]. Или: «Убийце ничего не полагается из наследства убитого»[295]. В хадисе: «Пророк запретил куплю-продажу сопровождаемую неоправданным риском»[296].

 

В Коране читаем: «Воистину, шайтан при помощи вина и азартных игр хочет посеять между вами вражду и ненависть и отвратить вас от поминания Аллаха и совершения молитвенного обряда» (Трапеза, 91). И такого много в Коране и сунне. Все, что здесь процитировано, направлено на достижение целей шариата, служащих интересам людей.

 

2- Шариат во многих местах пояснял и раскрывал смысл, мотивы и цели норм, регулирующих обычные дела людей. Размышление над разъясненными смыслами и мотивами приводят к тому, что большинство их служат интересам людей. Поэтому мы пришли к выводу, что задача шариата заключается в том, чтобы мы следовали за интересами, а не за буквой текстов в отличие от обрядов поклонений.

 

3- Люди во времена, когда не было посланников и религии, смотрели на интересы и устанавливали нормы в собственных интересах. Так хорошо была организована жизнь и устроены дела людей. Вообще разум находит здесь путь, даже если в некотором количестве частных вопросов люди ошибались. Шариат пришел для исправления, дополнения и усовершенствования этих порядков. «Я был послан, чтобы усовершенствовать добродетели нравственности». Для усовершенствования и дополнения порядков обычных дел и т.д.

 

Поэтому шариат подтвердил большое количество законов и обычаев, которые были у людей в джахилии: выкуп за убитого, возмещение за травмы, ссуда и подобное этому, много благородных и полезных обычаев и законов, нравственных принципов, правила поведения, которые были приняты разумом.

 

Но все эти нормы не лишены определенного смысла поклонения. Верующий должен соблюдать эти законы из покорности Аллаху. Аш-Шатибий пишет: «Если бы то, что приказал Аллах, как оно есть, было правом человека, была бы награда за выполнение этих приказов и без намерения, потому что право человека реализуется уже самим фактом выполнения приказанного Аллахом. Но награда требует намерения. К тому же, единогласно, если владелец имущества силой заберет своё имущество у того, кто незаконно его присвоил, то награды тому не будет, потому что он отдал чужое по принуждению, а не намеренно. Награды не будет, хотя право человека на свое имущество было реализовано. Поэтому говорим, что намерение – условие для получения награды, а намерение в обычных делах – покорность Аллаху.

 

Все нормы шариата содержат права Аллаха, в этом заключается поклонение. Аллах обладает правом на то, чтобы поклонялись только лишь Ему. Но обычные дела относятся к правам людей, потому что ученые увидели, что цели в этих делах относительно этого мира содержат права человека в большей степени, чем права Аллаха»[297].

 

Сфера масалих мурсаля, как понимается из приведенного выше — это вопросы обычных дел людей, а не обрядов поклонения. Ведь именно дела людей и вопросы взаимоотношений между людьми и являются областью исследования на основании такого доказательства, как интересы и польза. В обрядах масалих мурсаля как доказательство не может быть использовано. Также это относится к нормам шариата, которые подобны обрядам поклонения. Например, меры наказания, определенные шариатом, штрафы и выкупы, доли и правила наследования, дни ожидания развода или смерти мужа и все, что в шариате имеет точную меру.

 

Элементарно понятно, что к такому доказательству как масалих мы обращаемся в вопросе, в котором нет текста шариата. Или нет иджма, или кыяса. Также масалих — это виденье муджтахида, пользы в том или ином решении, которое не подтверждается и не запрещается доказательством или кыясом[298].

 

Истислах

 

Истислахом называют обращение к доказательству масалих мурсаля.

Мазхабы относительно этого доказательства решили следующее:

 

Ученые основ фикха говорят, что истислах — спорное доказательство. Большинство не признают такого доказательства. Только от имама Малика передается, что он обращался к нему. Однако при изучении мазхабов становится ясно, что все единогласны в том, что истислах без ограничений с нарушением условий и правил запрещен. Но мазхабы на практике обращались к этому доказательству, но одни более широко, другие более узко. Если спросить, как они могли использовать истислах, если не считали его доказательством? Ответ может быть в том, что использовали истислах, но называли такое доказательство иначе.

 

Но вообще известно, что три мазхаба не признают истислах, кроме Малика.

 

1- Амеди, да смилостивится над ним Аллах, в «Ихкам»[299] пишет, что масалих трех видов, как мы уже узнали. Масалих мурсаля — это польза, которая не имеет подтверждения или запрета в доказательствах. И пока нет свидетельства подтверждающего или аннулирующего, мы не может аргументировать пользой. Также он пишет, что ханифитский и шафиитские мазхабы единогласны в том, что истислах не является доказательством. Только от Малика передается, что он обращался к истислаху. Но его ученики отрицают это. И если достоверно то, что Малик обращался к истислаху, может быть, он делал это не всегда, а только тогда, когда такое решение приносило наверняка пользу, относящуюся к категории общих обязательных целей. Но не тогда, когда польза относилась не к общим и обязательным целям, и не тогда, когда достижение этой пользы было гарантировано.

 

2- В «Удад»[300] автор пишет: «Масалих мурсаля: это польза, которая не подтверждается доказательством в шариате, даже если эта польза совпадает с пользой, которая является подтвержденной шариатом и разум принял её как правильную». Затем он сказал: «Наше основание заключается в том, что в масалих мурсаля нет доказательств, поэтому мы отвергаем их».

 

3- Ибн Хаджиб, да смилостивится над ним Аллах, сказал[301]: «Что касается масалих категории мурсаля — это польза, не подтвержденная шариатом. Если польза аннулирована или слишком необычная, то её отвергают единогласно. Если же она подходящая, то имам аль-Газали сказал, что она принимается, и он приводит это от Малика и аш-Шафи’ий. Но мы не принимаем».

 

4- В «Раудату назир» Ибн Кудама, да смилостивится над ним Аллах, пишет[302], что масалих мурсаля считают доказательством Малик и некоторые шафи’иты. Они ссылаются на то, что польза относится к целям шариата, что известно из множества доказательств Корана и сунны, сложившихся обстоятельств и различных групп признаков, и это называется масалих мурсаля. Мы не называем это доказательство кыясом, потому что кыяс основывается на одном конкретном доказательстве.

 

5- Имам аш-Шатибий, да смилостивится над ним Аллах, говорит[303], что относительно масалих мурсаля есть четыре мнения ученых основ фикха:

А) Кадий Ияд и группа ученых основ фикха отвергают полностью.

Б) Малик принимает полностью.

В) Аш-Шафи’ий и большинство ученых ханифитского мазхаба используют смысл – пользу как основание для выведения нормы. Если этот смысл не взят из конкретного доказательства, но при условии, что этот смысл очень близок к смыслам, известным из достоверных доказательств. Это приводит имам Джувейни.

Г) Абу Хамид аль-Газали принимает масалих мурсаля, когда эта польза или интерес относятся к категории обязательных целей – дарурият, но при условии, что к такому решению может привести иджтихад ученого фикха. Что касается пользы в третьей категории – тахсиният, то аль-Газали не принимает ее, если нет достоверного доказательства, подтверждающего эту пользу.

 

Относительно средней категории – хаджият – в «Шифауль гъалиль» аль-Газали принимает так же, как и дарурият. Но в «Мустасфа», и это более поздняя его книга, он отвергает сие.

 

В той же книге аш-Шатибий защищает позиции Малика[304], к мазхабу которого он сам относится. Он пишет, что некоторые ученые, не поняв его, наверное, стали подозревать или обвинять его в том, что он сам, освободившись от доказательств, стал выводить законы. Но это, конечно, не так. Малик лишь глубже и тоньше видел смысл полезности в нормах шариата и расширил использование такого доказательства. Но при условии, чтобы эти решения не противоречили основам и доказательствам шариата, а служили целям (макасид) шариата.

 

6- Имам аш-Шафи’ий в «Ум»[305] в разделе опровержения использования истихсана как доказательства пишет, что истихсан не является доказательством. Он приводит различные доказательства этого.

 

Вкратце, имам аш-Шафи’ий, да смилостивится над ним Аллах, пишет, что доказательствами являются тексты Корана и сунны, а также то, в чем не разошлись ученые и кыяс. Поэтому нельзя делать фатву или судить на основании истихсана[306]. Он пишет, что истихсан не входит в категорию четырех доказательств. Если кто-то спросит: «Не входит, но где доказательства, что к истихсану не дозволено обращаться?» В аяте говорится: «Неужели человек полагает, что он будет предоставлен самому себе» (Воскресение, 36). Толкователи Корана единогласны, что арабское слово «суда» означает того, кто не получил приказов и запретов. И если кто-то на основании истихсана издает фатву об обязательности чего-то, что не приказано шариатом или о запрете чего-то, что не запрещено шариатом, то он считает, что человек был оставлен Аллахом «суда», т.е. без приказов и запретов Аллаха.

 

В его толковании сюда входят масалих мурсаля у маликитов и виды истихсана у ханифитов, как пишет Абу Захра, да смилостивится над ним Аллах[307].

 

Шейх Буга, после того как привел эти мнения, пишет, что во многих книгах основ фикха утверждается, что три мазхаба отвергали истислах, использовал его только Малик. Но это на самом деле не так. Вчастности, причина такого понимания кроется в том, что другие мазхабы использовали некоторые виды истислаха, но со своими условиями или называя это доказательство иначе. Мы приведем примеры, как пишет Мустафа Буга, пусть сохранит его Аллах, подтверждающие, что в каждом мазхабе истислах использовался как доказательство[308].

 

Имам Карафи, маликит, в «Шарх танкихуль фусуль»[309] пишет: «Относительно масалих мурсаля передается, что это доказательство используем только мы (маликиты). Но если мы изучим другие мазхабы, то обнаружим, что когда они проводят аналогии – кыяс, или объединяют или разделяют две ситуации, они не ищут доказательства смысла, при помощи которого объединяют или разделяют. Им бывает достаточно того, чтобы смысл этот был подходящим, а это и есть маслаха мурсаля. Посему, это доказательство есть во всех мазхабах».

 

Имам Заркаши, шафи’ит, в «Бахруль мухит»[310] пишет: «Польза, которая в шариате не подтверждается и не запрещается, не имеющая конкретного свидетельства в шариате или какой-нибудь основы, называется маслаха мурсаля. Известно, что этим доказательством пользуются только маликиты, но это не так. Ученые всех мазхабов, если находили подходящий смысл, не подтвержденный ничем из доказательств шариата, удовлетворялись — это и есть маслаха мурсаля». Это мнение известных имамов. Приведем примеры трех мазхабов, подтверждающие, что другие мазхабы также пользовались доказательством истислаха, но с расхождениями относительно условий и правил работы с этим доказательством.

 

Истислах у ханифитов:

 

Шейх Абдульваххаб Халлаф в «Масадир ташрииль ислями»[311]пишет, что относительно ученых ханафитского мазхаба известно – они не принимают истислах как доказательство. Но это не совсем верно по нескольким причинам.

 

1- Ученые фикха Ирака во введении к фикху говорят, что нормы шариата направлены на достижение пользы и построены на мотивах, которые, как предполагается нами, являются пользой. Они следуют смыслу текстов и его духу, и многие внешние смыслы текстов толковали, основываясь на смыслы, которые они понимали, смыслы, в которых была желаемая польза. Маловероятно, что ханафиты — а они вожди фикха Ирака, другими словами, они возглавляют направление «ахлю-рай»[312] — не обращались к истислаху. Имам Ибрагим ан-Наха’ий, глава этого направления, в своих исследования и трудах опирался во всем на поиск пользы и аргументировал свои мнения пользой. Ханафиты идут впереди ученых, использующих кыяс, а кыяс всегда опирается на маслаха.

 

2- Ханафиты используют истихсан. Истихсан у ханафитов делится на виды, а именно истихсан на основании обычая, на основании крайней необходимости, на основании пользы. Последний вид опирается на истислах.

 

Отсюда можно понять из слов профессора Халляфа, что ханафиты не считают истислах независимым доказательством, но используют его сущность при разработке других доказательств, таких как истихсан и обычай.

 

Что такое истихсан и обычай?

 

В «Кешфуль асрар»[313] и «Удад»[314] сообщается, что у ханафитов в истихсан входит случай, когда ученый оставляет кыяс в пользу решения, в котором нуждаются (хаджият) массы мусульман. Истихсан у ханафитов, по некоторым определениям — это решение для облегчения норм, для принятия более подходящего для жизни людей решения. Как известно, крайняя необходимость (дарура) отменяет в своих рамках закон.

 

Также это мы находим в разъяснении истихсана у имама Сархаси в «Мабсут»[315]. Он пишет: «Истихсан – отказ от результата кыяса в пользу решения, более подходящего и полезного для людей. Также говорят, что истихсан — поиск легкости в нормах, которые нужны для людей, в частных случаях и общественных… в общем, эти определения указывают на один смысл: предпочтения легкости над трудностью. Это основа в Исламе. Аллах сказал в Коране: «Аллах желает вам облегчения, а не затруднения» (Корова, 185)».

 

Обычай очень широко использовался имамами фикха вообще, и Абу Ханифой в частности. Обычай имамы использовали в тех вопросах, относительно которых нет текстуальных указаний. Но при условии, что обычай не противоречит бесспорной основе или закону шариата. Обычаи формируются в отношениях людей на взаимовыгодных основах и всеобщей пользе. Поэтому, когда Абу Ханифа и его ученики обращались к обычаям, другие тем же образом использовали истислах. Это мы увидим в разделе об обычае. Мы увидим, как ханифиты формулировали свои решения на основании пользы, такой как казнь группы за убийство одного, запрет ссылки девственника, совершившего прелюбодеяние.

 

Примеры:

Наемные рабочие делятся на две категории.

 

Первая — это работники, которых нанимают для определенной работы на срок, например, день или месяц, в это время они должны выполнять работу, которую от них потребует работодатель. Например, они были наняты как прислуга, строители, пастухи, портные и т.д.

 

Они получают оговоренную оплату, даже если ничего не сделают в течение оговоренного времени в случае, если работодатель не потребует выполнения определенной работы в течение срока контракта. Они не могут в течение времени контракта выполнять работу для другого человека.

 

Нет расхождений среди ученых, что они не несут ответственности за сохранность доверенного им, если, конечно, вред или порча не были причинены их преднамеренными действиями или явной халатностью.

 

Вторая — работники, которых нанимают для выполнения конкретной работы, и они получают оплату труда по завершении работы. Например, для строительства здания, шитья костюма, просто отнести груз в указанное место и т.д. Они могут брать одновременно несколько заказов от разных клиентов.[316]

 

Относительно второй формы контракта ученые разошлись в некоторых вопросах. Если материал или другое, что было доверено этому работнику для выполнения работы, например, если портной — то ткань, если столяр — то дерево, и т.д., был испорчен, Абу Ханифа сказал, что он не возмещается. Так же сказал и Зуфр.

 

Зайляи пишет: «Абу Юсуф и Мухаммад ибн Хасан сказали, что он возмещается, если причиной порчи не было что-то непреодолимое, как общий пожар или вторжение врага. По этому мнению, дается фатва в мазхабе. Причина в том, что таким решением защищаются интересы людей и сохраняется их имущество. Это истихсан, как сказал автор «Хидая»[317].

 

Второй пример: договор «истиснаа». Самарканди пишет: «Это договор, по которому одна сторона оплачивает второй стороне ещё не существующую вещь с условием её изготовления. Вторая сторона – изготовитель. Согласно кыясу такой договор запрещен, так как здесь присутствует продажа того, что не в руках продавца. Но по истихсану ханафиты разрешили такой договор в рамках обычаев людей. Причина этого решения – обеспечение легкости людям и нужда в таких отношениях.[318]

 

Третий пример: обет отдать свое имущество в помощь людям. Абу Ханифа и его ученики сказали, что если человек сказал: «Мое имущество – милостыня нуждающимся»,- он обязан отдать то имущество, которое облагается закятом, но не все имущество, которым он владеет. Это решение принимается согласно истихсану на основании пользы и интереса давшего обет, иначе, если он отдаст все имущество, то станет нищим. Но согласно кыясу он обязан отдать все, чем владеет[319].

 

Четвертый пример: переселение девушки, совершившей прелюбодеяние. Согласно кыясу незамужнюю девушку, совершившую прелюбодеяние, переселяют после наказания в другое место, но согласно истихсану ханифиты решили, что такое делать не следует, так как, оказавшись вне семьи, которой она стыдится, оказавшись без материального содержания, она обратится к разврату, как способу обеспечить себя материально. Согласно истихсану, сообразно её интересов, она не будет выселена с места жительства[320].

 

Эти примеры истихсана, которые как мы видим, преследуют пользу людей, а значит, являются видом истислаха, можно ограничиться ими и сказать, что в ханифитском мазхабе также используется истислах в качестве доказательства.

 

Истислах в шафиитском мазхабе

 

Аш-Шафи’ий, да будет доволен им Аллах, не использовал истислах в качестве независимого отдельного доказательства. Поэтому многие исследователи считали, что он не считал истислах доказательством. Однако если он не считал истислах отдельным доказательством, это не значит, что он вообще не принимал во внимание пользу и интересы людей при иджтихаде.

 

Мы можем увидеть, что имам аш-Шафи’ий широко обращался к истислаху в рамках кыяса, но не называл это истислахом, а называл кыясом так же, как в случае истихсана.

 

В «Рисаля» он пишет: «Некоторые ученые отказываются называть это кыясом, говоря: «Это смысл того, что дозволил Аллах, это смысл того, что запретил Аллах, это смысл того, что одобрил или порицал Аллах, а раз это входит в общий смысл того, что пришло от Аллаха — это, по сути, и есть предписанное, а не сравнение по аналогии предписанное.

Они так говорят и в других подобных случаях. Все, что по смыслу, подобно смыслу дозволенному или запрещенному – дозволенное или запрещенное, но они не хотят называть это кыясом».

 

Другие ученые говорят: «Все, что не утверждено в прямом тексте Корана или сунны, но подобно смыслу Корана и сунны — кыяс»[321].

 

В другом месте аш-Шафи’ий пишет: «Иджтихад — это поиск чего-то, что ищут по определенным признакам, а признаки — это и есть кыяс»[322].

 

Имам Харамейн[323]приводит в «Бургъан»: «Известно, что в своем мазхабе аш-Шафи’ий принимал решения на основании общности смысла, даже если не было конкретного доказательства, с условием, что этот смысл был близок с утвержденными законами». Далее он пишет: «Кто следит за словами аш-Шафи’ий, видит, что он не ограничивался прямыми текстами, но принимал решения на основании смыслов, которые близки к смыслам законов, но не подтверждаются прямыми доказательствами маний мурсаля (синоним масалих мурсаля). Например, он сказал, что при омовении намерение обязательно по аналогии с таяммумом. Он сказал: «Омовение и таяммум – ритуальные очищения, разве они могут отличаться друг от друга?»[324].

 

Зинджани пишет: «Шафи’ий считал, что можно принимать решения на основании масалих – пользы, если эти смыслы, входя в самые общие границы шариата, не подтверждаются конкретными доказательствами». Затем он привел примеры фатв аш-Шафи’ий из этого и сказал, что вопросов в жизни бесконечное множество, а конкретные доказательства ограничены. Ограниченное не может охватить безграничное, поэтому неизбежно искать способ находить решения всем частным вопросам, которые возникают в жизни. Этим способом является преследование пользы и интересов, если они входят в общие смыслы шариата и не подтверждаются конкретными и особыми доказательствами[325].

 

Фахруддин Рази также разъяснил виды масалих мурсаля, привел доказательства правильности этого доказательства[326]. Все это, как он пишет, доказывает дозволенность следовать масалих мурсаля[327].

 

Практические примеры решений аш-Шафи’ий, в которых он опирался на масалих мурсаля:

 

1- В «Ум»: «Отказ от свидетельства двух видов. Если два или более свидетеля свидетельствовали в отношении человека, что привело к физическим последствиям, например, отсечению руки, ударам по спине, возмездию за убийство, или нанесению травм, или членовредительству, а потом они признались, что преднамеренно оклеветали его, это то- же самое, что они сделали ему то, к чему привело их свидетельство. В этом случае, как известно, потерпевший имеет право выбора — равнозначная месть или денежный откуп. Если свидетельство не касалось физических наказаний – не из кысас,[328] — тогда потерпевший в результате такого свидетельства получает денежное возмещение, а свидетеля наказывают так, как посчитает судья нужным, но, конечно, более легким наказанием, чем те, что предусмотрены шариатом»[329].

 

Конечно, эти решения имам аш-Шафи’ий не взял из конкретных текстов Корана или хадисов. Эти решения не более чем следование масалих и поиск пользы для людей. Эти решения можно подвести под общие принципы шариата, но мы не найдем конкретных указаний, что делать со свидетелями, клевета которых привела, например, к отсечению руки человека. Это истислах, посредством которого аш-Шафи’ий стремился защитить кровь и жизни людей, которых другие из неприязни или вражды могут оклеветать. Аш-Шафи’ий называет это кыясом, но это полностью соответствует истислаху. Есть в «Ум» другие примеры.

 

2- Заркаши передает от аль-Газали, что он в «Асасуль кыяс» сказал: «Если кто-то обращался с чужим имуществом, которое он незаконно себе присвоил, его действия в этом имуществе не будут законны, пока владелец не согласится. Хотя известно, что изначально действия в вещах обусловлены владением этими вещами. Также владение является условием, например, для продажи вещи. В основе своей действия, которые произведены с использованием незаконно присвоенного имущества, недействительны, но когда это становится распространенным явлением, мы говорим, что эти действия будут действительны, если владелец согласится»[330].

 

3- Зинджани[331] приводит, что аш-Шафи’ий сказал о казни группы за убийство одного. Аллах установил равенство в возмездии. «Если вы подвергаете наказанию, то наказывайте таким же образом, как то, что совершили против вас» (Пчелы, 126). Но здесь сподвижники и ученые после них отошли от изначального закона, обратившись к смыслу и мудрости общего принципа шариата. Если бы мы здесь соблюдали равенство, то открылась бы дверь пролития крови, что ведет к гибели. Один обычно может защититься от одного, поэтому чаще убийства совершаются группой. Поэтому казнь группы, участников убийства одного, из несправедливости превращается в справедливость, если мы посмотрим на последствия соблюдения равенства в возмездии. Справедливость — это из двух несправедливостей избежать происшествия большей несправедливости, совершив меньшую.

 

Это решение не имеет конкретных доказательств. Оно было принято на основании поиска пользы, здесь это защита жизни людей. Так, аш-Шафи’ий, ужесточая сохранение крови, решает казнить даже тысячу, если они участвовали в убийстве одного. Затем он говорит, что следует казнить того, кто убил не своими руками, но принудил убить другого, потом добавляет сюда свидетелей убийства, чье свидетельство привело к казни и затем стало известно, что они преднамеренно клеветали, и т.д. Все эти решения не имеют конкретных доказательств и основываются на масалих мурсаля[332].

 

Истислах в ханбалитском мазхабе

 

Ученики имама Ахмада не писали, чтобы он обращался к масалих мурсаля. Некоторые даже утверждали что он этого не делал, как пишет Ибн Кудама, слова которого уже цитировались. Но мы уже разобрались в том, что многие не считают масалих доказательством, потому что это входит у них в смысл кыяса.

 

Ибн аль-Кайим в «Иалямуль муаккиин» сообщает, что из решений Ахмада было, что употребивший алкоголь днем месяца рамадана или совершивший что-то подобное, наказывается в соответствии с установленной нормой, но также его следует жестко порицать, или если кто-то совершил убийство на святой территории Мекки, он к обычному выкупу выплачивает ещё треть. Также если две женщины имели интимную близость, они должны быть наказаны и перевоспитаны. Также имам Ахмад утверждал, что следует наказывать каждого, кто оскорбляет сподвижников пророка, мир ему, и правитель обязан пресекать и преследовать такое, и он не может этого прощать. Тот, кто оскорбляет сподвижников, должен быть наказан, затем он должен покаяться, иначе снова будет наказан.

 

Ибн аль-Кайим писал там же, что если в какое-то время лесбиянство становится распространенным явлением, женщины, которые могут впасть в такое, не должны быть оставлены наедине друг с другом.

 

Если кто-то принял ислам, и он женат на двух родных сестрах, он должен выбрать одну и развестись со второй. Если он откажется выбирать, его будут наказывать, пока не выполнит этой обязанности. И так относительно всех обязанностей перед законом Аллаха[333].

 

Это некоторые примеры решений в ханбалитском мазхабе, принятых по истислаху без конкретных доказательств. Конечно, мазхабы по-разному использовали масалих мурсаля как доказательства, но можно утверждать, что все мазхабы, называя это истислах, или кыяс, или истихсан, обращались к этому принципу[334].

 

В своей книге шейх Мустафа Буга приводит аргументы принимающих масалих мурсаля и аргументы тех, кто отвергает масалих мурсаля в шариатских нормах. Я не буду здесь приводить данный раздел и перейду к некоторым примерам, в которых мы увидим влияние расхождений имамов фикха по причине истислаха.

 

1-           Возмещение ущерба товару, который ещё не попал в руки покупателя

Ученые единогласны, что если товар или вещь перешла в фактическое владение покупателя, то весь ущерб несет он. Но если договор был заключен и ущерб произошел до передачи товара покупателю, здесь стороны разошлись.

 

Абу Ханифа и аш-Шафи’ий сказали, что пока товар находится в руках продавца, он несет ответственность за любой ущерб. Это писал аш-Шафи’ий в «Ум»[335], ан-Навави в «Минхадж»[336], Ибн Гумам в «Фетхуль кадыр»[337].

 

Имам Ахмад разделил между пищей и не пищей. Покупатель возмещает ущерб, когда товар в руках продавца, если это не пища. Это приводили от Ахмада, Хуркий, да смилостивится над ним Аллах. Так же передает от Ахмада Абу Харис. Также смотри Ибн Кудама в «Мугъни»[338].

 

Малик разделил случаи на три. Ибн Рушд приводит в «Бидаятуль муджтахид»[339]: Когда продавец обязан быть точным в весе, объеме, количестве товара. Когда на продавце не лежит обязанности точности в товаре, в случае, если покупка была оптовой без счета или товар не взвешивался и не считался.

 

В первом случае продавец несет ответственность за ущерб все время, пока не передаст товар в руки покупателю. Второй случай Малик разделил на два. Если товар присутствует, то покупатель несет возмещение ущерба ещё до получения товара. Если же товар после заключения договора отсутствовал, то от Малика передают его ученики три мнения. Самое известное, что возмещение ущерба несет продавец, если он не поставил в договоре условия, которое переносит ответственность на покупателя. Второе мнение, что ответственность на покупателе, если он не поставил условия в договоре, переносящего ответственность на продавца. Третье мнение — разделение между товаром, который не может гарантированно сохраниться до передачи, как животные или продукты питания, не имеющие свойства долгого хранения, и товаром, который может храниться долго.

 

Доказательства каждого мнения мы найдем в книгах фикха. Но нашей целью здесь не является изучение норм фикха и мнений, а целью есть лишь примеры того, как расхождение относительно доказательства приводит к расхождениям в конкретных и частных вопросах фикха. Все имамы ссылались на определенные хадисы, но в понимании или в предпочтении в работе с хадисами ясно, что они стремились принять во внимание пользу и интересы, на достижение которых нацелен шариат.

 

2-           Возвращение товара после нахождения в нем брака

Если в результате одной операции были куплены товары различных видов, затем покупатель увидел в одном из товаров брак, ученые единогласны в том, что он возвращает именно этот товар, если при договоре цены на каждый товар указывались отдельно[340].

 

Если же один товар и польза, которую от него получают, связан со вторым товаром, или же его польза и стоимость уменьшаются при отделении от второго товара, тогда покупатель возвращает все или может взять возмещение, равное тому, насколько уменьшается стоимость товара от найденного в нем брака[341]. Это единогласно.

 

Ученые разошлись в том случае, когда один из товаров не связан с другим, если его стоимость и польза не уменьшаются при отделении от второго товара и цена оговаривалась одна за группу этих товаров, а не отдельно за каждый.

1-           Абу Ханифа сказал, что если брак был обнаружен до того, как товары перешли в руки покупателя, он берет все или отказывается от всего. Если брак был обнаружен после того, как товары перешли в его руки, он возвращает именно тот товар, в котором найден брак[342].

2-           Малик сказал, что если брак был в том, что является основой сделки или целью этой сделки, то возвращению подлежит весь товар, если же нет, то возвращается именно тот товар, в котором найден брак, по его стоимости[343].

3-           Аш-Шафи’ий сказал, что покупатель или возвращает все, или оставляет все[344].

4-           От Ахмада передается два мнения: одно — как у аш-Шафи’ий, второе — что покупатель возвращает товар, в котором обнаружен брак, по стоимости именно этого товара[345].

Каждое мнение подтверждается определенными доказательствами, среди которых мы находим и обращение к масалих мурсаля. Имамы в этих решениях обращали внимание на определенные стороны, которые требуют соблюдения. Малик в своем решении, как писал Ибн Рушд, обращал внимание на пользу и вред, которые следуют в том или ином случае.

Конечно, у Малика были и другие аргументы, как, например, поступки ученых Медины ранних времен.

 

3-Возмещение ущерба за материал находящийся в руках мастера

Вспомним пример, который уже разбирали выше — это гарантии и ответственность мастера, которого наняли для выполнения определенной работы. Материал, который дал ему в руки наниматель, например, для шитья одежды, был непреднамеренно испорчен. Как упоминалось выше, имамы Малик и Ахмад сказали, что он возмещает ущерб в любом случае.

Аш-Шафи’ий и Абу Ханифа сказали, что он не возмещает, если произошло это не по его вине или попустительству. Абу Юсуф и Мухаммад сказали, что он не возмещает, если причина была такой, от которой защитить вещь было практически невозможно: общий пожар, потопление корабля и т.д. Но если можно было защититься, как, например, от кражи, тогда он возмещает.

 

Малик, как приводит Ибн Рушд, в своем решении обращался к масалих мурсаля. Другие имамы также обращались к таким аргументам, как слова сподвижников, кыяс или общие правила договоров в шариате.

 

4- Если имущество оставили в виде залога, и оно было испорчено или уничтожено в руках того, кто этот залог взял

 

Если это произошло вследствие преднамеренных действий или явного участия взявшего заклад, залог, то ученые единогласны, что он возмещает ущерб.

 

Но если заложенное имущество было испорчено не действиями взявшего залог, здесь ученые разошлись. Имам Абу Ханифа, Абу Юсуф и Мухаммад сказали, что взявший залог возмещает, но меньше, чем стоит это имущество и меньше, чем размер долга. Зуфр сказал, что он возмещает полную стоимость.

 

Малик сказал, что если вещь, заложенная за долг, относится к таким вещам, о порче или уничтожении которых можно узнать и без слов того, кто взял эту вещь в залог, например, недвижимость или животное, тогда он не возмещает. Если это вещь, о порче которой можно узнать только, со слов взявшего залог, когда речь идет о некоторых свойствах, тогда он возмещает эту порчу или всю вещь. Аш-Шафи’ий и Ахмад сказали, что в таком случае взявший залог должен поклясться, что порча или уничтожение заложенной вещи произошли не по его вине, тогда он ущерб не возмещает[346].

 

В этом вопросе имамы придерживались своих доказательств. Кто-то следовал пониманию слов, переданных от Пророка, мир ему, или кыясу, или возвращал смысл к общим принципам шариата. Другие обращались к пониманию хадиса и обратились к иджма, которая была достигнута во времена сподвижников и табиин. Или подтверждали свое мнение решениями некоторых из сподвижников и логическими доказательствами. Одно из доказательств, которое использовал имам Малик — это масалих мурсаля.

 

5- К вопросам, в которых имамы разошлись, и в решении использовался истислах, можно добавить вопрос развода, данный чужой женщине при условии, если жениться на ней. Имамы единогласны в том, что развод недействителен в отношении чужой женщины. Но если мужчина сказал, что если он женится, то ей развод, тогда что? Малик сказал, что если его слова были общие, развода не будет. Но если его слова указывали на конкретную женщину или группу женщин, тогда развод происходит сразу после бракосочетания. Абу Ханифа сказал, что развод происходит в любом случае. Аш-Шафи’ий и Ахмад сказали, что развод вообще не может связываться с чужими женщинами, это пустословие без последствий. Малик в этом случае обратился среди доказательств к масалих мурсаля, так как он и другие имамы подтверждали свои мнения хадисами, общими принципами и мнениями сподвижников, обращаясь к разумным аргументам[347].

 

6- Казнь группы за убийство одного. Этот пример уже упоминался. В этом случае одним из основных доказательств является масалих мурсаля. Имамы практически единогласны, кроме тех мнений, что приводятся от Ахмада, а также отличается своими взглядами Дауд Захирий[348]. Похожий вопрос относительно того, когда группа людей отрубила человеку руку. Малик, аш-Шафи’ий и Ахмад сказали, что они все лишаются руки. Абу Ханифа и его ученики сказали, что никому рука не отсекается. Применяется иное наказание[349]. В этом вопросе, как и в предыдущем, основным доказательством Малика был истислах.

 

7- Вопрос о том, если в убийстве или членовредительстве участвовали те, кто заслуживает возмездия, но не попадает под действие закона о возмездии

Как ребенок, умалишенный или участник по ошибке, отец. Например, когда один человек, преднамеренно участвовал в убийстве, и с ним участвовал представитель одной из перечисленных категорий, которые обычно исключаются в шариате от возмездия.

 

УАбу Ханифы и его учеников никто из этих людей не будет наказан. Аш-Шафи’ий сказал, что возмездие должно быть в отношении несовершеннолетнего, умалишенного и отца. Только исключил участника по ошибке. Ахмад сказал, что возмездие касается только отца. Малик считал, что возмездие касается только несовершеннолетнего, если остальные участники убийства сговаривались с ним заранее. Масалих мурсаля было доказательством тех, кто утвердил возмездие в одном из перечисленных случаев, кроме других доказательств, которые использовались имамами[350].

 

8- О выселении девственника или девственницы, совершившего прелюбодеяние.

Аш-Шафи’ий не различал мужчину и женщину и сказал, что они должны на год быть выселены из своего места жительства. Абу Ханифа сказал, что никто не должен быть выселен без решения судьи. Малик считал, что выселяется только мужчина. Имамы доказывали свои мнения аятами Корана, хадисами, иджмой и кыясом. Имам Малик делал различие между мужчиной и женщиной на основании пользы и вреда, обратившись к истислаху[351].

 

9- Материальное возмещение вора вместе с наказанием за кражу.

Аш-Шафи’ий и Ахмад считали, что вор должен возместить кражу. Абу Ханифа сказал, что возмещения нет, только возвращение самого краденного, если оно найдено. Малик сказал, что вор должен возместить краденное, если он в состоянии это сделать[352]. Мнение Малика, как писал Ибн Рушд основывается на истислахе. Также имамы обращались в доказательствах к пониманию аятов, к хадисам и общим принципам шариата, которые можно найти в книгах фикха.

 

10- Принимается ли свидетельство детей, не достигших совершеннолетия, в обвинении о нанесении телесных повреждений и травм друг другу?

Абу Ханифа и аш-Шафи’ий считали, что свидетельства несовершеннолетних здесь не принимаются. Малик считал, что таковые принимаются, если они свидетельствовали до того, как после происшествия разошлись или с ними говорили люди. От Ахмада передается три мнения, но ханбалиты не принимают свидетельства вообще[353]. Здесь также имам Малик из доказательств использовал масалих мурсаля.

 

11- Когда и в каких случаях ответчик в суде может использовать клятву для того, чтобы опровергнуть слова заявителя?

Три имама считали, что если заявитель не может доказать своего права, ответчик обязан или признать право, или опровергнуть его клятвой. Малик считал, что клятва обязательна для ответчика, только если между ним и заявителем были отношения и спорные вопросы, конфликты[354]. Малик смотрел на интересы людей, поэтому и разделил случаи, когда ответчик обязан давать клятву. Из основных доказательств имамов было общее понимание хадисов.

 

12- Заключение под стражу должника, который заявляет, что он обанкротился.

Имамы разошлись в деталях и условиях решения такого вопроса. Одно из доказательств, к которому обращались те, кто сказал, что должника следует лишить свободы, пока он не расплатится с долгами вплоть до продажи его имущества, были интересы людей, конкретно тех, кому он должен деньги[355]. В определенных случаях этого вопроса имамы были единогласны, в других — разошлись. Например, если должник доказал, что он банкрот, или те, кому он должен, поверили его слову, тогда имамы единогласны, что ему дают время и не лишают свободы. И разошлись в иных случаях, что можно найти в книгах фикха.

 

Существует множество других вопросов, в которых имамы четырех мазхабов разошлись на основании своих доказательств. Многие такие вопросы один или двое имамов решали в пользу доказательств, которые казались им наиболее сильными, среди которых был поиск наиболее полезного для людей. Особенно в мазхабе маликитов, что можно увидеть, если изучить эти вопросы в книгах фикха. Но другие имамы также обращались к этим смыслам, даже если называли это истихсаном, кыясом или общими принципами шариата[356]. Отсюда мы видим, что такое доказательство как масалих мурсаля имело большое влияние на развитие фикха и решения, которым после имамов следовали мазхабы. Следующее доказательство также относится к спорным доказательствам. Однако, как в отношении истислаха, так и в отношении истихсана следует сказать, что в некоторых случаях расхождение было действительным по смыслу, в других — расхождение было словесным, другими словами, в смысле имамы единогласны, но разошлись в названии. Так же, когда аш-Шафи’ий отрицает масалих мурсаля в качестве доказательства, он использует некоторые виды такого доказательства под названием кыяса. Так же, когда некоторые говорят, что аш-Шафи’ий сказал, что истихсан — ложное доказательство, а ханафиты его принимают, поэтому следует сказать, что изучение показывает, что те формы истихсана, которым аргументирует ханафиты, во многом присутствуют в шафи’итском мазхабе под видом кыяса и иджтихада. Немного поговорим об истихсане.

 

 

Истихсан

 

Второе доказательство, расхождения в котором влияют на решения фикха — это истихсан. В языковом значении проблем нет, потому что истихсан переводится как «стремление прийти к лучшему». В шариате термин практически возвращается к начальному смыслу. Рассмотрим это на некоторых примерах.

 

Имам Абу Хасан Керхи Ханафий, да смилостивится над ним Аллах, писал: «Это когда в вопросе принимается решение, которое отличается от решений в схожих по смыслу вопросах, по причине того, что здесь сторона такого решения сильнее, чем сторона решений, которые принимались в схожих вопросах»[357].

 

Другими словами, можно сказать, что здесь мы находим целый ряд аналогичных решений, принятых в различных вопросах, одним кыясом на основании подобности смыслов. Однако в одном вопросе, который, казалось бы, схож по смыслу, существует смысл, который отличает его от предыдущих вопросов. И этот смысл сильнее того смысла, на основании которого принимались аналогичные решения при рассмотрении остальных вопросов. Если мы находим в вопросе два смысла, один служил основой для кыяса в некоторых вопросах, когда решения были аналогичными. Второй смысл указывает иное решение. И если этот второй смысл сильнее первого смысла, и мы принимаем решение, отличное от иных в схожих ситуациях — это истихсан. Можно сказать, что это, на самом, деле более глубокий кыяс, потому что для того, чтобы увидеть второй смысл, требуется более глубокое размышление. Поэтому в некоторых книгах кыяс и истихсан называют «внешний кыяс» и «скрытый кыяс». Примеры мы приведем ниже.

 

Абу Исхак аш-Шатыбий, маликит, да смилостивится над ним Аллах, писал: «Это когда принимается решение, противоречащее общему правилу в схожих вопросах, для достижения частной пользы»[358]. Иными словами, польза в частной ситуации требует принять решение, противоречащее общему доказательству.

 

Имам Абу Хамид аль-Газали, шафи’ит, да смилостивится над ним Аллах, писал: «Это когда муджтахид принимает решение, которое его разум показывает наилучшим решением. Или это то, что приходит на ум и вызывает понимание»[359].

 

Ибн Кудама аль-Макдаси, ханбалит, да смилостивится над ним Аллаха, писал: «это когда в вопросе принимается решение, которое отличается от решений в схожих по смыслу вопросах по причине того, что на это указывает конкретное доказательство из Корана или сунны»[360].

 

Определение Ибн Кудамы в первой части похоже на определение Керхи, отличие в том, что Керхи обобщил, когда сказал, что истихсан, по сути, отказ от кыяса для решения, на которое указывает другое, более сильное доказательство, а Ибн Кудама сказал конкретно о текстах Корана или сунны.

 

В ханафитском мазхабе есть различные определения истихсана, но как писал имам Абу Захра, да смилостивится над ним Аллах, может быть, лучшее — это то, что сказал Керхи[361].

Из приведенных определений мы находим, что истихсан – отказ от общего правила, когда есть причина, делающая отказ от правила ближе к шариату, чем следование этому правилу. Это такие частные случаи, когда ученый на основании доказательства отказывается от общего правила или от кыяса, которым обычно в похожих вопросах следуют, но в этом случае следование этому общему правилу или внешнему кыясу приведет к отдалению от целей и духа шариата.

 

Это слова Абу Захра, которые подтверждаются примерами истихсана. Можно даже сказать, что истихсан – конкретизация или исключение в кыясе[362]. Поэтому некоторые старые ханафитские ученые говорили: «Истихсан — это отказ от того, на что указывает кыяс, и следование тому, на что указывает более сильный кыяс. Они второй кыяс ещё называют «скрытым кыясом»[363].

 

Мы находим и другие определения, среди которых одни ближе к пониманию ханафитов, другие — довольно далеки от него. В каких формах истихсана все-таки разошлись ученые? Это необходимо знать, чтобы отличить расхождение по смыслу от расхождения по форме. В форме нет расхождений, потому что слово истихсан или его корень используются в Коране и сунне. «Которые прислушиваются к слову и следуют наилучшим из них» (Толпы, 18). «»Следуй [начертанному на скрижалях] твердо и вели твоему народу следовать наилучшему [из того, что начертано]» (Преграды, 145). Пророк, мир ему, сказал: «То, что мусульмане считают лучшим — то и у Аллаха лучшее»[364].

 

Также имамы использовали это слово «истихсан» как имя, так и как глагол, в своих разъяснениях норм фикха. Например, передается, что имам аш-Шафи’ий неоднократно использовал слово «истихсан», когда высказывал свое мнение и говорил: «Я считаю лучшим такое решение и такое…»[365] Ученые единогласны, что использование этого слова в языковом значении дозволено.

 

Также ученые единогласны, что когда человек говорит об истихсане как о том, к чему склоняется его душа или его желание, к чему зовут его страсти, будь-то смыслы или дела — это все отвергается в религии Аллаха. Никто не может говорить о религии Аллаха то, к чему зовут страсти или предположения без доказательств[366].

 

Таким образом, мы уже нашли формы истихсана, относительно которых нет разногласий среди ученых. Если мы обратимся к определению истихсана у Керхи, то найдем, что в таком смысле не может быть разногласий, и все имамы единогласны в правильности такого доказательства.

 

Тафтазани в пояснении «Удад» Ибн Хаджиба пишет: «Истихсан — это доказательство, противоречащее внешнему кыясу или решению по аналогии, которое первым приходит на ум при рассмотрении ситуации. Если это доказательство сильнее этого кыяса, мы следуем за таким доказательством и оставляем кыяс, что называется истихсаном.

 

Таким доказательством может быть хадис, или иджма, или скрытый кыяс, или крайняя необходимость»[367]. Примеры мы приведем дальше.

 

Как пишет автор «Мустасфа»[368], это все не выходит за рамки доказательств, которые приводятся. И, значит, не является отдельным доказательством в шариате, поэтому и не может быть спорным. Ханафиты говорили, что истихсан — это отказ от кыяса в пользу более сильного кыяса, в этом смысле нет разногласий. Все единогласны, что более сильный кыяс предпочитается второму кыясу. Разногласия были лишь относительно названия и относительно того, чтобы такой способ аргументации выделять из других доказательств названием истихсан.

 

Мухалли в комментариях к «Джемауль джавамиу»[369] после того, как привел определения истихсана у ранних ханифитов, практически повторял заключение аль-Газали.

 

Ибн Кудама писал, что это мазхаб Ахмада: отказ от нормы в пользу нормы более сильной, в этом разногласий нет. Разногласия касаются лишь названия и, как мы знаем, нет разногласий в разногласиях относительно названий, если мы единогласны относительно смысла[370].

 

Если мы возьмем истихсан в том смысле, в котором писал аш-Шатыбий, это «когда принимается решение, противоречащее общему правилу в схожих вопросах для достижения частной пользы», можно принять эту форму как спорную между учеными.

По этому определению можно сказать, что мы говорим об отказе от кыяса для достижения частной пользы.

 

Но здесь, как пишет Мустафа Буга, речь идет о масалих мурсаля. Здесь практически идет речь о той ситуации, когда норма кыяса приводит к большой и необычной трудности, которую в обычных условиях человеку сложно выносить. Или, например, когда норма кыяса приводит к наиболее вероятному (если вред предположительный) вреду, который больше, чем польза от выполнения нормы кыяса.

 

Другими словами, мы говорим о противоречии между кыясом и масалих мурсаля. В этом смысле истихсан – не следование желаниям и страстям, потому что муджтахид в данной ситуации следует знаниям о целях шариата. Мы наблюдаем взвешивание пользы и вреда, к которым приводит выполнение нормы кыяса или отказ от выполнения этой нормы. Это, как пишет аш-Шатыбий,- истислах[371].

 

Мустафа Буга пишет, что здесь истихсан отличается от масалих в том, что истихсан — это решение в сторону частной пользы в противоречие кыясу, в то время как масалих мурсаля — это решение на основании пользы, когда эта польза — единственное доказательство в вопросе. Аш-Шатыбий писал, что если кто-то скажет, что таким образом истихсан и масалих мурсаля — одно и то же, скажем «да», но только истихсан — это решение как исключение из общего правила, которое установлено кыясом, чего нет в масалих мурсаля[372].

 

Амеди писал, что разногласия относятся к случаю, когда истихсаном называют отказ от нормы по доказательству в пользу обычая. Но большинство ученых основ фикха, как и сам Амеди, считают, что этот смысл истихсана также не может быть спорным. Потому что, если идет речь об обычае времен пророка, мир ему, когда он промолчал, а значит, согласился, в таком случае это сунна. Если это обычай времен сподвижников, и они согласились, тогда это уже иджма. Если это обычай простых людей, тогда это единогласно отвергается как обычаи, противоречащие доказательству шариата[373].

 

Мустафа Буга пишет, что, видимо, расхождение все-таки касается двух случаев истихсана. Это истихсан в том смысле, который мы находим у некоторых ранних ханафитов:

«Это доказательство, которое муджтахид находит в своем уме, но он не может разъяснить это словами». Некоторые считают, что именно это подразумевают ранние ханафиты, и похоже, что истихсан был у Абу Ханифы[374]. Поэтому некоторые, кто отвергал истихсан, говорили, что истихсан – воображение и иллюзия[375].

 

Но и это также не может быть спорным между учеными. Здесь рассматривается два случая. Первый — это когда муджтахид имеет убеждение, основанное на доказательстве, и он склоняется к решению в своем уме, потому что у него есть доказательство. Муджтахид в таком случае говорит то, что он считает правильным в своем уме, в этом все единогласны, и простой мусульманин, который следует за этим муджтахидом, последует этому мнению, даже не услышав доказательств – все равно он не разбирается в доказательствах. Что касается отсутствия способности сформулировать и разъяснить свое доказательство другим людям, это не вредит. Это относится к необходимости разъяснения своего доказательства другому ученому, если произойдет дискуссия, но только здесь способность разъяснить доказательство играет роль.

 

Если идет речь о том, что муджтахид колеблется и не уверен, когда он сомневается в том, что наличествует в его уме, — доказательство или просто воображение без оснований, — здесь все единогласны, что такое отвергается. Таким образом, в этом смысле истихсан также не относится к спорным видам доказательства[376].

 

Второй случай — это определение истихсана, которое давал аль-Газали. Это случай, когда муджтахид считает что-то лучшим и правильным своим разумом, не обладая никаким доказательством из Корана, сунны, иджма или кыяса. Поэтому такой истихсан имам аш-Шафи’ий называл наслаждением[377]. Другими словами, это когда муджтахид отказывается от кыяса и говорит то, что просто ему нравится, не следуя доказательству. Такое также не может быть спорным между учеными. Все они единогласны, что абсолютный разум, не опирающийся на основу в шариате, не является доказательством в шариате. Аш-Шафи’ий также писал, что когда ученый берет решение из Корана, затем из сунны, затем из того, что решали мусульмане, он может давать фатвы и выносить свои решения по вопросам религии. Никому не дозволено принимать решения, если он не опирается на сообщение в Коране, сунне или слова ученых, в которых они были единогласны. Так же необходимо опираться на кыяс, где он сравнивает по аналогии одно с другим. Говорить относительно вопросов религии просто то, что нравится, не дозволено, и истихсан не относится ни к одному из перечисленных доказательств[378].

 

Абу Захра пишет[379], что если рассмотреть все, что приводил в опровержение истихсана имам аш-Шафи’ий, мы увидим, что он считает истихсаном то, когда муджтахид не опирается на доказательство из Корана, сунны, иджма или кыяса, а говорит вообще без доказательств. Так же позже говорил аль-Газали. Это следование за страстью и желанием, но мы уже писали, что все мусульмане единогласно отвергают решения в религии, принятые таким образом. С другой стороны, мы находим, что ученые разошлись в определении истихсана. Множество смыслов истихсана, которые мы находим в определении истихсана, в первую очередь, определения ученых, принимающих истихсан как доказательство, не попадают в определение аш-Шафи’ий.

 

Аш-Шатыбий пишет, что решение по разуму без доказательств, или решение по доказательству в уме, которое ученый не способен разъяснить словами, не могут быть истихсаном, ведь истихсан, как говорили имамы – девять десятых знаний, и такой истихсан не может быть сильнее кыяса.

 

Мустафа Буга пишет, что после рассмотрения этих случаев и форм истихсана он не находит в том случае истихсана, в котором действительно бы расходились имамы фикха. Действительно, если разбирать определения истихсана, не найдется такого определения, которое бы дало нам доказательство, спорное между учеными. Как мы видим, все смыслы или единогласно принимаются фикхом, или бесспорно отвергаются[380].

 

Ибн Хаджиб в «Удад» пишет, что мы не находим спорного случая истихсана. Так же пишет Аснави, подтверждая слова Ибн Хаджиба. Он говорит: «Не находим спорное определении истихсана, о чем писал Ибн Хаджиб и указывал на это Амеди»[381].

 

Мнения ученых относительно доказательства, называемого истихсаном

 

Как мы видим, не получается прийти к определению истихсана, которое могло бы

быть спорным. Имамы различное значение вкладывают в понятие истихсана. Одни, как Малик, говорят, что истихсан – девять десятых знаний, другие, как аш-Шафи’ий, говорят, что истихсан – выдумывание закона. Давайте посмотрим, что же говорили ученые относительно истихсана.

 

Абу Захра пишет, что ханафиты, и особенно Абу Ханифа, много брали из истихсана. И никто не мог с ними в этом сравниться. Как говорит Мухаммад ибн Хасан: «Ученики Абу Ханифы могли с ним спорить и обсуждать мнения, но если он говорил, что истихсан говорит это и это, никто не мог достичь этого доказательства. Если кыяс был правильным, он делал кыяс, если же кыяс приводил к отвратительному решению, которое противоречит духу и целям шариата, он обращался к истихсану, принимая во внимание дела и обычаи людей»[382].

 

Ханафиты считают истихсан доказательством в шариате. Можно утверждать, что ханафитский мазхаб больше остальных использовал истихсан. Если обратиться к книге «Хидая» имама Маргинани, мы найдем, как пишет Мустафа Буга, что более чем в ста семидесяти разделах фикха ханафиты используют такое доказательство, как истихсан. В книгах основ фикха мы видим, что ученые единогласны – ханафиты принимают истихсан[383].

 

Маликиты также принимали истихсан. Аш-Шатыбий пишет, что истихсан использовал Малик и Абу Ханифа. Малик даже сказал, что истихсан — это девять десятых знаний, как передает от него Асбагъ, а тот от Ибн Касима, а тот от Малика. Малик говорил: «Если кто-то потонет в кыясе, он может выйти из сунны»[384]. Другими словами, когда Малик находил, что кыяс в определенной ситуации уводит от сунны, он следовал истихсану.

 

Абу Захра писал: «Множество источников указывают на то, что Малик следовал истихсану». Карафи пишет, что Малик иногда давал фатвы по истихсану, как в некоторых вопросах относительно гарантий мастеров, которые производят изменения в вещах, относительно вопросов о гарантиях носильщиков пищи и др.[385] Истихсан у маликитов не аналогичен истихсану у ханафитов, но они пересекаются в некоторых случаях. Можно сказать, что истихсан у маликитов – это, по сути, истислан.

 

Ханбалиты также обращаются к истихсану, о чем писали Амеди и Ибн Хаджиб[386]. Только Джеляль Мухалли в «Джемауль джавамиу»[387] пишет, что истихсан принимали ханафиты и отвергали все остальные, в том числе ханбалиты. Но как мы уже разобрались, проблема в том, что ученые могли по-разному понимать истихсан, отсюда и расхождение в принятии или отрицании правильности этого доказательства. Ибн Кудама писал в «Раудату назир»[388]: «Кадий Йакуб сказал, что мазхаб имама Ахмада – обращение к истихсану».

 

Как уже говорилось, шафи’иты, отрицают истихсан. Но они говорят об истихсане как о мнении, которое муджтахид говорит без доказательств, следуя своему желанию и вкусу[389]. Действительно, в своих трудах имам аш-Шафи’ий, а затем и следующие мазхабу ученые крайне жестко порицали использование истихсана, отрицая его как доказательство в шариате. Интересно, что в течение многих веков многие следовали мнению, что между ханафитами и шафи’итами истихсан является спорным вопросом. Но на самом деле большая часть доказательств, которые используют шафи’иты, чтобы опровергнуть правильность истихсана не имеет никакого отношения к истихсану в ханафитском мазхабе.

 

Абу Бакр Рази в «Фусуль» говорит, что истихсан как слово используется в Коране и сунне, поэтому в этом не может быть разногласий. Но как смысл, в этом так же нет доказательств, запрещающих такое доказательство. Когда говорят об истихсане в ханафитском мазхабе, идет речь не о следовании за страстью, желанием, вкусом или тем, что нравится. Истихсан не более чем иджтихад, к которому обращается ученый, если находит, что кыяс дает отвратительное решение. Как сказал Ияс ибн Муавия: «Судите по кыясу, если это приносит людям пользу, но когда кыяс портит людей, делайте истихсан». Как уже говорили, здесь идет речь о двух кыясах, первый — явный, который приходит на ум первым. В случае, если такой кыяс противоречит духу и целям шариата, мы ищем второй кыяс — глубокий, на первый взгляд скрытый, но соответствующий целям и направлениям шариата.

 

Также сюда относится определение мер или количества в том, что не определено шариатом. Например, в аяте «Нет греха на вас, если вы разведетесь с женами, которых вы не познали или которым не устанавливали обязательства. Но вы обеспечьте их. Состоятельный пусть дает в меру своих возможностей, согласно шариату и разуму, бедный — в меру своих возможностей, как это подобает добродеющим» (Корова, 236). Или также «А отец ребенка, согласно обычаю, обеспечивает мать пропитанием и одеждой. Ни на одного человека не возлагается сверх его возможностей. Не причинять какой-либо вред матери за ее ребенка, а также отцу за его ребенка. Те же обязанности [что и на отца,] возлагаются [Аллахом] на [его] наследника. А если отец и мать захотят отнять [ребенка] от груди по взаимному согласию и совету, то на них нет греха. А если вы захотите пригласить кормилицу для ваших детей, то нет греха на вас, коли вы заплатите, согласно обычаю» (Корова, 233). И в аяте «А если кто из вас поразит [дичь] преднамеренно, то искуплением [греха] будет столько скота, сколько он поразил [охотясь]. Устанавливают искупление два справедливых мужа из вас, и это жертва, приносимая к Каабе. Или же искуплением [за убитую на охоте дичь] будет пища для бедняков или соответствующий пост» (Трапеза, 95). В этих случаях иджтихад используется для определения наилучшего решения, и это истихсан[390].

 

Вторая часть доказательств вообще вводит шафи’итов в противоречие своим основам. Причина в том, что эта часть аргументов может быть использована против правильности кыяса.

 

В одной из своих работ имам Захид Каусари приводит интересную историю о том, что Ибрагим ибн Джабир однажды спросил одного известного и большого судью времен аббасидского халифа Муттакий Лилляхи, почему он перешел из шафи’итского мазхаба в мазхаб захиритов. Тот сказал: «Я долго изучал доказательства аш-Шафи’ий против истихсана и увидел, что эти доказательства правильные. Они опровергают как истихсан, так и кыяс». Он как бы хочет сказать: «Поэтому я оставил мазхаб, который использует кыяс, и перешел в мазхаб, отвергающий кыяс»[391].

 

В разделе истислана мы не рассматривали доказательства за правильность или против такого способа доказывать нормы шариата. Как уже говорили, цель этой работы – разъяснение о расхождении имамов относительно доказательств приводит к расхождениям в частных вопросах, в которых, собственно, и должны использоваться эти доказательства.

 

Перейдем к примерам, в которых ученые использовали истихсан. Эти примеры помогут нам увидеть виды истихсана. Мы обратили внимание на то, что истихсан — это отказ от решения, получаемого при помощи кыяса – аналогии в пользу более сильного доказательства. Отсюда и виды истихсана.

 

Истихсан по тексту Корана или сунны

 

1- В «Хидая»[392] в разделе о завещании: «Завещание не обязательно, но желательно. Кыяс запрещает завещание, потому что это передача в собственность имущества, которое связано с положением, в котором завещатель теряет свое владение имуществом. Если бы передача имущества во владение другому лицу была связана с положением в будущем, в котором владение продолжается, это было бы недействительным. Например, если бы сказал: «Я передаю это в твое владение завтра». Но мы, посредством истихсана, считаем завещание правильным, потому что в этом нуждаются люди». После разъяснения необходимости дозволенности завещания в жизни людей, особенно в положении, когда проявляются признаки смерти или тяжелая болезнь, Маргинани говорит: «Коран указал на правильность завещания в аяте: «После вычета по завещанию и выплаты долга» (Женщины, 12). В сунне мы находим, что пророк, мир ему, сказал: «Аллах дал вам милостыню в том, что позволил распорядиться третью вашего имущества в конце вашей жизни»[393].

Также на это указывает иджма мусульман».

 

2- В разделе об аренде пишется: «Аренда — это договор об оплате за пользование вещью. «Иджара» – аренда в языке означает оплату за пользу, и кыяс отвергает правильность такого договора, потому что польза как таковая не существует, и не может быть объектом договора. А связывать владение с тем, что будет существовать в будущем, незаконно. Но мы считаем аренду дозволенным видом договоров, потому что в этом нуждаются люди, и сунна подтвердила это.

 

В хадисе: «Заплатите тому, кого вы наняли, за использование его труда раньше, чем высохнет его пот»[394]. Также в хадисе: «Кто нанимает человека для работы, пусть сообщит ему о размере его оплаты»[395].

 

Автор «Иная» говорит: «Кыяс запрещает аренду, но мы решаем, что это дозволенно, посредством истихсана, потому что это пришло в хадисах и это необходимо людям»[396].

 

3-           В разделе о выкупе[397]: «Если человек ударит в живот беременной женщины, и у неё случится выкидыш, при котором зародыш был найден мертвым, он обязан выплатить «гурра», что равняется половине десятой доли «дия». Дия – полный выкуп за убийство человека. По кыясу он не должен ничего, потому что нет уверенности, что смерть наступила вследствие удара. Даже если наиболее вероятно, что смерть наступила вследствие удара, право на выкуп не может быть основано на вероятности.

 

Но мы оставили кыяс, потому что в хадисе пришло: «За плод – выкуп, равный выкупу за раба, мера которого — пятьсот»[398].

 

Истихсан по иджма

 

1- Договор «истихсан», в котором человек заказывает, например, изготовление обуви и платит за неё, определяя её качества и размер, но не определяет сроки. По кыясу такой договор запрещен, потому что в нем происходит продажа ещё не существующей вещи. Но ученые позволили посредством истихсана. Истихсан основан на иджма[399].

 

2- В «Хидая» в разделе о бракосочетании[400]: «Если он скажет: «Выбирай – развод или нет»,- и она выберет развод, считается, что он дал один развод». Но по кыясу ничего не произошло, потому что такими словами он не может разводиться и не может уполномачивать другого в этом. Но согласно истихсану мы считаем развод действительным, потому что в этом была иджма сподвижников, да будет доволен ими Аллах.

 

3- Автор «Хидая» пишет: «Если два супруга отступят от веры, затем вернутся в ислам, брак между ними остается действительным согласно истихсану»[401].

В «Фатхуль кадыр»: «Согласно кыясу, и это мнение Зуфра и трех имамов (Малик, аш-Шафи’ий и Ахмад), вероотступничество обоих супругов приводит к прекращению брака». Но Абу Ханифа считал, что брак сохраняется, и доказательство здесь истихсан по иджма. Потому что племя Ханифа отступило от веры, потом вернулось в ислам, и сподвижники не требовали от них заключать бракосочетания.

 

4- В «Хидая» в разделе кража[402]: «За кражу отсекается правая рука по запястью, после чего прижигается горячим маслом для остановки кровотечения. Если этот человек украдет вторично, ему отсекают левую ногу. После третьего раза его сажают в тюрьму пожизненно, пока он не покается». Это истихсан.

 

По кыясу следовало отсекать ему и вторую руку, и вторую ногу. Но истихсан – отказ от кыяса, потому что сподвижники делали именно так. Али, да будет доволен им Аллах, сказал: «Я стесняюсь Аллаха, и если сделаю это, у него не будет руки, чтобы есть или просить помощи, не будет ноги ходить. Сподвижники согласились с ним».

 

В этом случае мы находим истихсан не только по иджма, но и по мнению сподвижника. В книгах основ фикха не упоминается этот вид истихсана, но аш-Шатыбий в «Мувафакат»[403] передает от Ибн Араби: «Абу Ханифа как истихсан брал мнение сподвижника, если оно противоречило кыясу».

 

Истихсан по обычаю (урф)

 

Это отказ от нормы по кыясу для утверждения нормы по обычаю и привычным для людей взаимоотношениям. Приведем примеры:

 

1- В «Хидая»[404]: «Если человек даст клятву не есть блюдо, то обычай говорит, что клятва касается блюда из мяса». Конечно, мы может сказать, что это было во время автора «Хидая». В наше время мы будем судить согласно обычаю современности.

 

2- Если бы человек взял на время лошадь, затем вернул её прямо в стойло хозяина и там лошадь погибла. Этот человек, согласно истихсану, ничего не возмещает. Кыяс говорит, что он должен возмещать, потому что он не передал её в руки хозяина, значит, она погибла по его вине. Но истихсан говорит, что по обычаю считается, что он вернул лошадь, ведь передав её в руки хозяину, он отвел бы её в стойло. Если человек положил вещь, взятую на время, в доме хозяина, считается, что он её вернул[405].

 

3- Также ханафиты сказали, что согласно кыясу нельзя нанимать кормилицу для грудного ребенка за пищу и одежду, потому что оплата является неопределенной. Это мнение Абу Юсуфа и Мухаммада. Но согласно истихсану Абу Ханифа разрешил это, потому что обычай говорит, что это можно делать и это облегчает договор с кормилицами, с которыми обычно бывают щедрыми из любви к своим детям. Этот обычай ликвидирует вред от неопределенности оплаты[406].

 

4- Если один дал другому деньги и попросил купить ему еду. Согласно обычаю, в купле-продаже понимается, что идет речь о пшенице и пшеничной муке. Это истихсан. Но согласно кыясу сюда попадает все, что может быть едой. И мы оставили кыяс и обратились к обычаю. Если бы человек поклялся, не есть еду, то по обычаю сюда входило бы все, что может быть едой[407].

 

5- Если человек даст клятву вместе с тем человеком никогда не входить в дом, а потом вошел в мечеть, согласно кыясу он нарушил клятву, потому что мечеть также называется домом. Но согласно истихсану он не нарушил клятву, так как обычно люди не называют мечеть домом, а называют так те помещения, в которых живут люди[408].

 

Истихсан по крайней необходимости (дарура)

 

Дарура — это когда существует крайняя необходимость, которая вынуждает муджтахида отказаться от кыяса и следовать требованиям этой необходимости. Требование необходимости — одно из двух:

1- привлечение пользы, без которой жизнь людей невозможна или крайне усложняется.

2- предотвращение вреда, который может произойти, или прекращение, если вред происходит[409]. Приведем примеры:

 

1- В «Хидая»[410]: «Пост не нарушается по причине, которую человеку было крайне сложно избежать». Например, если в горло залетит муха и человек помнит, что он постится, его пост не нарушается согласно истихсану, поскольку это относится к случаям, уберечься от которых практически невозможно. Согласно кыясу это нарушает пост, но так как этот случай относится к тому, от чего уберечься было невозможно, пост считается не нарушенным, как будто это пыль или дым, что попали внутрь.

 

2- В «Хидая» сказано, что человек не может свидетельствовать о том, чего не видел, кроме свидетельства о родословной, смерти, бракосочетании, брачной ночи, опекунстве судьи. В таких случаях человеку разрешается свидетельствовать о том, что он слышал от свидетеля, который заслуживает доверия[411]. Это согласно истихсану, потому что согласно кыясу свидетельство не разрешается ни в каких случаях, если человек сам не видел того, о чем свидетельствует.

 

Причина истихсана здесь в том, что такие случаи относятся к особенным и личным обстоятельствам, которые наблюдаются узким кругом людей, но последствия этих причин крайне важны и действуют в течение многих веков. Отсюда во избежание затруднений и крайних неудобств, а также во избежание бездействия множества норм шариата мы разрешили свидетельство слышавшего сообщение, но не наблюдавшего сам случай. Например, свидетельство в торговом договоре и тому подобном дозволено только тому, кто лично видел, потому что такое могут наблюдать многие.

 

3- Разрешается в жертвоприношении коровы или верблюда участие семерых, если они изначально вместе купили животное с намерением зарезать его на праздник Адха.

Но если животное купил один человек, желая принести его в жертву от себя, но затем он берет в компанию шестерых, то согласно истихсану это разрешено. Кыяс не разрешает такое действие, потому что он приготовил его для поклонения и не может после этого продавать его часть. А принятие компаньонов здесь, по сути, является продажей части животного, приготовленного для поклонения.

 

Но согласно истихсану, во избежание затруднений, мы разрешаем это. Суть в том, что человек может найти жирное, хорошее животное, но сразу найти компаньонов у него не получается. Если он будет искать компаньонов, то может упустить время покупки животного. Поэтому, мы разрешаем купить его для себя, а затем найти других участников этого акта поклонения, и ему дозволено продавать часть животного для той же цели – поклонения, для чего он изначально покупал его[412].

 

4- Сюда относится пример, который мы приводили в разделе масалих мурсаля. Это возмещение работника, которого нанимают для выполнения конкретной работы, и он получает оплату труда по завершении работы. Например, для строительства здания, шитья костюма, просто для того, чтобы отнести груз в указанное место и т.д. Он может брать одновременно несколько заказов от разных клиентов.

 

У Малика, как пишет аш-Шатыбий, он возмещает в случае порчи имущества, которое он получил для выполнения работы или на время работы, даже если эта работа не заключается в изготовлении чего-то. Например, возмещение порчи одежды, которую оставляет человек в бане, переодеваясь в банную одежду, или возмещение хозяина корабля, или возмещение носильщика пищевых продуктов, или возмещение агентов и маклеров[413].

 

5- Сюда относятся и другие примеры истихсана, которые приводил аш-Шатыбий. Он писал о том, что можно оставить действие доказательства в мелких и ничтожных вещах, если следование доказательству приводит к затруднениям. Например, доказательства запрещают обмен на равный весом товар, если этот товар принадлежит к одному виду, как обмен пшеницы на пшеницу. Но ничтожная разница, не имеющая значения при обмене большого объема, простительна, потому что избежать её крайне сложно[414]. При обмене десяти тонн на десять тонн может быть разница в килограмм или два.

 

6- Сюда можно добавить пример платных бань, где согласно кыясу должно быть оговорено время использования бани, количество воды и т.п. Но согласно истихсану наши ученые разрешают такой договор без договоренности о времени, воде. Можно сказать, что это истихсан по необходимости, потому что в точном определении времени и количестве воды для людей будет трудность, также с другой стороны это истихсан по обычаю и, может быть, по иджма.

 

Как пишет аш-Шатыбий, ничтожное количество подпадает под норму того, чего не существует, так как на него не обращают внимания и ничтожно малое не является целью действий. Эти и другие примеры, которые можно найти в книгах ханафитов и маликитов, показывают, что истислах и истихсан часто пересекаются в иджтихаде.

 

Истихсан согласно кыясу

 

Это отказ от кыяса в ситуации, которая первой приходит на ум, потому что в данной ситуации есть кыяс менее явный, но более сильный своим доказательством, влиянием и результатом[415].

 

Примеров этого вида истихсана так много, что многие ханафитские ученые просто называют его скрытым кыясом[416]. В «Хидая», одной из основных книг ханафитского фикха, более ста двадцати вопросов, которые решены таким видом истихсана, в то время как решений при помощи других видов истихсана не более пятидесяти.

 

Примеры решений с помощью истихсана согласно скрытому кыясу:

 

1- В «Хидая» сказано: «Если делать джанназа-молитву верхом — согласно кыясу это действительно, потому что это – дуа (мольба), так как здесь нет поясного и земного поклонов. Но согласно истихсану — недействительно, потому что это более похоже на молитвы, так как здесь есть такбиратуль-ихрам. Поэтому следует молиться по возможности, стоя из предосторожности»[417].

 

2 –В фикхе известно, что если человек украл у своего должника, украв столько, сколько ему он должен до того, как тот ему вернул долг, считается, что долг возмещен и ему руку не отсекают.

Если же это был долг на определенный срок, согласно кыясу если человек украл у своего должника до окончания срока столько, сколько тот ему должен, ему отсекают руку. По истихсану не отсекают.

 

Автор «Хидая» пишет: «Если тот, кому другой должен деньги, украл у него столько же, руку ему не отсекают, потому что он взял то, что тот ему должен и здесь нет различия между долгом срочным и долгом с отсрочкой, потому что отсрочка — только для определения времени, когда кредитор может требовать долг»[418].

 

В «Фатхуль кадир»: «А согласно кыясу рука отсекается, потому что нет оправдания человеку брать до истечения срока. Истихсан основан на том, что укравший имеет право на эту сумму денег, даже если право требовать долг отсрочено. Отсюда сомнение в преступлении, значит, наказания не может быть»[419].

 

3- Если один человек намеренно напал на другого и отсек ему руку, как известно, пострадавший владеет правом на суд этого человека. Если он простил его за руку, но из-за гангрены он умер, то согласно кыясу родственники умершего решают казнить его или взять выкуп за убитого.

 

Согласно истихсану, когда пострадавший прощает преступление, которое привело к потере руки, появляется сомнение в правильности наказания за смерть, которая произошла позже по причине, что изначально привела к потере руки[420].

 

4- В «Хидая»: «Нежелательно диктовать свидетелю, что следует говорить, потому что это помощь одной из сторон в тяжбе». Абу Юсуф сказал, что это дозволено в тех случаях, когда нет сомнений и подозрений, когда свидетель очень скован и нерешителен из страха и почтения перед судом. В таком случае лучше диктовать свидетелю, как правильно свидетельствовать в целях проявления истины[421]. Это истихсан.

 

Ограничимся этими примерами, которые разъясняют виды кыяса. Сейчас посмотрим на случаи, когда расхождение относительно правильности доказательства истихсана приводят к расхождениям во мнениях и решениях, которые высказывали муджтахиды.

 

В сравнительном фикхе мы найдем огромное количество вопросов, в которых мазхабы приходили более чем к одному решению на основании истихсана. Как пишет шейх Буга, исследование приводит к пониманию, что как такового спорного доказательства, называемого истихсан, нет. Считается ли истихсан отдельным доказательством или нет, спорно даже между учеными ханафитского мазхаба. Истихсаном называются способы доказательства, которые можно отнести к ветвям других доказательств, что уже раскрыто выше. И при обращении к различным формам истихсана ученые мазхабов расходились иногда в норме и доказательстве, иногда только в доказательстве. Приведем некоторые вопросы, относительно которых имамы мазхабов разошлись и где истихсан использовался как доказательство.

 

1- Ученые единогласны, что сунна в коллективной молитве – построение рядов женщин за рядами мужчин. И впали в разногласия относительно того случая, когда мужчина молится в ряде женщин или наоборот.

 

Абу Ханифа и его ученики считают, что молитва мужчин нарушается, если с ними в ряду молилась женщина, её молитва при этом не нарушается[422].

В «Бидаятуль мубтади» сказал автор то же, но со словами: «Если они совершали одну молитву, и имам намеревался быть имамом для женщин». Садру шариа Мухбуби сказал, что это — в любой молитве, будь-то она чужая женщина, родственница или жена. [423].

 

Три имама, Малик, аш-Шафи’ий и Ахмад сказали, что это нежелательно, но ничья молитва при этом не нарушается. Это приводится в «Шархуль кабир» и «Хашия аля шрхуль кабир»[424]. В «Ум» аш-Шафи’ий сказал: «Если в коллективной молитве женщины окажутся перед мужчинами или наравне с ними, все это нежелательно для всех: мужчин, женщин и имама, но не нарушает молитву. Ибн Кудама в «Мугъни» подтвердил то же мнение[425].

 

Три мазхаба сказали, что это нежелательно, но не нарушает молитву согласно кыясу, который заключается в сравнении состояния молитвы и состояния вне молитвы. Ведь признано, что если бы мужчина молился, а женщина встала с ним в один ряд, но вне молитвы, это не нарушает его молитву. Пророк, мир ему, молился, а Айша, да будет доволен ею Аллах, перед ним[426].

 

Ханафиты сказали, что этот кыяс отвергается, так как это — кыяс двух различных положений, один — поклонения, другой — нет. Истихсан указывает на нарушение молитвы, так как подобное действие нарушает приказ Пророка, мир ему, в построении ряда женщин за рядом мужчин. В хадисе передается: «Пусть становятся женщины в молитве за мужчинами, как приказал делать это Аллах»[427].

 

2- Если человек обязан выплатить закят из своих денег, затем он отдал все свои деньги без намерения. Аш-Шафи’ий и Ахмад сказали, что обязанность с него не снимается. Смотри в «Маджмуа» и «Мугъни»[428].

 

Абу Ханифа сказал, что в этом случае обязанность закята снимается.

 

Первые сказали, что здесь, так же как в молитве, без намерения обязанность не может быть снятой[429]. Но ханафиты сказали, что истихсан – считать обязанность выполненной. Они сказали, что в данном случае он должен был выплатить четверть десятой доли своих денег. Значит, эти деньги были определены, потому что все его деньги в этом отношении равны и, отдавая четверть одной десятой, он отдает долю, которая состоит из денег, которые не отличаются от остальных частей его денег. И если доля закята определена во всех его деньгах, значит, нет необходимости в намерении. Когда он отдал все свои деньги, в том числе и определенные для закята, он выполнил обязанность[430].

 

3- Если двое заключили договор купли-продажи с правом выбора — это абсолютно правильно, но что если один из них передал выбор постороннему, который не участвует в договоре? Согласно кыясу это неправильно. Они сказали, что условие договора, которое дает право выбора, внутри договора и не может быть передано лицу, которое не упоминается в договоре.

Так сказали Зуфр из ханафитов, Кадий из ханбалитов и аш-Шафи’ий[431].

 

Абу Ханифа, двое учеников, Малик, а также Ахмад сказали, что это дозволено. Было и у Аш-Шафи’ий одно из мнений, позволяющих сие[432].

 

Здесь, основой доказательств ханафитов был истихсан, который заключается в том, что в шариате установлено право выбора для нужд людей. Значит, если в этом есть необходимость, одна из сторон может передать это право постороннему лицу, как бы уполномачивая его выбрать — продолжить договор или разорвать его. Например, в случае, когда одна из сторон считает, что плохо разбирается в этом договоре, товаре, цене и т.п. Или лицо, которому передали право выбора, известно, как специалист, разбирающийся в таких товарах, ценах и т.д. Шафи’иты аргументировали практически так же, но называли это доказательство не истихсаном, а кыясом.

 

4- Покупка с условием, согласно которому, если покупатель не выплачивает стоимость в течение срока, договор разрывается. Абу Ханифа и его ученики, кроме Зуфра, сказали, что это дозволено и условие обязательно. Абу Ханифа и Абу Юсуф сказали, что срок может быть не более трех дней. Больше трех дней разрешил Ахмад и Мухаммад ибн Хасан. Ибн Кудама приводит это мнение от Малика.

 

В «Хидая» приводится: «Если человек купил вещь с условием, что он должен выплатить всю сумму в течение трех дней, и в случае, если он не выплатит, этот договор разрывается – это будет правильно». Срок до четырех дней, по мнению Абу Ханифы и Абу Юсуфа, не разрешается. Мухаммад сказал, что разрешается до четырех и более дней[433].

 

В «Мугъни»: Если он скажет: «Продал тебе это на условии, что заплатишь за три дня или другой определенный срок, если же не выполнишь этого условия, то не будет этой продажи – так будет правильно».

 

Аш-Шафи’ий и Зуфр сказали, что такая продажа недействительна. Ан-Навави в «Маджмуа» пишет: «Если он купит вещь при условии, что в случае невыплаты стоимости за три дня договор будет разорван – это недействительно». Или, например, если продаст на условии, что продавец вернет стоимость в течение трех дней, договор будет разорван, то Мутавалли и другие сказали два мнения: одно — что договор правильный, второе, и это твердо утверждал Рауяни и другие – договор недействительный в обоих случаях[434].

 

Автор «Иная» пишет: «Согласно кыясу такая продажа недействительная»,- и это мнение Зуфра[435]. Ханафиты сказали, что истихсан в этом случае указывает на правильность договора. Здесь условие в том же смысле, что и условие права выбора, которое единогласно утверждено для нужд людей. Потому что есть нужда в том, чтобы разорвать договор в случае невыплаты стоимости в срок, во избежание волокиты и затягивания в процессе разрыва договора. В этом такое условие близко к смыслу условия права выбора, значит, также будет правильным условием.

 

В «Фатхуль кадыр»: «Известно, что условие выбора, когда оно оговорено в договоре, дает право в течение трех дней подтвердить или прекратить договор, и установлено во избежание ущерба или обмана в товаре или стоимости. Условие, по которому договор разрывается в случае невыплаты на протяжении трехдневного срока, подобен этому смыслу, потому что может быть необходимым во избежание ущерба в стоимости от затягивания или волокиты при выплате[436].

 

Ханбалиты подтвердили свое мнение тем, что это передано от Омара так же, как и тем аргументом, который использовали ханафиты[437].

 

Шафи’иты сказали, что это условие недействительное, значит, и договор неправильный. Они считают, что это условие портит договор, так как делает договор зависимым от неизвестного. Подобно тому, если он продал при условии, что Зейд приедет к тем людям, то договор будет разорван[438]. Зуфр сказал, что этот договор недействительный, потому что договор связали с условием невыплаты стоимости, что противоречит сути договора[439].

 

5- Возмещение залога после освобождения от долга

Ученые разошлись в этом. Аш-Шафи’ий и Ахмад сказали: «Если должник освобождается от долга возвращением его, прощением долга со стороны кредитора или подарком с его же стороны, или другим способом, заложенная вещь остается как доверенное на сохранение у кредитора (амана). И он – кредитор, не должен возмещать ущерб заложенной вещи, который случился после освобождения от долга, если этот ущерб не был следствием его незаконных действий.

Например, если после освобождения от долга должник требует вернуть ему заложенное и кредитор отказывается, совершая незаконное действие, он будет возмещать, если заложенная вещь погибнет или будет испорчена, потому что после ликвидации долга он не имел права отказывать в возвращении заложенного имущества бывшему должнику.

 

В этом случае аргументом является то, что норма продолжает действовать после освобождения от долга до тех пор, пока заложенная вещь не будет передана владельцу. И аш-Шафи’ий, и Ибн Кудама отмечали, что это при условии, если тот, в чьих руках хранится заложенная вещь, отказался отдавать её, имея возможность это сделать[440].

 

Малик считает, что ответственность с возмещением за ущерб заложенной вещи продолжается так же, как она была до освобождения от долга. Но здесь Малик отмечал, что заложенная вещь должна быть такой, что скрыта от глаз, порча которой не явна[441]. Если заложенная вещь относится к тому, что не скрыто от глаз, тогда это как вещь, переданная на сохранение — амана. Так если после освобождения от долга кредитор позовет должника, чтобы отдать ему заложенную вещь, или сам принесет ему, и тот скажет: «Оставь это пока у себя, тогда это уже будет как вещь, переданная на сохранение, а не заложенная вещь[442].

 

Различие в том, что если считать вещь амана (переданное на сохранение), тогда тот, кто хранит её, возмещает только в случае своего явного действия, которое привело к ущербу. Если же считать, что эта вещь полностью под его ответственностью, тогда он возмещает ущерб в любом случае.

 

Как мы видим, три имама основывались здесь на правиле о том, что прежнее состояние не изменяется даже после освобождения от долга.

 

Абу Ханифа сказал: «После освобождения от долга, если заложенная вещь погибнет или будет испорчена, согласно истихсану кредитор, у которого эта вещь была заложена, не возмещает. Но согласно кыясу он должен возмещать. Истихсан заключается в том, что заложенная вещь находилась под ответственностью кредитора, а гарантией возмещения пока был долг. Потому что если бы заложенная вещь погибла до выплаты долга, её стоимость покрыла бы долг. Но после выплаты долга заложенная вещь не гарантируется, не обеспечивается долгом, поэтому бывший кредитор не несет ответственности, кроме случая, если он совершил действия, приведшие к ущербу. Но здесь он возмещает как любой другой человек, который нанес ущерб чужому имуществу».

 

Зуфр сказал, что согласно кыясу он должен возместить стоимость в любом случае. Если кредитор препятствовал возвращению заложенной вещи, в этом случае он возмещает ущерб, что единогласно признается среди ученых ханафитского мазхаба. В этом случае это будет захват чужого имущества силой[443].

 

6- Если человек скажет: «Я ему должен сто и один дирхам, или сто и одну одежду и т.д.

Сто в данном примере – неопределенное, потому что неясно сто чего, один дирхам — определенное.

 

Аш-Шафи’ий и маликиты сказали, что за пояснением следует обратиться к тому, кто признает за собой этот долг. И то, что он скажет, будет принято. Если же у него будет оппонент, который усомнится или отвергнет его слова, тогда человеку, признавшему долг следует дать клятву в правдивости своего толкования[444].

 

Имам Ахмад сказал, что неопределенное следует за определенным. Но от него также приводится второе мнение, подобное мнению аш-Шафи’ий[445].

 

Абу Ханифа сказал: «Если определенное — это деньги или вид, который определяется весом или объемом. Тогда неопределенное относится к виду определенного. Если же нет, тогда следует дать слово тому, кто признал за собой это. Если, например, он сказал: «Я должен ему сто и один дирхам», – он должен сто один дирхам. Но если бы он сказал: «Я должен отдать ему сто и одну одежду, тогда за ним слово в пояснении, о сотне чего он говорит»[446].

 

Первое мнение вообще основывается на том, что союз не предполагает смысловую зависимость, значит, есть различные вероятности. Поэтому разъяснять должен сам человек, который говорил эти слова. Доказательства имама аш-Шафи’ий более широки и глубоки, но мы ограничимся здесь кратким изложением их смысла.

 

Второе мнение основывается на том, что неопределенное подчиняется определенному, ссылаясь на привычные для арабов способы донесения смысла. Например, в аяте «Они провели в пещере триста лет и еще девять», (Пещера, 25).  Девять не определено что это. Лет, месяцев или дней. Но в данном контексте неопределенное подчиняется определенному, когда было указано что триста было лет, а не чего то другого. Значить, и девять тоже мы относим к годам, а не другим измерениям времени.

 

Ханафиты основывались на истихсане. Истихсан заключается в том, что есть ненужная трудность в указании денег с каждым отдельным числом, поэтому люди указывают деньги после двух чисел. Также во всем, что часто используется. Частое использование в подобном контексте бывает при частых обязательствах, а частые обязательства случаются по частым причинам и, как мы знаем, это в основном деньги или то, что продается, или обменивается по весу и объему. Также в большинстве отношений, например, при заеме денег. Истихсан здесь — это принятие во внимание того, что при частом обращении люди для легкости не упоминают дважды один вид после каждого числа. Все, что не является деньгами или измеряемым весом и объемом, редко бывает объектом долгов или займов, поэтому здесь следует обратиться за пояснением[447].

 

7- Если группа людей преступно проникнет в хранилище имущества[448], но лишь некоторые вынесут собственноручно краденое имущество, руки отсекаются всем или тем, кто прямо вынес с места хранения имущество?

 

Абу Ханифа, его ученики, кроме Зуфра, а также имам Ахмад сказали, что руки отсекаются всем соучастникам кражи. Относительно того, кто вынес краденное из хранилища, нет разногласий, потому что об этом ясно говорится в известном аяте. Остальные участники кражи согласно кыясу не должны быть лишены руки, так как собственноручно не выносили чужое имущество за границы хранилища. И это мнение имама аш-Шафи’ий, Зуфра и наиболее явное из того, что передается от Малика[449]. Но ханафиты обратились к истихсану и оставили внешний кыяс. Они сказали, что даже если участник кражи, который не выносил имущества, буквально не выносил имущества, он по смыслу своих действий совершал кражу[450].

 

Как уже писали, вопросов, в которых истихсан является доказательством, которое предпочитают кыясу, множество, и здесь мы хотим рассмотреть некоторые эти вопросы как примеры. Ограничимся этими примерами и перейдем к следующему доказательству, расхождения относительно которого влияют на фикх имамов и мазхабов.

 

Третьим доказательством, которое рассматривал шейх Мустафа Буга является истисхаб. В некоторых предыдущих примерах этот аргумент уже встречался. Здесь же мы его оставим для отдельной работы по основам фикха, которая, если Аллаху будет угодно, выйдет в скором будущем. В этой работе моей целью является пояснение того, как некоторые второстепенные доказательства, которые очень важны для работы муджтахида, приводят к расхождениям в вопросах фикха и практиковании шариата. Поэтому мы не можем подробно изучать все эти доказательства, но добавим к уже приведенным истислаху и истихсану такие аргументы, как урф (обычай), мнение сподвижника, да будет доволен ими Аллах, и законы предыдущих посланников, мир им всем. Но следует отметить, что кроме этого, к доказательствам, которые мы в этой работе не будем рассматривать, относятся истисхаб, саду зараиа (предотвращение, профилактика), единогласное мнение ученых Медины, решение в пользу минимального и истикъра (общая статистика, исследование).

 

Урф

 

В арабском языке слово урф происходит от корня, который означает «знание». Затем оно было использовано в смысле «привычное» и принятое как приличное «здоровым рассудком»[451]. Это образ действий или правила, или даже смысл слова или фразы, который, как правило, формируется во взаимоотношениях со временем и, если оказывается общепринятым, мы можем назвать это обычаем, традицией.

 

В терминологии «урф» — то, что утвердилось в душах на разумной и сознательной основе. Обычай принятый здоровой человеческой природой[452].

 

Профессор Абу Сунна пишет: «Обычай — это то, что принято определенной группой людей и известно им, подтверждено решениями и практикой, любимо и одобрено, что было основано их разумом и не отвергалось обладателями здорового вкуса и чувства»[453].

Также профессор пишет, что это происходит только в процессе регулярной и всеобщей практики, которая исходит от желания и склонности.

 

Другое определение: «Урф — это обычай большинства народа в действиях или словах». Это определение приводит автор «Мадхаль фикхий»[454].

 

Здесь следует сказать, что ученые основ фикха часто «урф» и «адатун» используют в одном значении. Это подтверждено Абу Сунной, Ибн Абидин в «Нашруль урф», шейхом Абу Захра в «Малик» и профессором Халляфом в «Масадиру ташрииль ислями»[455].

 

Виды обычаев

 

Если определенный обычай людей соответствует норме шариата, как обязательность чего-либо или запрещенность, то это происходит в действиях. В речи обычай — это смысл, в котором используется то или иное слово. Относительно изначального смысла этот смысл может быть прямым, переносным, общим или конкретным, абсолютным или ограниченным.

 

Возвращаясь к первому типу обычаев. Это обычай в действиях, который мы можем назвать практическим. Существуют обычаи, соответствующие норме шариата, где нет различия между случаем, когда норма шариата была основой обычая, и случаем, когда обычай существовал до ниспослания нормы, которая подтвердила его.

 

Этот вид обычаев не вызывает никаких расхождений. Следовать ему обязательно в любое время и в любом месте, потому что это, по сути, нормы шариата, которые не изменяются со временем и местом. Иначе замена или отмена такой нормы является отменой нормы шариата, что могло произойти только при жизни посланника Аллаха, мир ему и благословение[456].

 

Имам аш-Шатыбий, да смилостивится над ним Аллах, в «Мувафакат»[457] пишет: «Первое: этот вид обычаев утвержден так же, как и остальные нормы шариата. Так, есть обычаи, которые подтверждены шариатом, что раб лишен правоспособности относительно свидетельства в суде, или обязательность удаления с тела и одежды нечистот, или очищение перед обращением к Всевышнему Аллаху с мольбой, или покрытие интимных мест одеждой, недозволенность обхода Каабы обнаженным и другие обычаи людей, которые были подтверждены шариатом. Это некоторые из множества обычаев людей, что вошли в нормы шариата и не могут быть отменены или заменены. Не может потом человек сказать, что открыть интимные места по современному обычаю не срам и не позор, значит, дозволено. Если бы такое могло быть, то это привело бы к отмене утвержденных норм шариата, установленных на все времена. Отмена норм шариата после смерти пророка Мухаммада, мир ему и благословение, незаконна».

 

Имам Суюти в «Ашбаху уа назаир»,[458] подтверждая слова аш-Шатыбий, пишет: «Второе: это случай, когда с шариатским использованием связывается норма, и это использование превосходит обычное использование». Имам Суюти, что видно из разъяснительных примеров, говорит о значениях слов, другими словами, о терминологии. Если определенное слово получает в шариате терминологическое значение, с которым связаны нормы шариата, то при использовании это значение сильнее, чем языковое значение или значение в использовании людей. Здесь идет речь о языковом обычае.

 

Имам Суюти, да смилостивится над ним Аллах, далее пишет: «Если человек даст клятву, что не будет молиться (салят), то нарушением клятвы будет считаться выполнение известного обряда намаза, потому что это шариатский обычай в использовании этого слова, и не будет считаться нарушением клятвы мольба (дуа) вообще, даже если этот смысл является первоначальным для слова (салят) в арабском языке. Также если человек даст клятву не поститься, то нарушением будет только соблюдение религиозного поста, а не воздержания вообще, в чем и есть языковой смысл слова пост (саум) в арабском языке. Или, например, даст клятву не жениться (никях), то нарушение клятвы произойдет только при заключении брачного договора, но не при интимной близости, даже если половой акт и является языковым смыслом слова женитьба (никях) в арабском языке».

 

Аш-Шатыбий и Суюти утверждают: «Шариатский обычай, если с ним связана норма шариата, следует соблюдать и ничто не может этого изменить, как бы ни менялись времена и места». [459]

 

Абу Захра в книге об имаме Малике пишет: «Если шариат что-то твердо запретил, или предписал своими текстами, которые не могут быть конкретизированы, а обычай дозволяет запрещенное текстом или запрещает предписанное шариатом, то однозначно такой обычай следует отрицать и ученые не могут принимать его во внимание».

 

В другом месте он пишет: «Взаимопомощь и сотрудничество для ликвидации общих беспорядков и преступности относятся к взаимоподдержке в благочестии, даже если обычай в одно время будет другим. Молчаливое согласие с беспорядком или беззаконием будет относиться к отказу от выполнения призыва к одобряемым делам и запрету порицаемых дел, даже если обычай будет одобрять это молчание».

 

Такие обычаи называются испорченными, как пишет шейх Абдульваххаб Халляф: «Испорченный обычай — это то, что стало обычаем для людей и противоречит шариату или приносит вред, или лишает необходимой пользы, как, например, обычай давать в долг под проценты или другие мерзкие обычаи»[460].

 

Можно сказать, что это единогласное мнение ученых исламского фикха. Ибн Абидин в «Нашруль урф»[461] писал: «Если обычай противоречит тексту шариата со всех сторон так, что при соблюдении обычая придется нарушить текст шариата, тогда этот обычай должен быть отвергнут». Например, обычаи, по которым люди дают долги под проценты, пьют вино, надевают золото и шелк и т.д.

 

Третий вид: таким образом, мы приходим к тому, что речь пойдет о тех обычаях людей, которым они следуют в своей речи и обращениях, при заключениях договоров и других взаимоотношениях, или в практических действиях, которые не подтвердились шариатом и не противоречат шариату.

 

Третий вид обычаев, как уже стало ясно, может быть языковым и практическим. Языковый обычай — это использование слова в определенном значении, когда это значение первым приходит на ум без дополнительных пояснений, знаков или других причин, которые бы указывали на то, что здесь иной смысл. Например, если в США сказать «доллар», то на ум прихот американский доллар, это обычай. Но чтобы сказать, что идет речь о канадском долларе, следует дать дополнительные указания. Тебе, уважаемый читатель, уже ясно, что это не вопрос прямого и переносного смысла. Это вопрос обычая в использовании слов.

Или, например, в некоторых странах слово «дом» означает все здание, в других странах может означать только жилую часть здания. В некоторых странах мясом могут называть птицу, в других это слово используют только для мяса животных.

 

Практические обычаи — это обычаи, которые, даже будучи неписаными, привычны и общеизвестны во взаимоотношениях людей. В торговле, бракосочетании, разводе и других делах.

 

Например, в некоторых местах люди привыкли есть определенную пищу и не есть другую. Или в некоторых странах обычай говорит, что брачный подарок дается жене сразу и полностью. В других странах этот подарок делится на две части — немедленно выплачиваемый и отсроченный.

 

Эти две группы обычаев упоминает имам аш-Шатыбий, да смилостивится над ним Аллах, в «Мувафакат».[462] В разъяснении языкового обычая имам аш-Шатыбий указывает, что обычай в использовании слова или фразы может изменяться не только при изменении народа или страны, но также, например, профессии или социальной группы. Например, в наше время мы видим, что для психолога и для программиста словосочетание «оперативная память» имеет совершенно разный смысл[463].

 

Ибн Абидин также пишет[464], что обычай может быть общим или особенным. Общий обычай – для всех людей во многих поколениях и даже для всех стран. Например, наём человека для выполнения работы за вознаграждение известен всем людям с давних времен. Или языковой обычай, в котором слово «развод» означает прекращение супружеской связи.

 

Особенный обычай — это обычай, распространенный в одной стране или в одном месте, или среди людей определенной группы. Например, среди торговцев может быть известно, что определенный брак снижает стоимость вещи, а другой недостаток не снижает стоимость.

 

Относительно языка обычай в использовании слова для определенного смысла может соответствовать языковому смыслу этого слова или быть более конкретным, или ограниченным относительно языкового смысла, или даже вовсе отличаться от языкового смысла. Профессор Абу Сунна в «Урф уа ада»[465] разъясняет эти подвиды обычая.

Пример: слова «бенефсеж» и «уард» в арабском языке означают цветы, которые приятно пахнут. Но в обычае «бенефсеж» стал использоваться для обозначения масла, а «уард» означает «роза». Поэтому в первом случае обычай не соответствует языку, во втором — обычай подтвердил языковое значение. Это пример Абу Сунны, и думаю, читатель найдет примеры, более близкие для него.

 

Теперь, когда мы познакомились с определениями обычая в трудах наших ученых, мы можем поговорить о том, какое влияние обычай имеет в иджтихаде мазхабов.

 

Использование обычая как доказательства

 

Шейх Мустафа Буга, да сохранит его Аллах, пишет: «Явно то, что мазхабы фикха вообще принимают обычай в том смысле, который приведен в определении. Расхождения относятся к границам и условиям использования обычая в шариате».

 

Шейх Абу Сунна, да смилостивится над ним Аллах, пишет, что ученые фикха различных мазхабов обращались к обычаю и построили на этой основе множество норм[466].

 

Имам Абу Захра, да смилостивится над ним Аллах, в книге Абу Ханифа[467] передает от Сахля ибн Музахима: «Абу Ханифа брал от тех, кто заслуживает доверия в вере и знании, и избегал того, чтобы решения приводили к отвратительным и скверным результатам. Абу Ханифа если не находил текста, принимал решение по кыясу, но если кыяс приводил к безобразному и отвратительному результату, тогда обращался к истихсану, если это было возможно, если это не было возможно, он смотрел, как делают мусульмане в своих взаимоотношениях».

 

Абу Захра пишет: «Это говорит о том, что Абу Ханифа использовал обычай, если не было другого доказательства». В книге «Малик»[468] он пишет: «Маликитский фикх так же, как ханафитский, использует обычай как одну из основ, когда нет в вопросе однозначного и бесспорного текста».

 

Он сказал: «Видно, что когда нет текста, то шафи’итские ученые уважают следование обычаю».

 

Мы видим, что эти двое ученых и уважаемых профессоров подтверждают, что практически все мазхабы принимают обычай как доказательство иджтихада, когда нет прямого текста шариата.

 

Имам аш-Шатыбий в «Мувафакат»[469] разделил обычаи на два вида. Первый — это шариатский обычай, второй — это обычай, которому следуют люди, но он не подтвержден и не порицаем шариатом. Относительно второго он пишет: «Они могут быть постоянными, но могут и меняться. При этом такие обычаи являются причинами, которые строят нормы».

 

Он также пишет, что необходимо принимать во внимание обычаи, подтверждены ли они шариатским доказательством, приказом, запретом, или дозволением.

 

Ибн аль-Кайим в «Иалямуль муаккиин»[470] пишет, что фатвы меняются по изменению времени, места, положения, намерений и обычаев. Он привел множество примеров этому. Подтверждая, что это входит в основы маликитского фикха, он пишет: «Это суть фикха, а кто дает фатвы людям просто из книг, не различая обычаев, традиций, времен, мест, положений и других особенностей положений — заблуждается и вводит в заблуждение других. Это преступление против религии ещё страшнее, чем преступление врача, который лечит по книге врачевания. Это невежественный врач и невежественный ученый, которые наносят вред здоровью людей и религии людей. Пусть Аллах нам поможет».

 

Ибн Абидин пишет, что в ханафитском мазхабе много норм утверждены по обычаю, и поэтому обычай является одним из доказательств. В основах фикха есть раздел о том, что прямой смысл игнорируется, если обычай в использовании слова этого требует. Так приводит шейхуль ислям Баздави в «Ашбаху уа назаир». В пояснении к «Ашбах» Бирий пишет: «Утвержденное обычаем утверждается как утвержденное доказательством шариата». Сархаси в «Мабсут» пишет: «Утвержденное обычаем такое же утвержденное текстом»[471].

 

Имам Суюти в «Ашбаху уа назаир» пишет: «Знай, что принимая во внимание обычай, в фикхе утверждено множество решений, которые сосчитать невозможно».

 

Там же Суюти приводит в подтверждение принятия обычаев в вопросах фикха слова имама аш-Шафи’ий, да смилостивится над ним Аллах, и слова важнейших ученых шафиитского мазхаба имамов Рафий и Изза ибн Абдуссалями[472].

 

Есть множество текстов в книгах четырех мазхабов, которые подтверждают применение обычая в фикхе в тех вопросах, в которых нет прямого и однозначного текста шариата.

 

Примеры использования обычая в фикхе мазхабов

 

В ханафитском мазхабе

 

1- В «Хидая»[473]: «Если будет указана стоимость в договоре купли, но не указано, какие деньги, смотрим, какие деньги больше всего используются в этом месте.

Если купил дом с двором, то все, что построено на территории, входит. Например, туалет или гараж. Или, например, брак, который позволяет вернуть купленную вещь, также определяется по обычаю».

 

2- Если человек возделал чужую землю без дозволения хозяина:

В «Дурруль мухтар»[474] смотрим на обычай. Ибн Абидин сказал в «Захира»: «Они сказали: «Если эта земля приготовлена к возделыванию, в том смысле, если в этом селе по обычаю люди могут возделывать чужую землю, так как её хозяин сам не возделывает и оставляет свою землю, чтобы её возделывал другой. И хозяин земли имеет право требовать свою долю в соответствии с обычаем, половину, четверть и т.д.»

 

3- В вопросах аренды или найма множество вопросов определяются по обычаю. В «Хидая»: «Если человека наняли готовить еду для свадьбы, то по обычаю он должен и накладывать еду в посуду».

Также, например, аренда жилого дома, когда в договоре не указывается, в каких целях будет использоваться это помещение. По обычаю известно, что жилой дом будет использоваться для жилья, а не для других целей, например, как склад.

Или, например, если наняли кормилицу, то чтобы узнать, какая работа входит в её обязанность, также смотрим обычай. Может быть, купать ребенка, стирать его одежду и т.д.[475]

 

4- «Дурруль мухтар»[476]: «В ханафитском мазхабе основа в обетах и клятвах, и если нет пояснений, то возвращается к обычаю». Ибн Абидин сказал: «Человек говорит на обычном языке. Его слова понимаются в том смысле, который они несут в разговоре людей данного места. Когда человек говорит, его слова обязательно должны пониматься в том смысле, в котором эти слова привычно используются, если нет доказательств, которые утверждают другой смысл»[477].

 

Например, очищение за нарушение клятвы в «Бидаятуль мубтади»: «Если захотите одеть десять бедняков и дать каждому по одежде, минимум — это то, в чем можно молиться». В «Хидая» это мнение Мухаммада ибн Хасана. Абу Ханифа и Абу Юсуф сказали: «Одна одежда — это то, чем можно покрыть большую часть тела. Поэтому одни штаны не считаются одеждой, Это правильно, потому что кто только в штанах, тот не считается одетым согласно обычаю.

 

Если кто-то дал клятву не жить в доме, затем пришел в этот дом, со своими вещами и семьей, считается, что он нарушил клятву, потому что по обычаю, когда человек с семьей и вещами приходит в дом, считается, что он заселился.

 

Если человек дал клятву не есть этой пшеницы, затем поел хлеба, который сделан из этой пшеницы. То Абу Ханифа сказал, что клятву человек не нарушил, Мухаммад и Абу Юсуф сказали, что он нарушил клятву согласно обычаю.

 

Если человек дал клятву не пить из реки Тигр, затем выпил воды этой реки, но из посуды. Абу Ханифа сказал, что человек клятву не нарушил, но двое его учеников сказали, что клятва нарушена, что соответствует обычаю[478].

 

Урф в маликитском мазхабе

 

1- Как известно в фикхе, договор купли-продажи, в котором есть авантюра – гарар – запрещен. Договор гарар – это договор купли-продажи, когда покупатель не видит товар. Посланник Аллаха, мир ему, запретил это в известных хадисах[479].

Например, если товар находится в упаковке, это относится к гарару. Но если на бумаге будет подробное описание качества и свойств товара, и затем покупатель найдет товар соответствующим тому, что написано, имам Малик, да будет доволен им Аллах, разрешил такой договор. Этот договор в маликитском фикхе получил название байуль барнамидж. Основой Малика здесь был обычай в торговле, распространенный среди мусульман[480].

 

2- Если в мудараба – компании, в которой один соучредитель вкладывает капитал, а другой — труд – компаньоны разошлись в доле дохода, которую должен взять каждый из них, и никто не может привести доказательств, тогда следует обратить внимание на то, как обычай регулирует подобные договора. Если доля, на которую претендует тот, кто вкладывал труд, соответствует той доле, которая определяется обычаем, тогда его слово будет принято, но он должен дать клятву, что говорит правду[481].

 

3- Хирз – это место, где хранится имущество. Как известно, кража, за которую следует наказание отсечением руки — это вынос чужого имущества из хирза. Но что является местом для хранения того или иного имущества, определяет обычай людей в данном месте[482].

 

4- Имам Малик сказал, что кормить ребенка грудью обязана простая женщина и не обязана женщина знатного рода, кроме случая, когда ребенок не принимает другой груди. Здесь он смотрел на обычаи некоторых арабов того времени. Как пишет Ибн Рушд, Малик смотрел на обычай в этом вопросе так же, как в вопросе, входит ли работа по дому в обязанности жены[483].

 

Урф в шафи’итском мазхабе:

1- В вопросе хирза – места хранения имущества имам аш-Шафи’ий, да будет доволен им Аллах, пишет: «Хирз – условие, которое должно быть при краже, чтобы вор понес наказание в виде отсечения руки. Но что является хирзом для различного имущества, определяет обычай большинства людей.

Места хранения бывают различными в зависимости от хранимого. Сад не является местом хранения деревьев или плодов. В основном они открыты для прохода, и если кто-то из сада украдет плоды, ему не отсекут руку. Но если он украдет плоды из закрытого помещения, где плоды сушатся или где хранится зерно, в этом случае ему отсекут руку. Критерий здесь — обычай»[484].

 

2- Изз ибн Абдуссалям в «Каваидуль ахкам»[485] пишет, что обычаи, особенности и обстоятельства принимаются как слова, которые конкретизируют и ограничивают сказанное.

Султан ученых, как называют Изза ибн Абдуссаляма, привел множество примеров в шафи’итском фикхе, где они обращались к обычаю.

Он пишет: «Пятый пример: если человеку дали на хранение драгоценности, по обычаю он должен хранить их в месте, предназначенном для хранения драгоценностей, а не одежды или пищи. Иначе его действия будут рассматриваться как халатность в случае возмещения убытков».

 

Если арендовать животное для перевозки вещей, то расстояние определяется обычаем. Также обычай определяет, что можно грузить на животное, которое арендовано для поездки. Это все в случае, если такие условия не были определены в договоре.

 

Например, если животное (в наше время автомобиль) было арендовано для дальнего пути, то обычай позволяет нагрузить это животное посудой, кастрюлями, мешками с вещами. Но если животное было арендовано для личного передвижения по городу, тогда смотрим на обычай.

 

Восьмой пример: если попросить мастера что-то сделать без оговоренности оплаты, и он сделает, он не будет иметь права на оплату и его работа будет считаться благотворительностью. Но если по обычаю известно, что, например, парикмахер стрижет только за такую-то сумму, тогда оплата обязательна в соответствии с обычаем. И так во всех случаях, будь то плотник, носильщик, портной и т.д.

 

3- Обычай принимается во внимание в понимании смысла слов клятвы или обета.

Рыба не называется мясом по обычаю. Имам Суюти в «Ашбаху уа назаир»[486] пишет: «Если обычай в использовании слов противоречит тому, как шариат использует эти слова, то здесь два случая. Первый: если слова не связаны с нормой шариата, то в этом случае на первое место ставим обычай в использовании слов. Например, если человек даст клятву не есть мяса, он не нарушит своей клятвы, если съест рыбу, потому что по обычаю рыбу не называют мясом, даже если Аллах назвал рыбу мясом. Или если человек дал клятву не сидеть на ковре или под крышей, или при свете лампы, он не нарушит клятвы, если будет сидеть на земле, под небом, при свете солнца, даже если так эти вещи были названы Всевышним Аллахом.

 

4-           В шафи’итском мазхабе известно, что хозяин животного возмещает то, что животное испортило в чужом саду или огороде ночью, и не возмещает того, что оно испортило днем. Основой здесь является хадис, переданный от Пророка, мир ему. Но известно, что норма этого хадиса построена на обычае того времени, и если обычай изменится, норма также изменится.

 

Автор «Мугъни мухтадж»[487] пишет: «Это соответствует хадису, который передал Абу Дауд[488]. И это потому, что ночью хозяин проявил халатность, не уследив и отпустив свое животное. А днем он не возмещает, так как хозяин земли проявил халатность, не уследив за своим садом или огородом. Это обычай, и если обычай изменится, например, люди будут выпускать своих животных ночью и охранять посадки ночью, норма также изменится соответственно.

 

Урф в ханбалитском мазхабе

 

1- Сразу в нескольких вопросах торговли ханбалитский мазхаб обращался к обычаю. Ибн Кудама собрал десятки случаев, которые решаются с помощью урфа. В некоторых из них прямо сказано: обычай заменяет собой договор или условие в договоре. Например, в вопросах купли-продажи, когда вместо слов, которые означают согласие с предложением, вторая сторона совершает действие, которое указывает на согласие с предложением. Если скажет: «Дай мне хлеб за один динар». И тот ему дает (байу бильмуата). Или в вопросе, когда человек просит мастера или ремесленника сделать для него работу, не называя вознаграждения, и тот выполняет работу. В этих и других вопросах, пишет Ибн Кудама, смотрят на то, что гласит обычай[489].

 

2- О бракосочетании: «Известно, что ученые разошлись относительно качеств, которые позволяют считать мужчину достойным женщины, на которой он хочет жениться (кифаа). Ибн Кудама пишет: «От имама Ахмада передается два мнения. Одно, что равенство престижности профессии мужчины и женщины – условия брака. Это мнение основано на обычае. Когда Ахмада спросили об этом мнении и о том, что хадис, который доказывает такое условие, слабый, он ответил, что это обычай людей. Отсюда мы видим, что по мнению Ахмада обычай может усилить хадис, если тот слабый»[490].

 

3- Вопрос, который, как мы увидели, вернули все мазхабы к обычаю — это вопрос о том, что является хирзом – местом хранения того или иного имущества, когда речь идет о наказании за кражу. Ибн Кудама пишет, что здесь принимают в расчет обычаи[491].

 

4- В том, что касается клятв и обетов, а также толкования слов, обращаются к обычаю в использовании слов. Ибн аль-Кайим аль-Джаузия в «Иалямуль муаккиин» приводит множество примеров того, что в клятвах и обетах слова понимаются в зависимости от обычая. Ограничимся упоминанием, потому что подобные примеры мы смотрели в других мазхабах. Важно, что он написал: «Из того, в чем фатва шариатского решения изменяется с изменением обычаев и традиций, состоит смысл слов, которые используются в клятвах, признаниях прав и обязанностей, обетах и т.д.»[492].

 

Мы видим, что в четырех мазхабах обычай используется как доказательство в различных вопросах. Поэтому расхождения между мазхабами в вопросах фикха, которые относятся к второстепенным вопросам, происходят по причине расхождений в некоторых правилах использования урфа или потому, что сам обычай меняется во временах или местах, или по причине расхождений в существовании или отсутствия обычая и по некоторым другим причинам. Мазхабы единогласны в использовании обычая, но расходятся в некоторых деталях работы с такими доказательствами[493].

 

Некоторые основные методологические правила, в которых существуют несколько мнений среди ученых основ фикха

 

Противоречие между обычаем и языком

 

1- Языковый обычай:

Профессор Абу Сунна пишет: «Ученые основ фикха единогласны, что словесный обычай может конкретизировать общий и собирательный текст или ограничивать абсолютные слова, или выводить слова от прямого смысла к переносному смыслу[494]. Абу Сунна приводит, что Суюти в «Ашбаху уа назаир» в разделе: «Противоречие языка и обычая (языкового)» имел два мнения. Первое, которое поддержал кадий Хусейн: следует предпочитать прямой смысл, потому что этот смысл изначально установлен в языке. Второе мнение поддержал Багавий: предпочитаем смысл, который понимается в обычае, потому что к обычаю обращаются, когда рассматривают дела людей, в том числе в клятвах.

 

Он передает от Рифаий: в некоторых случаях следует брать языковое значение, когда оно явное и всеобщее, это основа. В некоторых случаях следует брать обычай, если он долгосрочный и подтвержденный. После этого Суюти привел различные примеры, в которых следуют обычаю, и примеры, в которых следуют языку[495].

 

Мустафа Буга указывает, что это, скорее всего, касается особенного языкового обычая, потому что если обычай общий и абсолютный, то как сказал имам ан-Навави, он всегда сильнее языка. Это приводится в «Маджмуа»[496]: «Нет сомнений, что общий обычай ограничивает абсолютный текст. Если человек скажет: «Купи мне верховое животное»,- это конечно же, будет животное на четырех ногах.

 

В ханбалитском мазхабе обычай также не всегда может конкретизировать или ограничивать слова. Ибн Кудама пишет[497]: «Имена делятся на категории:

1- то, что имеет только один смысл, как мужчина или женщина, и всегда это слово понимается в этом смысле.

2- то, что имеет языковое и шариатское значение. Как слово «салят» – молитва, «саум» – пост, тогда слово связывается с шариатским значением.

3- то, что имеет прямое и переносное значение, не подавляющее в использовании, как слова море или лев, тогда всегда сильнее прямой смысл.

4- то, что имеет языковое и обычное значение.

 

Рассмотрим три случая

Первый, когда в обычном использовании прямой смысл не известен большинству людей. Тогда обычай сильнее языка. Например, слово «зъаина» в арабском языке означает верблюдицу, которая предназначена для длительного путешествия, но в обычном использовании оно означает женщину, и это метафора. Здесь сильнее обычай, потому что мало кто знает и редко использует это слово в прямом смысле.

 

Второй, когда обычай использования слова конкретизировал прямой смысл слова. Т.е. в обычном использовании слово указывает на некоторую часть того, на что это слово указывало изначально. Например, животное – дабба в арабском языке – в обычном использовании означает лошадь, осла или мула. Здесь всегда сильнее обычай, но должна быть вероятность, что это слово может указывать и на то, что является частью прямого смысла. Например, слова мясо и дом могут охватывать рыбу и мечеть.

 

Третий: это тот случай, когда слово в своем изначальном значении общее, но по обычаю определенное действие используется только по отношению к некоторой части того, на что указывает это слово. Как головы или яйца, эти слова общие, но в продаже обычай ограничивает смысл только на головах определенных животных, например, крупнорогатого скота, а слово «яйца» указывает на куриные яйца.

 

Практический обычай

 

Профессор Абу Сунна пишет, что ученые фикха единогласны в том, что языковый и практический обычай ограничивают абсолютное слово. Он привел этому примеры.

 

В ханифитском мазхабе практический обычай конкретизирует общие слова[498]. В этом они расходятся с тремя мазхабами. Абу Сунна, исследуя доказательства, пришел к мнению, что общие слова могут быть конкретизированы практическим обычаем[499].

 

Также профессор, исследовав урф в маликитском мазхабе, показал, что ученые этого мазхаба конкретизируют общие слова с помощью обычая. Он привел мнение известного маликитского ученого имама Карафи, который считал, что обычай не может конкретизировать слова, но большинство маликитских ученых принимают конкретизацию общих слов обычаем. Имам Дассуки в «Хашия аля шархиль кабир»[500] пишет: «Ибн Абдуссалям говорит, что решения ученых фикха показывают, что они принимали практический обычай». Ванугъи приводит от Баджи: «Практический обычай считается конкретизирующим доказательством». Так же приводится у Калшани[501].

 

Абу Сунна не разделяет общий и особенный обычай. Но из слов имама ан-Навави ясно, что практический обычай конкретизирует и ограничивает слова, только если он общий. Он пишет в «Маджмуа»[502]: «Когда ученые основ фикха сказали, что практический обычай не конкретизирует и не ограничивает слова, идет речь об особенном обычае. Как в примерах: если человек поклялся не есть хлеба и не носить одежду, то если обычай в этом народе есть только пшеничный хлеб и одевать только шелковую одежду, клятва будет нарушенной, даже если поесть ячменный хлеб и надеть хлопковую одежду. Это потому что здесь особенный обычай. Но когда в договоре неопределенно указаны дирхамы, то понимается, что это дирхамы, которыми пользуются люди данной страны. Это потому, что общепринято пользоваться деньгами страны, в которой заключается договор».

 

Имам Суюти в «Ашбаху уа назаир» пишет, что даже особенный обычай, если он утвердился, общепринят и существует долгое время, он также может конкретизировать общие слова. Если же обычай колеблется, не является общеизвестным, прерывается или сомнителен, то это спорный вопрос.

 

Пример: Ибн Салаха спросили о выходных в школах. Он ответил: «Если человек, который даровал школе «вакф» на своих условиях, не упоминая в тексте устава, что в месяц рамадан, а также в середине месяца шаабана следует продолжать работать, то отпуск в эти времена будет оплачиваемым, потому что в эти времена по обычаю бывают отпускные дни. В другое время отпуск не будет оплачиваемым, потому что это не указано в условиях «вакфа» и не известно согласно обычаям большинства школ и мест».

 

Или, например, Абу Фадель ибн Хаджр спросил своего учителя хафиза Абу Фадель Ираки: «Если человек создал «вакф» в пользу школы, в которой изучаются хадисы?» Как известно, вся прибыль от такого источника, как «вакф», идет только на то, на что хотел даритель «вакфа». Но в данном примере не совсем ясно, что подразумевается под изучением хадисов, так как наук о хадисах множество, здесь и изучение терминологии хадисов, и заучивание сборников хадисов, и толкование языкового значения, выведение законов из хадисов. Поэтому следует смотреть, что говорит обычай в стране, в которой был создан «вакф». Например, в странах Шама изучение хадисов отличается от такового в Египте[503].

 

Из того, что мы читаем у ан-Навави и Суюти, шафи’иты используют общий практический обычай, а также особенный обычай, если он долговременный и общеизвестный, для конкретизации и ограничения слов.

Также шафи’иты говорят, что намерение конкретизирует слова. Как аш-Шафи’ий писал: «Клятва, которая произнесена без намерения, еще ничего не означает. Но клятвы, которые произнесены с намерением, возлагают на человека ответственность и создают последствия». В этом случае смысл клятвы определяется по намерению.

В «Шархуль кабир»: «Намерение конкретизирует общие слова человека и ограничивает абсолютные его слова. Сказал Хиркий: «В клятвах смысл определяется намерением».

 

В ханафитском мазхабе установлено условие, когда намерение определяет смысл слов в клятвах.

 

Кроме того, в маликитском и ханбалитском мазхабах находим: если человек ничего не намеревался, то слова его клятвы или обета могут конкретизироваться или ограничиваться «причиной клятвы» (бисатуль амин). Это то, для чего он давал эту клятву – контекст. Ибн Кудама пишет: «Если он ничего не намеревался, смотрим на причину клятвы и что привело его к ней». То же находим в «Шархуль кабир» и «Хашия» Дассуки[504].

 

Противоречие между обычаями и шариатским текстом

 

Ученые основ фикха говорят, что противоречие обычаями и текстами бывает двух видов.

Первый: если обычай существовал во время ниспослания текста. Здесь есть расхождение, о котором мы уже говорили в связи с противоречием между обычаями и языком и ученые разошлись во мнениях относительно того, конкретизирует ли обычай и ограничивает ли он текст в данном случае или нет.

 

Второй: обычай появился после ниспослания священного текста. В этом случае, обычай либо подпадает под одну из основ шариата, либо не подпадает. Если не подпадает, тогда обычай, и ученые в этом единогласны, отвергается и запрещается. Это в том случае, если обычай противоречит тексту не всем своим смыслом. Т.е. когда текст общий или абсолютный, а обычай говорит о некоторой части того, что охватывает смысл текста.

 

Если же обычай противоречит тексту всей своей сущностью, а это когда текст уже конкретизирован или ограничен, то большинство ученых утверждает, что этот обычай отвергается, потому что согласно условиям принятия обычая он не может противоречить шариатским доказательствам.

 

Только Абу Юсуф сказал: «Если шариатский текст построен на обычае, тогда мы следуем обычаю, который появился после ниспослания текста, потому что мы видим, что текст последовал за обычаем, и мы следуем за обычаем».

 

Но здесь не все так просто, как может показаться. Как пишет Ибн Абидин: «Имам Абу Юсуф ни в коем случае не разрешал противоречить доказательствам шариата на основании обычая. Наоборот, он следовал доказательству, но указывал, что некоторые доказательства были связаны с обычаем во время ниспослания. Например, во время установления закона о ростовщичестве зерно, финики и соль продавались по «кейлю»[505] — мере сыпучих тел. Можно сказать, по объему. А золото и серебро продавались по весу. В хадисе указано именно это, потому что тогда обычай был такой. Но если обычай изменяется, например, зерно и соль будут продаваться на развес, а золото и серебро по объему, и мы последуем за изменившимся обычаем, мы не будем противоречить тексту в данном случае, а будем выполнять его предписания[506].

 

Обычай как условие

 

Известно в ханафитском мазхабе, что обычай во взаимоотношениях между людьми обязывает договаривающиеся стороны, словно это прямо указано в договоре.

 

Эти правила звучат по-разному: утвержденное обычаем как утвержденное текстом или известное по обычаю, как обусловленное текстом, и другие. Множество норм связано с этим правилом[507]. Некоторые примеры мы уже приводили.

 

Также мы находим, что это правило действует в маликитском мазхабе. Например, Ибн Фарихун в «Табсиратуль хуккам» пишет передавая от Ибн Касима: «Малика спросили: «Могут ли родственники невесты требовать от мужа свадебный подарок, что является обычаем большинства людей, даже если дойдет до обращения в суд?» Он ответил: «Если такой обычай у этого народа, я не считаю, что они должны быть этого лишены, только если власть примет определенное решение, а иначе нет, ведь это их обычай».

 

Тут же приводятся судебные решения Ибн Итаба и Ибн Бакия, известных маликитских судей, которые в различных вопросах основывались на обычае[508]. Также Дардир в «Шархуль кабир» приводит некоторые вопросы аренды, в которых маликиты относятся к обычаям как к условию договора[509].

 

У ханбалитов мы находим, что обычай занимает положение условия в договоре. Как пишет Ибн Кудама о том, что ремесленники заслуживают оплату своего труда в случае, если это не оговаривалось в договоре, и причина здесь обычай, который указывает, что они работают за оплату, а не бесплатно[510].

 

Шафи’иты, Джамалюддин Суюти в «Ашбаху уа назаир» пишет, что здесь две позиции. Наиболее правильная позиция, что в шафи’итском мазхабе обычай не занимает положения условия в договоре. Например, если человек пришел к портному и отдал ему одежду, чтобы тот её прошил, не оговаривая оплаты, портной сделал работу. По обычаю, он берет за это оплату. Становится ли в таком случае обычай условием договора? Есть разногласия, но более правильное мнение – нет.

 

Имам ан-Навави привел несколько примеров в «Маджмуа», в которых обычай, по мнению мазхаба, не занимает положения условия. Как, например, в вопросе о продаже фруктов и плодов в странах, где климат не позволяет плодам дозреть, и люди обычно собирают эти плоды незрелыми[511].

 

Мустафа Буга пишет, что примеры решений шафи’итского мазхаба могут свидетельствовать, что обычай не занимает положения условия в договоре, если это особенный обычай. Если же обычай всеобщий, здесь он может быть обязателен для сторон договора так же, как и оговоренное условие договора[512].

 

Шариатское доказательство того, что обычай должен приниматься во внимание

 

Ученые доказывают, что обычай имеет свое место среди доказательств иджтихада аятами Корана и хадисами:

 

1- «Будь снисходителен [к людям], вели [им] творить по обычаю и не водись с невеждами» (Преграды, 199). Ибн Абидин пишет, что некоторые ученые этим аятом обосновывают доказательную способность обычая[513].

 

Абу Сунна пишет[514], что, скорее всего, Ибн Абидин имеет в виду имама Шихабуддина Карафи, который в своей книге «Фурук», отвечая на мнение аш-Шафи’ий по вопросу разногласия супругов относительно домашнего имущества, сказал, что наше доказательство в аяте. Мы принимаем решение в пользу того, что подтверждается обычаем, если нет свидетельства противоположного.

Абу Сунна так же понимал этот аят, а за ним следовал Аляуддин Тараблюси.

 

Шейх Мустафа Зарка пишет, что в этом аяте обычай упомянут в языковом значении, а не в том смысле, который обычай несет в терминологии фикха. Поэтому если этот аят не является доказательством относительно терминологического обычая, то он может служить вспомогательным свидетельством. Ведь люди, когда создают обычай, делают это потому, что считают такое действие полезным, удобным и целесообразным. В основном обычай людей говорит о том, что это то, в чем они нуждаются. Поэтому принимать обычай во внимание желательно[515].

 

2- Передается от Пророка, мир ему и благословение, но шейх Юсуф аль-Карадави и шейх Мухаммад Хасан Валаддидду, так же, как и многие знатоки хадисов, подтвердили, что это слова Абдуллах ибн Масуда, да будет доволен им Аллах. Он сказал: «То, что мусульмане считают правильным (хорошим), и у Аллаха будет правильным».

Суюти в «Ашбаху уа назаир»[516] пишет: «Принцип